Валентин Русаков – Пёс империи (страница 17)
— Хорошо, приду после гудков, и я могу это оставить здесь? — Кинт указал на свои вещи у окна, дорожную сумку с привязанным чехлом с карабином.
— Пусть лежат, Тали не полезет…
— А оружие, твоя дочь не любопытна?
— Очень любопытна, но что такое оружие и как с ним обращаться, она знает, — Шагэ стала подтягивать вверх подол атласного платья, в желании продемонстрировать то, что закреплено на бедре в маленькой кобуре.
— Я помню, что ты там прячешь, — Кинт замахал рукой.
— Ну вот, — Шагэ отпустила подол, который снова скрыл стройные ноги.
Кинт проводил Шагэ до широкой улицы в двух кварталах от дома, поймал для нее конный экипаж, а сам отправился пешком до площади, где тоже нанял экипаж и приказал ехать в район депо.
— Куда именно? — повернулся к нему возница?
— А есть разница?
— Шутите? Конечно есть, если по правую сторону от железки то кеста серебром достаточно, а если по левую, то не менее пяти! Район там сами знаете…
— Тогда к старухе Ригер! — Кинт уселся на мягкое сиденье.
— П-рррр! — Возница натянул вожжи, — нет господин, к ней точно не поеду! Даже за пять золотых! Она же посмотрит, считай десяток лет из тебя и вынет!
Кинт в голос расхохотался, а потом спросил:
— Хорошо, я сам поеду, сколько с меня за аренду твоего экипажа?
— Ну… — возница нахмурился, загибая пальцы, что-то бубня себе под нос и закатив глаза, — не менее тридцати серебряных кестов! Но требую золотой кест, в качестве залога за кобылу!
Кинт раскрыл кошель, посмотрел внутрь, встряхнул его, обнаружив кроме нескольких серебряных, пару последних золотых кестов.
— А у тебя есть лопата?
— Конечно, всякое случается, особенно на окраинах, сзади, в дорожном ящике.
— Держи, — Кинт протянул вознице золотой, — заберешь экипаж вечером у того газетного киоска.
— Кобылка, глуховата, — возница хапнул с ладони Кинта кест и виновато пожал плечами.
— Ничего, меньше будет шарахаться от моторных повозок, — Кинт забрался на место возницы, и шлепнул вожжами лошадь, — пошла!
Та медленно, чуть повернув голову и покосившись большим лиловым глазом на нового хозяина, побрела вдоль тротуара. Но Кинт еще добавил вожжами и пару крепких словечек, и кобылка пошла резвее. Выехав на окраину, Кинт направил экипаж в сторону Сырой рощи, затем свернул на еле заметный проселок и через полчаса неспешной езды остановился.
— Вроде здесь, — сказал он вслух озираясь, — вот и пригодилось…
Место безлюдное, вдалеке пропыхтел столичный экспресс, Кинт проводил его взглядом, обошел экипаж и достал из ящика лопату. Найти тайник, оказалось непростым делом — дерево, которое было ориентиром, кто-то спилил, как и несколько стоящих рядом, но после получаса поисков, нужное место все же было найдено. Кинт снял плащ и шляпу, бросил их на землю, затем вонзил лопату в грунт и стал копать. Спустя час, после нескольких попыток вокруг нужного места, Кинт наконец ткнулся лопатой в что-то твердое.
— Наконец-то! — сказал он и снова осмотрелся — от города как раз в его сторону ехали несколько всадников.
— Дьявол! — тихо выругался Кинт, достал подзорную трубу и, разложив ее, припал к окуляру, — вас мне еще не хватало…
По проселку ехал конный разъезд службы охраны северо-восточного треста железных дорог. Кинт не мог перепутать, ничего не изменилось в униформе и снаряжении — жандармская форма без шевронов, походные ранцы, оружие, все так, как было придумано и установлено им самим несколько лет назад. Кинт притоптал ногой грунт, в месте, где он наконец нашел, что искал, забросил лопату в экипаж, достал трубку и закурил. Затем вернулся к ящику, откуда извлек старый, засаленный и в заплатах бушлат, быстро измазал лицо землей и, изобразив на лице легкую придурковатость, улыбнулся авантюрной идее и уселся на землю.
— Это что за явление? — старший разъезда, судя по свернутому вымпелу за голенищем сапога, остановил коня рядом с Кинтом.
— Должно быть, ищет клад могильщиков Сырой рощи, — хохотнул молодой парень, что остановился рядом, двое других объехали Кинта и встали так, чтобы не попадать в сектор выстрела своих товарищей, — уже не первый сумасшедший, наслушавшись баек, пытается тут что-то искать.
— Вам-то, вам-то что? Ездят, высматривают… Чего вам? Я первый приехал!
— Да он не в себе! — старший разъезда расплылся в улыбке, — эй, дружище, ты что, веришь в эти россказни?
