Валентин Русаков – Потерянный берег - Рухнувшие надежды. Архипелаг. Бремя выбора (страница 157)
Утром следующего дня весь экипаж со своим скарбом и арсеналом перебрался в прибывший на рассвете МРС из Лесного. Набились плотно, но нам всем было плевать на комфорт и удобства, и четыре дня перехода провели в горизонтальном положении с перерывами на еду. На Сахарном швартовались ночью, но это не помешало Макарычу и Максиму примчаться на пирс, как только капитан МРСа опознался по радио. Немного прихрамывая, я сошел на берег с рюкзаком за спиной и большой сумкой в руке.
– Ну, с приехалом! – улыбаясь, но с нотками осуждения в голосе подошел ко мне Макарыч.
– И я рад тебя видеть, – протянул я ему руку, затем поздоровался с Максом и сказал ему: – Иванычу помоги и там индус, его в форту пока поселить.
– Какой индус?
– Индийский, блин! – ответил я, посмотрел на горизонт меж островами архипелага и добавил: – Ладно, я тоже в форт, чего среди ночи домочадцев-то будить. Я надеюсь, о наших приключениях, кроме вас двоих и связистов, больше никто не знает?
– Да уж молчали все, – вздохнул Макарыч. – Ох, Сергей Николаевич, не сидится тебе на пятой точке ровно.
К рассвету в «застенках» у Макарыча был выпит не один чайник с сухарями. За чаепитием наш особист и командующий обороной, то есть Максим, получили весь объем информации о нашем походе, в том числе и топографической.
– Вот такая, значит, у нас обстановка, – я наконец отодвинул кружку. – Макарыч, я оставлю у тебя свое барахло?
– Ага, – кивнул тот, изучая новые отметки на карте и что-то записывая в ежедневник, а потом поднял на меня взгляд и посмотрел поверх очков: – На завтра, то есть на сегодня, какие планы?
– У экипажа «Авроры» сегодня выходной, – ответил за меня Иваныч, – пусть ребята с родными побудут, оценят, так сказать, важность момента и то, что с нами могло произойти…
– …а завтра в девять планерка, – закончил я за Иваныча, – Максим, тебе быть обязательно, Макарыч, а ты оповести, пожалуйста, всех руководителей служб.
– Договорились.
– Да! – я задержался в дверях. – А где наши «солдаты удачи»?
– Разведчики-наемнички? – хмыкнул Макарыч.
– Они самые.
– Позавчера выходили на связь, находятся южнее верховий Новой, сообщили, что как спустятся к Лунево – сразу дадут радио.
– Передай, чтобы не задерживались там, сразу сюда на полном ходу, в смысле на максимальной скорости мотобота.
– Хорошо, сейчас зайду на узел связи, предупрежу.
С этими нашими «soldier of fortune» Макарыч наладил отличную разведку территорий, в основном на суше и всей линии побережья нового материка, также через них была связь и с нашими резидентами в Лунево и Лесном. Да, развел Макарыч деятельность, однако эта его озабоченность безопасностью имела очень хорошие результаты. К слову, когда разведчики выходили на связь, они сообщали условными фразами о своем местонахождении и обстановку, все! Остальная информация – только очно, с глазу на глаз в кабинете Макарыча, где уже и отметки на карте ставились, и «общая картина мира» ложилась аккуратным мелким почерком в ежедневник особиста, а затем уже в виде оформленной аналитической записки попадала ко мне. Разведчики за свой труд наемников получали минимальную зарплату пять золотых в месяц, топливо для их личного мотобота, БК пополнялся тоже из арсенала форта, да и кое-что из найденного они могли смело присвоить и деньги поделить. Однако, надо признаться, ребята работали больше за идею, а это их сталкерство – детство в заднице играет, как сказал как-то Иваныч.
Вот как ни старался быстро проскочить через поселок, а все же не успел я свернуть на тропинку, что вела от кирпичного завода вниз, к жилому сектору… по широкой и уже отлично укатанной дороге мне навстречу рысил Михалыч, точнее рысила его Стрелка – гнедая кобылка.
– Прррр! Это что это, это как? – Михалыч привстал в стременах, как васнецовский Илья Муромец приложил ладонь ко лбу и пригляделся к пирсу, высматривая «Аврору». – Это ж чевой-то стряслося-то?
– Все завтра, Михалыч, на планерке, – улыбнулся я и погладил Стрелку, на что та добродушно закивала и попыталась прихватить меня губами за плечо.
– Дела-а, – протянул староста нашего хутора, сдвинув соломенную шляпу на лоб и почесав коротко, почти под ноль стриженный затылок. – Все хоть живы-то?
– Все, – улыбнулся я в ответ и пошагал вниз.
– Ну и слава Богу, – Михалыч покачал головой, перекрестился, вздохнул и поехал к столярному цеху.
Нарезая круги на небольшом пятачке между свежими срубами, Бим азартно гонялся за голенастой и худой соседской собачонкой с «дворянской» родословной, но вероятно, заметив мой силуэт, он замер на секунду, повернул голову сначала на один бок, потом на другой и с лаем понесся мне навстречу. Голенастая увязалась за компанию и тоже радостно повизгивала.
