Валентин Русаков – Падение терратоса (страница 32)
— Знаешь, сколько раз я его просила составить мне компанию? Он не пойдет, Кинт, он на работе.
— Да уж… работенка.
— Ты вроде тоже собирался поискать такую же?
— Ну да, собирался.
Сэт поболтала вино в бокале, и посмотрел через него на Кинта.
— А как же женщина?
— Какая женщина?
— В твоей истории ощущается присутствие женщины, но ты о ней не сказал ни слова…
Кинт молча уставился в стол, достал трубку и стал набивать ее табаком.
— С ней случилось что–то ужасное?
— Нет, — поднял голову Кинт, — с ней все хорошо.
— Ты ее любишь?
— Послушай, мы с тобой знакомы совсем немного, а ты спрашиваешь меня о…
— Хорошо, не отвечай… просто, мне кажется…
— Я не знаю, наверное, еще люблю, — ответил Кинт, раскурил трубку и добавил, — правда, я забыл ее лицо, пытался вспомнить, не получается. У нас с самого начала не было будущего, не было шансов быть вместе.
— Я поняла… вы, должнобыть, из разных сословий.
— Да… И еще кое что, я рассказывал про Арка.
— А, этот негодяй и содержатель притонов?
— Он ее отец.
— Уф… — Сэт, — допила вино и поняла руку, привлекая внимание официанта.
— Что–то еще? — навис официант над столом, но смотрел почему–то на окно.
— Можно повторить?
— Н-нет, — несмело ответил он.
Кинт повернул голову и увидел, как Гэрт быстро убрал свой кулачище, который до этого показывал официанту.
— Почему нет? — Сэт уже слегка захмелела и мило улыбалась.
— Ваш отец не одобрит, а ваш охранник потом сломает мне ребра.
— Ладно, пойдем, Кинт… мне уже не позволят продолжить.
— Да, пойдем, уже поздно, — Кинт встал, и снял с пояса кошелек.
— Кинт, это немножко мой ресторан, так что за счет заведения, — улыбнулась Сэт.
— Немножко твой, а еще немножко чей? — спросил Кинт, когда они пересекли присыпанную снегом мостовую и пошли по тротуару.
— Мой и одного приятеля отца… у меня была идея попробовать себя в этом деле, отец выкупил часть цоколя, я целых полгода провела на юге терратоса и договаривалась о поставках вина, но примерно год назад мне это все надоело, продала я его с условием получения небольшой доли от дохода.
— Вывеска интересная на ресторане…
— Это я рисовала, нравиться?
— Да, красиво получилось.
— Приятель отца попросил меня, когда купил дело, ему тоже понравилась моя работа.
— А теперь чем ты занимаешься?
— Еще не придумала, чем заниматься. Немножко помогаю отцу в мастерской и магазине, я хорошо рисую, закончила нашу художественную академию.
— А что, местный судья уже стал председателем городского совета?
— Нет, этот червяк уже год как сгнил в одной из сточных канав на окраине.
— Вполне достойное наказание для него.
— Ты его знал?
— Пару раз видел, но знал о нем достаточно.
— Лет шесть назад я была страшненькая и костлявая, — грустно улыбнулась Сэт, — и, вероятно, не представляла для него интереса…
— Понимаю, можно сказать, повезло.
— Да, когда поползли эти слухи, бабушка очень испугалась и сообщила отцу, я не знаю, что делал отец, но если судья на меня раньше просто не смотрел, то потом вообще стал обходить стороной.
— А Григо молодец.
— Мой отец очень жесткий человек раньше был, а люди так вообще, про него рассказывают всякие небылицы.
— Я не заметил особой жесткости, мне кажется, в том парне, что плетется за нами ее в разы больше.
— Ты его просто не знаешь. Если он называет кого–то другом, то это навсегда, а если врагом, то ненадолго.
— Ну, мне нравится такая жизненная позиция.
— И ему нравится. А ты давно с ним знаком?
— Чуть больше пары суток.
— Что?
— Да.
— Вы с ним что, в поезде познакомились?
— Да.
— Забавно, — звонко рассмеялась Сэт.
Охранник в будке у ворот открыл калитку, молодые люди направились в дом, а Гэрт остановился у ворот поболтать с коллегой.
— Какие у тебя планы на завтра? — Сэт придержала Кинта за руку, когда он пожелал ей спокойной ночи и шагнул, было, на лестницу.
— Нужно посетить одно место, а там все будет зависеть от результатов этого посещения.
— Как разберешься с делами и освободишься, сообщи мне через Мадэ.
— Договорились… спокойной ночи.
— И тебе спокойной ночи, — ответила Сэт, быстро пошла по длинному коридору и исчезла за одним из арочных проемов занавешенных бархатными шторами.
Глава двадцатая
В дверь тихо, но настойчиво постучали.