Валентин Русаков – Личное правосудие (страница 32)
Докурив, Кинт завел одноколейник, застегнул плащ на все крючки, повязал на шею и поднял на нос походный платок, опустил очки и выехал со двора таверны. Доехав до моста, Кинт крикнул:
– Даш, телегу-то откати, поеду я… и артельщиков себе ищите других, эти все вышли.
Когда телегу откатили, Кинт помахал рукой нет, не испуганному, скорее потрясенному произошедшим Дашу, переехал мост и, добавив мощности двигателю, поехал строго на восток, пыля по степной дороге…
Доктор Мадат привел в чувства Сэт, но потом с помощью доктора Горна пришлось справляться с ее истерикой по поводу потери сына и старшей подруги Мадэ. Ее напоили большим количеством успокоительного и под присмотром прислуги оставили в комнате.
– И что, коллега, мы будем с этим делать? – доктор Мадат прохаживался по своему кабинету от стены до стены, заложив руки за спину.
Доктор Горн курил, стоя у окна… он вообще давно забросил эту, привычку, но у доктора Мадата был отличный вкус на табак, и доктор Горн соблазнился, да и нервы, дабы не стать самому подопечным этого заведения, нужно было успокоить. Маани же сидела в углу кабинета и пыталась разложить все услышанное от Сэт по полочкам сознания, с каменным лицом и периодически стекающими по щекам слезами.
– Дорогая, – обратил внимание на супругу доктор Горн, – может быть, тебе тоже стоит принять успокоительных капель?
– Мне через час улетать, давайте решим, что делать, – с металлом в голосе сказала она, – только здравый смысл и, возможно, излишняя доброта к людям, меня удерживает от того, чтобы не полететь на юг, и расстрелять весь запас зарядов картечницы по имению соседа твоего отца!
– Вы очень добрый человек, мадам Маани, – подошел к ней доктор Мадат, – вот такой и оставайтесь, а всякие расстрелы и прочее возмездие оставьте тому, у кого на это есть законное право… как вы сказали его зовут?
– Кинт, Кинт Акан, – глядя прямо перед собой ответила Маани.
– Вот, – Мадат присел рядом на пуфик, – пускай все решает господин Кинт.
– Из-за распада терратоса на провинции теперь нет надежды на жандармерию правопорядка, в каждой провинции свои законы и свои министры… Как еще твоя служба умудряется работать по всему терратосу, – обратился Горн к супруге, – а может, господин Морес как-то…
– Я попрошу господина Мореса вмешаться, но не думаю, что он сейчас сможет что-то сделать. Разве что, в частном порядке… единственное, господин полковник знает, как и где найти ее отца.
– Так, давайте еще раз все проясним, а то знаете ли, у меня смешалось все в голове, – сказал доктор Мадат, быстро прошел за свой стол, достал листы бумаги и авторучку и приготовился записывать… – Предлагаю записать сначала слова этого подлеца, а потом все, что мы услышали от мадам Далли, ой… от мадам Сэт Григо… Передадим это все мадам Маани, а она уже попробует как-то дать ход этим бумагам… Ведь они будут составлены в присутствии трех уважаемых особ аристократического сословия и ими же засвидетельствованы!
– Пишите, господин Мадат… – тяжело вздохнула Маани, – у нас мало времени.
Решив не искушать судьбу, и не проверять насколько соответствует его имя древнему языку Матери Эрты, Кинт провел в пути еще четыре дня, ночуя в укромных местах теперь часто встречающегося редколесья в стороне от тракта. Дорогой ему попадались несколько попутных обозов, но ехали они медленно, и в таком режиме расход горючего был много больше, его и так плескалось на дне бака уже совсем мало, а бочонок с запасом горючего уже пуст. Вечером четвертого дня Кинт добрался до станции «Дов и сыновья», сдал одноколейник механику гаража на осмотр, пополнил запасы горючего да и впрок прикупил еще один двухведерный бочонок, после чего скромно поужинал и, сняв неплохой номер с ванной комнатой, вымылся с дороги и лег спать. Недалеко от станции был новый пост дорожной жандармерии, но Кинт все же решил остановиться в гостинице господина Дова.
Уезжать Кинт собрался на рассвете, о чем пожалел тощий парень из прислуги ресторанчика, которому пришлось рано просыпаться и подать гостю блюдо с лепешкой, обжаренной ветчиной и чаем. Теперь Кинту предстояло ехать строго на восток, еще через четыре дня он достигнет перекрестка старых трактов и железной дороги. От перекрестка всего в полудне пути на одноколейнике будет место гибели экспедиции профессора Дакта, все равно по пути, и Кинт решил съездить туда.