– Привет, привет, лохматый, – я присел на колено, но тут же зашипел от боли, отчего Бим прижал уши и с еще большим азартом принялся меня облизывать. – Ну обслюнявил же всего, все, веди меня домой!
С пробуксовкой Бим понесся вниз, но отбежав с десяток метров, вернулся, подпрыгнул и снова побежал вниз, и так повторялось, пока мы не дошли до дома, во дворе которого, пока позволяет погода и не жарко, Дениска и Светлана копались в грядках.
– Папка! – первым заметил меня Дениска, бросил тяпку и побежал ко мне, с разгона запрыгнув и повиснув на шее.
Бим важно выхаживал рядом, с видом «вот, привел, воспитывайте».
– Всем привет! – я как можно беззаботнее улыбнулся.
– Вот и папа наш вернулся, – Света поставила на землю пластмассовый тазик с урожаем помидоров, оглянулась вниз, на пирс. – Вплавь, что ли?
Света улыбалась, но в глазах я прочитал тревогу, так с Дениской на руках и подошел к ней.
– Все обошлось… А давай баньку протопим, а? – я обнял Свету за талию и поцеловал.
– Дениска, зови брата, наносите воды в баню.
– Ух! Мужички какие! – заметил я, глядя на Андрея, он вышел на крыльцо и заботливо, придерживая за крошечную головку, гордо держал на руках маленького Лешку и тоже улыбался, радуясь моему прибытию.
– Привет, Андрюша, – потрепал я его по выгоревшим на солнце светло-русым волосам, – дай-ка мне этого карапуза!
Невесомое тельце в свободных ползунках и рубашонке перекочевало ко мне на руки, Лешка сначала озадаченно сфокусировал на мне взгляд своих больших, мультяшных глаз, что-то там себе соображая, а потом протянул пухлую, в перетяжках ручонку, вцепился в мой нос, расплылся в беззубой улыбке и изрек классическое «агу».
– Узнал, – обрадовался я и схватил ртом детские пальчики, – ам-ам-ам!
– Ну, неси в дом, устроили тут на крыльце ам-ам-ам, – Света нежно, но настойчиво подтолкнула меня в спину, – его кормить уже пора.
– А меня?
– А тебя… – Света подошла к умывальнику и стала мыть руки. – Даже не знаю, стоит ли?
– Так надо проверить!
– Что проверить? – Света приподняла бровь и повернулась, вытирая руки вафельным полотенцем с логотипом «РЖД».
– Ну… эм… стоит или нет.
– О-бол-тус! – Света приняла из моих рук Алешку и толкнула меня бедром. – Переодевайся, руки мой, нечего цапать ребенка немытыми руками! Да, сына?
Света чмокнула Лешку, села с ним на топчан и, расстегнув верхние пуговицы блузки, дала ему грудь.
– Кушай, сына, а папка наш оболтус! Правда, очень нужный нам оболтус, и за что только мы его любим, а?
Лешка уже ничего не слышал и самозабвенно пыхтел, припав к груди матери, а я помыл руки, умылся, присел за стол напротив и с умилением смотрел на эту картину, в мыслях благодаря Бога, или кто там наверху, за то, что уберег, и попросил и дальше хранить все мое семейство и близких мне людей.
Мои поползновения и домогательства до «комиссарского тела» Светлана пресекла, вылив на меня полный ковш холодной воды, после чего звонко расхохоталась и сказала:
– Я тоже очень соскучилась, но, во-первых, в бане это делать просто вредно для здоровья, жар вон какой… во-вторых, это не только наша баня, в-третьих, мне уже Алешку кормить пора. Пойду споласкиваться и мальчишек пришлю, пускай тебя вениками отходят как следует!
– Эх! – с наигранной досадой я, сидя на полке, изобразил роденовского «Мыслителя» и уставился в пол.
Но как только дверь, скрипнув, открылась, и в потемки парной проник свет из моечной, я сразу повернулся на великолепный силуэт Светланы, настоящей русской женщины… с одной стороны, это хрупкое, ранимое, утонченное создание, с другой – волевая, сильная, отчаянная и бесстрашная до безумия… океан страсти… Валькирия, одним словом!
– Не запаривайся, смотри, у меня на этот вечер на тебя виды… Ой! – Света выскочила в моечную, как только я зачерпнул ковшиком холодную воду из ушата на полу.
– То-то, женщина! – я выплеснул ковшик на каменку и растянулся на полке, в предвкушении порки вениками, а через несколько минут с криком «Сдавайся!» в парную влетели Андрей и Дениска и, схватив распаренные веники из бака на печи, со знанием дела начали меня охаживать.
– А-а-а! Ничего, ничего, бандиты… сейчас и я до вас доберусь!
Настойчивый Михалыч хотел напроситься на ужин, есть у него такой «грешок», придет вроде как поболтать, да и вымогает какие-нибудь преференции для хутора, а так как я старика очень уважаю и не могу ему отказать, он этим иногда пользуется, не для себя, конечно, на общее благо в целом. Но на этот раз ему было мягко отказано в аудиенции, потому как у меня выходной.