Валентин Русаков – Пёс империи (страница 19)

— Только не говори, что ты угнал эту клячу.

— Арендовал, и мне надо ее вернуть… я еще кое-что оставлю в каретном сарае?

— Оставляй, — махнула рукой Шагэ.

Кинт перетаскал откопанный «клад» в угол сарая, забросав свертки сеном и рассохшимися бочонками, затем открыл медную коробку и сразу уловил терпкий сладкий запах…

— Морес, — хмыкнул он, безошибочно достал сложенный вчетверо лист бумаги, убрал его в карман, подобрал тяжеленный сверток и вышел из сарая.

Шагэ так и стояла на крыльце в ожидании.

— Ступай в дом, я должен вернуть экипаж.

— Ужин остынет.

— Я быстро, — Кинт наклонился к Шагэ и положил тяжелый сверток за дверь, — пусть здесь полежит.

Кинт действительно быстро доехал до площади, где на стоянке других экипажей увидел подвыпившего хозяина клячи.

— Забирайся, отвезешь меня в старый город, — сказал ему Кинт, пересаживаясь в салон.

Возница забрался на свое место, громко икнул и шлепнул вожжами кобылу:

— Пошла!

— Останови на минуту здесь, у фонаря, — сказал Кинт, когда экипаж доехал до края площади.

— Пр-ррр!

Кинт достал бумагу и, чуть наклонившись к свету, стал прочитал:

«Не выходи на связь ни с кем из секретариата, в сложившейся ситуации пусть все считают тебя мертвым, жду от тебя телеграммы на имя сестры, ответ получишь стазу же. М.»

— Поехали… — Кинт откинулся на спинку сиденья и порвал лист на мелкие кусочки.

Когда экипаж проезжал дамбу через полноводную Зиду, Кинт выбросил обрывки, которые тут же подхватил ветер и понес в сторону степи.

Сначала ужинали молча. Когда Кинт вернулся в дом Шагэ, то обратил внимание на ее нервозность. Наконец, приступив к чаю, Кинт спросил улыбаясь:

— Надеюсь, ты меня не отравила ужином из-за того свертка? Не сомневаюсь, что ты заглянула в него.

— И не только в него! — Шагэ нахмурилась, выпрямила спину и скрестила руки на груди, — в сарае арсенал, а в тяжеленом свертке целое состояние!

— Думаю, что не одно состояние.

— Кинт, мне страшно.

— Что тебя пугает?

— Больше всего меня пугает то, что я не могу понять, кому или чему ты служишь, но уверена, что не себе!

— Я служу терратосу, моя дорога Шагэ.

— Это в каком ведомстве так сорят деньгами?

— Ты про золото? Это, можно сказать, мое жалование по увольнению…

— Я тебе не верю!

— Зря, это чистая правда.

— Не убедил!

— Чтобы начать тебя убеждать, я сначала спрошу, ты готова стать эм… помнишь, как хорошо у тебя получалось добывать информацию для меня, когда я служил у Тьетэ?

— Ты о чем?

— Я хочу предложить тебе то же самое, не знаю, на сколько времени это все затянется, но мне бы очень пригодилась твоя помощь, заметь, эта помощь будет щедро оплачена.

Шагэ не двигалась, продолжала смотреть на Кинта и вот-вот могла запустить в него чем-нибудь тяжелым, с нее станется…

— Все же, на кого ты работаешь? — с холодом в голосе произнесла она.

— Я же сказал, я служу терратосу, а именно… — Кинт достал из кармана и катнул по столу жетон секретариата безопасности, — именно в этом ведомстве.

— Дьявол! — Шагэ подскочила и шарахнулась от жетона, как от прокаженного нищего.

— Чего ты испугалась?

— Я не буду им служить!

— Не об этом я тебя прошу.

— О чем же тогда?

— Скажу так, о возмездной помощи в качестве человека, к которому я всегда могу прийти…

— Ты и так можешь рассчитывать на это! — Шагэ вернулась за стол.

— Не перебивай! Так вот, дорогая моя Шагэ, я еще сам не знаю для чего мне это нужно, но то, что нужно это факт. Возможно, в ближайшее время или когда-нибудь, я отправлю тебе письмо или телеграмму, или пришлю человека, и ты должна будешь сделать то, о чем я тебя попрошу. Не переживай, эта просьба не будет связана ни с перестрелками или чем-то подобным, я помню, у тебя дочь, просто мне нужен в Латинге надежный человек, который будет своего рода почтальоном, вот и все.

— Все?

— Ну и если до твоих ушей дойдет что-то важное связанное с безопасностью терратоса, мне было бы полезно и об этом знать.

— И сколько ты мне предлагаешь за работу почтальоном и соглядатаем?

Кинт молча встал, прошел к стене у двери, размотал сверток, и вернулся за стол с десятком плотно упакованных опечатанных пачек.

— Не знаю, как сложится дальше, но думаю это достаточная сумма, чтобы компенсировать твои переживания и возможные расходы на телеграфные бланки.

— Десять тысяч кестов золотом? — Шагэ уже успела прикинуть сумму.

— Да, думаю, будущее своей дочери ты теперь сможешь обеспечить.

— Кинт… — Шагэ взяла одну из пачек и надорвала, было заметно, как она волнуется, в мыслях она уже давно сказала «да» и на все согласилась, но был страх, он никогда не уходил, когда Кинт Акан появлялся рядом; наконец она решилась, — хорошо, я согласна помогать тебе, но именно тебе, а тем мерзавцам в столице, что любят пить чай в пыточных, и задавать свои вопросы несчастным узникам!

— Да, именно мне, возможно, понадобится твоя помощь.

— А если не понадобится? — Шагэ положила деньги к другим опечатанным пачкам.

— И хвала Небесам в таком случае, а деньги… деньги уже твои.

Шагэ встала, сгребла свое внезапно обретенное состояние в полотенце вышла из столовой. Кинт уже допил чай, набил трубку и вышел на крыльцо, где присел на ступеньки и стал рассматривать звезды на небе. Он улыбнулся, услышав как от соседнего особняка доносится негромкая музыка, и кто-то очень мелодично поет. «Какая безмятежная жизнь» — подумал Кинт.

— Ты тоже хочешь такой жизни? — Шагэ присела рядом.

— А я сказал это вслух?

— Да.

— Расслабился, — Кинт постучал о каблук трубкой, вытряхивая пепел, — у тебя на завтра какие планы?

— Теперь даже не знаю, с такой кучей кестов! — она звонко расхохоталась.

— Надеюсь, тебе не нужно говорить, чтобы ты вела себя так, будто ничего не изменилось?

— Да я пошутила, — толкнула она его плечом.