Валентин Русаков – Личное правосудие (страница 50)

– Скажите, а наемники из артели однорукого Апрена так и ужинают здесь по выходным?

– Бывает, когда монеты позволяют, только Апрена пару лет назад не стало, сгинул где-то в степной провинции, сопровождая обоз, сейчас за него кто-то другой, имени не помню. Вот, возьмите ключ и простите, – управляющий снова принялся болтать ложкой в стакане, – боюсь, что ближайшие две ночи вам поспать не дадут.

– Скоро рассвет, – хмыкнул Тилет, – пойдем, отнесем вещи и тоже поднимемся в это шумное место и отметим возвращение!

– Я бы сначала смыл себя грязь и переоделся, рыбой, чуешь, как несет?

– Бойлер в цоколе сегодня не грели, но за пару монет я открою вам пустую комнату на втором этаже, только не долго, – управляющий прекратил болтать ложкой, отпил уже давно остывший чай и вопросительно посмотрел на Кинта.

– Договорились, открывайте.

В последний раз Кинт принимал водные и весьма прохладные процедуры три недели назад, а теперь горячая вода, мыло… иногда такой мелочи достаточно, чтобы смыть с себя не только грязь, но и осадок эмоций, которые человек испытал. Чистые и переодетые в приличную одежду, Кинт с Тилетом заявились в ресторанчик при гостинице. Было заметно, что прислуга ресторана тоже устала от веселья, длящегося уже которую ночь подряд. Два больших стола были составлены один за другим, и за ними ели, пили и веселились человек двадцать – кочевники. Самые, что ни наесть, правда, одеты прилично и без собачьих хвостов на шапках. У дальней стены, в отдельной кабинке за шторой тоже кто-то находился, Кинт обратил внимание, что его с Тилетом рассматривают оттуда.

– Проходите, господа, присаживайтесь, – вытирая руки о фартук, к Кинту подошел высокий парень из прислуги ресторана, а потом чуть наклонился и прошептал, – только садитесь подальше, от этих дикарей много шума.

– И много чаевых? – Улыбнулся Кинт.

– Не без этого, – парень опустил глаза в пол, – что вам подать?

– Мяса! Мяса и шанта! – заявил Тилет и направился к небольшому столику с круглой столешницей у широкого окна, за которым было еще темно, но звезды, по одной, уже начинали гаснуть.

– Да, – подтвердил Кинт, – и тушеных овощей, пожалуйста, а пока принесите нам по кружке пива.

– Сию минуту! – ответил парень, но резвости в его движениях не было совсем.

Кинт уселся, осмотрелся и вспомнил свое последнее посещение этого заведения вместе с Таффом, напарником по наемничьей жизни. Здесь все так же, на внутреннем балкончике-коридоре, от которого спускалась лестница со второго этажа в ресторан, стоят два дикаря и увлеченно о чем-то спорят. Единственное, что изменилось, так это какие-то новые светильники под потолком, они ярко светят, и к ним тянутся провода.

– Ну что, – Тилет разлил по медным рюмкам с витиеватой чеканкой шант, когда им принесли наконец заказ, – пусть хранят нас Небеса!

– За возвращение, – Кинт отсалютовал Тилету рюмкой и выпил обжигающий и крепкий напиток, – ох… как давно я это не пил!

– Вполне приличное пойло, – прокомментировал Тилет, отрезая ножом кусок мяса, – лет пять выдержки, не меньше.

На шумную компанию Тилет и Кинт не обращали никакого внимания, с аппетитом ужинали и выпивали, пока не произошло следующее – Кинт заметил, что Тилет, уже изрядно выпив, как-то глупо улыбается и смотрит Кинту поверх головы. Кинт не успел повернуться, и ему на глаза легли чьи-то ладони, а спиной он ощутил упругую женскую грудь.

– Мадам… ик… мадам, осторожно, с моим приятелем такие шутки опасны, можно остаться без рук, – гоготнул Тилет, – Кинт, а она ничего, даром что из этих… ик… дикарей…

Руки были теплые, теплые и нежные, ломать их Кинт конечно же не собирался, хотя сначала потянулся было к голенищу сапога.

– Кинт Акан, ты удивил меня в очередной раз, – Тилет разлил остатки шанта по рюмкам, – у этой дикой красавицы такой радостный вид, будто она давно знакома с тобой.

– Похоже, что да… Ашьян, перестань уже, а?

– Помнишь! Ты помнишь, как меня звать! – Ашьян шустро схватила стул от соседнего столика, уселась за стол, поставила локти на столешницу, а узкий подбородок подперла ладошкой и уставилась своими огромными глазами на Кинта.

– Забудешь тебя, – улыбнулся Кинт, – да, спасибо тебе за тот бальзам, он действительно помог.

– Я сейчас расплачусь, – Тилет театрально утер слезу, – может, познакомишь?

– Это мой приятель, Тилет, а это Ашьян, дочь… эм… первого старейшины племени восточных погонщиков, Доту Прака.

– О, так нас посетила принцесса дикарей!

– Он убийца? – спросила Ашьян, после того несколько секунд смотрела на Тилета, а потом снова повернулась к Кинту подарив ему очередную ослепительную улыбку.