— Верю, не верю, твое какое дело? — огрызнулся Кинт, утер нос, размазав грязь, и снова прикрыл руками ямку, — найду, делиться не буду!
— Кроме червей, ты там ничего не найдешь! — рассмеялся молодой.
— Поезжай тогда куда ехал! — Кинт скривился в улыбке.
Старший разъезда медленно объехал экипаж, хмыкнул и молча подал сигнал рукой продолжить движение.
— Езжайте! Я первый приехал! — крикнул Кинт вдогонку, отметив, что лицо старшего ему очень знакомо и вспомнил, что он был принят в службу буквально за пару недель до начала Северной войны, в одно из кавалерийских звеньев под командованием ныне покойного Ракэ.
Разъезд свернул левее, объезжая Латинг, и когда он скрылся за перелеском, Кинт продолжил рыть землю.
Спустя полчаса в салон экипажа были свалены несколько коротких кавалерийских карабинов, пара шестиствольных картечников, длинноствольная винтовка с прицельным окуляром, несколько пистолетов, ящик с патронами и прочей мелочью, а также шкатулка с золотыми кестами. Оставалось найти еще два тайника, но Кинт решил, что пока достаточно выкопать еще один, забрался в экипаж и стеганул глухую лошадь.
С трудом разыскав и выпотрошив второй свой «клад», Кинт вернулся в Латинг, объехал город с востока и подкатил к воротам службы охраны северо-восточного треста железных дорог.
— Тебе чего? — из-под караульного грибка вышел часовой.
Вытерев рукавом лицо, которое не стало лучше и привлекательней, Кинт сказал:
— Господин Тьетэ здесь?
— Здесь.
— Я к господину Тьетэ.
— Ага, — хохотнул часовой, подойдя к экипажу, — чего уж, к самому императору! Только тут его нет, тебе в столицу надо.
Резким движением, Кинт обхватил часового ладонью за затылок и приложил о медный поручень.
— Нельзя дежурить по одному, что же вы так, — тихо посетовал Кинт, выбираясь из экипажа.
Он аккуратно перетащил часового под грибок, открыл ворота и въехал на территорию депо.
Внутри почти ничего не изменилось, разве что башня — остатки старой крепости, она почти до основания разобрана на камни. Казарма была именно в том виде, в котором ее помнил Кинт. Вместо двухосной повозки, на которой все время разъезжал Тьетэ, теперь стоял моторный экипаж, блистающий на солнце латунными и медными деталями отделки. А вот здание конторы расстроилось, из камней разрушенной башни была возведена пристройка со вторым этажом. Окно было открыто, и в нем мелькнул силуэт, который Кинт сразу узнал. Рядом с коновязью у казармы был летний умывальник, умывшись и приведя себя в порядок, избавившись от бушлата возницы, Кинт толкнул дверь конторы… тут же попав в отгороженный кованой решеткой тамбур, напротив вскинулись двое бойцов, один них сидел на табурете рядом с оружейной пирамидой и пристраивал в нее карабин, но отвлекшись на гостя завалил всю пирамиду.
— Привет, — Кинт выставил вперед ладони, — Будьте добры, пригласите господина Тьетэ.
— Что за шум? — По лестнице со второго этажа спускался Тьетэ.
— К вам теперь и не попасть, чтобы просто так попить чаю… — Кинт повернулся к Тьетэ.
Тьетэ замер и пригнулся, еще не спустившись с лестницы, чтобы разглядеть того кто в клетке тамбура.
— Глазам не верю!
— Да я и сам, господин Тьетэ, порой не верю в то, что происходит.
— Откройте, — Тьетэ замахал рукой в сторону жандарма и поспешил к решеткам.
Кованая решетка тоскливо скрипнула петлями, и Кинт шагнул навстречу Тьетэ, они сначала пожали руки, а потом все же обнялись, похлопав друг друга по спинам.
— И простите за парня, но не стоит выставлять караульного одного, — Кинт виновато улыбнулся.
— Какого парня? — не понял Тьетэ, но со стороны ворот уже доносился звук свистка, а потом и крик, — тревога!
— Ты в своем репертуаре, Кинт Акан!
Услышав имя, двое жандармов даже как-то подтянулись, в попытке изобразить строевую стойку.
— Парни, даже не думайте болтать обо мне в местных забегаловках, — Кинт погрозил им пальцем, я серьезно.
— Госп… — в дверь влетел караульный, и словно ударившись о невидимую стену замер, увидев как Тьетэ и Кинт стоят рядом, мило беседуют, а на его лбу уже налилась фиолетовая шишка.
— Прости, дружище, — Кинт повернулся к нему, — но это тебе урок, ты должен был заставить меня выйти из экипажа, а потом, находясь на безопасном расстоянии, выяснять кто я и зачем.