Путь лежал через осваиваемые кочевниками земли. По сути, они и так всегда были хозяевами в этих диких краях, а теперь у них есть все законные основания владеть этими землями в составе терратоса Аканов. Ранний рассвет и поздний закат позволяли ехать весь световой день, а потом ночевать в стороне от тракта. Кинт великолепно высыпался на свежем воздухе, разве что лето в этих местах еще не окончательно вступило в свои права, и по утрам было прохладно. К исходу четвертого дня, когда одноколейник катил более резво из-за двух опустевших бочонков, Кинт наконец выехал к заболоченной долине меж двух невысоких холмов, поросших лесом. Уже стемнело, в долине были видны огни, доносились голоса, лай собак и пыхтение какого-то паровика. Спускаться к поселению, или что там теперь, Кинт решил при дневном свете завтра, а пока он нашел в стороне от дороги, на удивление наезженной, полянку меж болотных проплешин с кочками и высоким камышом. Под разбитым грозой большим старым деревом, что одиноко возвышалось над поляной и в темноте выглядело как чудовище из детских сказок, Кинт обнаружил старое кострище и заботливо кем-то припасенный хворост у корней дерева. Жечь огонь и чужой хворост Кинт не стал, а ограничившись вяленым мясом, сыром и почти засохшей лепешкой, он запил свой скромный ужин водой и расположился на ночлег в обнимку с карабином.
Наутро, осматривая долину в подзорную трубу, Кинт долго не мог сообразить, что он видит. Ферма – не ферма, лаборатория – не лаборатория, разве что временные жилища кочевников по периметру этого непонятного поселения, и небольшое стадо буйволов говорили о том, что это все же поселение кочевников оседлых, а не из непримиримых племен. Была еще одна деталь, очень о многом говорящая – швартовочная башня для дирижаблей с развивавшимся вымпелом терратоса. Прогрев двигатель, Кинт выехал на дорогу.
Это было не поселение, это уже походило на городишко, наполовину населяемое кочевниками и наполовину… кого только Кинт не увидел, пока ехал по главной улице. И рабочие – столяры, плотники и каменщики; и механики с инженерами. Было заметно, что кочевники живут в основном по окраинам, особо не участвуя в городской жизни. Перед двухэтажным большим каменным домом с деревянной башней Кинту пришлось резко тормозить так, что заднее колесо даже вычертило в рыжей земле глубокий след. Кинта остановил городовой, причем в звании мастера, судя по шевронам. Он смело шагнул Кинту навстречу от моторного фургона с надписью «Управление правопорядка геологического треста второй гильдии промышленников».
– Вы кидаетесь под колеса всем проезжающим через эм… – Кинт едва не наехал на городового и хотел сказать все, что о нем думает, но сдержал эмоции перед представителем местной власти.
– Джевашим, так называется этот город, – голос у городового был низким, даром что сам он худой, жилистый, но форменный китель сидит ладно.
– Странное название, – Кинт поднял на лоб очки и опустил походный платок.
– Это что-то на древнем языке кочевников… остановите двигатель, – тон у городового был весьма настойчив.
Подчинившись, Кинт заглушил двигатель и ногой выставил подножку от рамы.
– Это вы ночевали над холмом у болот? – городовой обошел по кругу одноколейник и присмотрелся к рисунку колес.
– Да, а это что, запрещено?
– Нет, – городовой кивнул каким-то своим мыслям, – просто, руководство треста очень щепетильно относится к безопасности рудника.
– А здесь еще и рудник? Да уж… много изменилось в этих местах.
– Вы проездом или остановитесь?
– Остановлюсь, хотелось бы с дороги хорошей еды, мягкой постели, да и пыль смыть.
– Тогда, будьте любезны, ваш жетон гражданина.
Городовой записал приезжего в толстый блокнот, убрал его в карман и, указав на добротный двухэтажный сруб через дорогу от каменного дома с башней, сказал:
– Вот от ратуши через дорогу гостиница транспортного треста господина Дова, если желаете сэкономить, то на окраине постоялый двор кочевников.
– Мне нужен механик, – Кинт похлопал по рулю, – и запасы горючего пополнить.
– Тогда вам туда, – городовой снова показал рукой на двухэтажный сруб за высоким забором.
– Благодарю, – Кинт начал крутить ручку взвода пружины маховика.
– Хочу предупредить, в этом городе любят порядок.
– Это радует, я тоже люблю порядок.
– Хорошего дня, господин Кинт, – городовой коснулся пальцами узких полей форменного котелка и пошел к фургону, внутри которого Кинт заметил еще троих городовых.
Городок активно строился, за высоким забором особняком расположился сам рудник, там же виднелись крыши цехов и трубы лабораторий. Люди вполне приветливы, а в гараже при гостинице к Кинту вышли аж двое механиков и двое мальчишек из прислуги. Оплатив услуги по обслуживанию транспорта, Кинт в сопровождении мальчишек, что несли вещи, вошел в гостиницу со двора гаража, опираясь на трость и держа в руке саквояж. Внутри достаточного просторного помещения ресторанчика при гостинице было пусто, оно и понятно – утро, завтрак давно закончился, а до обеда еще далеко, да и постояльцев, судя по всему, немного.