– Да, случается, – Тилет вроде как виновато пожал плечами, – но исключительно в целях заработать на жизнь, так как более ничего не умею.

– Пойдем, – Ашьян схватила Кинта за руку, – тебя отец зовет.

– Я не могу оставить приятеля в одиночестве…

– Да иди уже, – хохотнул Тилет, подмигнул Кинту и кивнул на компанию, которая уже не так сильно шумела, – эти, похоже, угомонятся скоро, так что сейчас допью, и пойду спать.

Кабинкой эту просторную комнату назвать сложно. Большой стол, по его периметру стулья с высокими спинками, стол ломится от яств, но выпивки, кроме кувшина вина, Кинт не заметил. Кроме собственно старейшины Доту, был его сын Даш и еще двое седоволосых мужчин, их возраст Кинт не смог определить навскидку, вероятно тоже из каких-то там старейшин.

– Прости, – Даш поднялся навстречу Кинту, и положил ему руку на плечо, – я должен был остановить тебя, но там, тогда…

– Забудь, – Кинт похлопал по руке Даша, и аккуратно спихнул ее со своего плеча, – вам было чем заняться после боя.

Старейшина Доту молчал и смотрел на Кинта, чуть прикрыв веки…

«Странный он все же», – подумал Кинт и подчинился тому, что Ашьян потянула его вниз за руку, заставив сесть на единственный свободный стул.

Наконец Доту вышел из этого своего состояния, поговаривают, что вожди кочевников разговаривают с мертвыми.

– На тебе опять много крови…

– Это вы вместо здравствуйте? – хмыкнул Кинт, пододвинул к себе чью-то пустую кружку и налил в нее вина, – это кровь плохих людей, уж поверьте.

– Я верю. Я знаю… Даш рассказал мне, что ты спас его поселок от нападения Рыжих шапок.

– Ваши наемные артельщики были с ними заодно, – ответил Кинт и опустил взгляд на свою левую руку, за которую, как только он вошел и присел, держится Ашьян.

– Мы теперь не так доверчивы… – Доку налил вина и себе, – а ты, достойный сын Эрты, теперь наш брат.

– Мне теперь что надо сделать? – Кинт чуть наклонился к Ашьян, которая уже висела у него на плече.

– Ответить, что Эрта наша мать, и примет в семью любого достойного имени Её, – также шепотом ответила она.

– Эрта наша мать, и примет в семью любого достойного имени Её.

Воцарилась пауза тишины, все сидящие за столом поднялись с кружками и бокалами в руках, лишь Ашьян, переместив длинную и толстую черную косу себе на грудь стояла и теребила серебряное украшение на ее конце. Все выпили, сели и кто стал подкуривать трубку, а кто и новомодные сигары.

– Вот, держи, – Ашьян протянула Кинту трубку из кости и с длинным мундштуком, – это подарок, ты должен принять.

– Очень кстати, свою я, похоже, оставил в комнате… – сказал Кинт, и раскурил трубку от любезно протянутой Дашем спички.

Сделав несколько затяжек, Кинт закашлялся, отметив вслух, что табак крепок и странен на вкус, потом снова наклонился к Ашьян и тихо спросил:

– А как мне так уйти, чтобы не обидеть никого? Что-то я видно с дороги, совсем расклеился…

– Докуривай, а я пока с отцом поговорю… – Ашьян обошла стол, наклонилась к отцу и перекинулась с ним парой фраз, наконец Доту кивнул, и Ашьян вернувшись сказала: – пойдем…

– Можно уже уйти? – прошептал Кинт, чувствуя, что и ноги уже не слушаются и разговаривает он как-то странно.

– Можно… – Ашьян помогла Кинту встать.

Кинту казалось, что эта ночь никогда не закончится, и не наступит утро. Он перестал себя контролировать ровно в тот момент, когда поднялся из-за стола с помощью Ашьян. Кинт был не в силах открыть глаза и проснуться, далекие отголоски памяти показывали обрывистые вчерашние картинки коридора, потом комнаты, потом кровати и изящного женского тела, красные всполохи и стоны наслаждения. Снова проваливаясь в дрему, Кинт чувствовал рядом с собой приятное тепло и сладкий, тонкий аромат…

Кинт вздрогнул и открыл глаза – на улице кто-то завел мотор, и он шумно застрекотал и запыхтел. На краю большой кровати сидела Ашьян, она не одета, а ее грудь прикрывают распущенные длинные волосы, которые она расчесывает костяным гребнем.

– Значит, не приснилось… – Кинт приподнял одеяло и посмотрел под него, – что-то было в табаке?

– Да, дыхание матери Эрты. Отец позволил обряд Свежей Крови.

– Что это значит?

– Наш род будет продолжен… почему ты хмуришься?

– Это неправильно, то, что ты сделала, понимаешь?

– Нет, – искреннее не понимая, о чем говорит Кинт, Ашьян помотала головой. – Мы, женщины рода Праков, сами выбираем себе мужчин для зачатия.

– Превосходно, – Кинт сел в кровати, – но я не из вашего племени.

– То-то и оно… – Ашьян поднялась, демонстрируя все великолепие свое тела, прошла босым и ногами по лежащей на полу шкуре черного волка и стала одеваться, – а мужа я себе выберу из мужчин племени, когда вернемся в степь.