Валентин Русаков – Армия Акана (страница 52)

Бенье вышел, а Кинт подошел к окну и уткнулся лбом в холодное стекло…

«Что же случилось с Сэт, что я скажу Григо? Наш ребенок… Что же могло произойти?» – думал Кинт, и где-то в темных переулках разума черными червями начали клубиться мысли, нехорошие мысли. Кинт прислушался к себе, к своим ощущениям и услышал… да, время примерно совпадало, именно тогда, когда он зализывал раны и прятался в пещере с озером, именно тогда появилось явное чувство тревоги за Сэт, а еще тот сон и тот бред, что нес кочевник в кабачке на посту… «Нет, так нельзя! За что?» – Кинт поднял глаза к затянутому черными тучами небу, откуда лили потоки воды, словно оплакивая Сэт… «Нет, я же еще ничего толком не узнал, поеду в этот Шоут, дьявол его возьми!»

– Ну что, пошли? – Дверь распахнулась, на пороге стоял Бенье.

Кроме знакомства с приятной женщиной, которая сдружилась с Сэт и Мадэ, разговор ничего нового не дал и не прояснил ситуацию. В подавленном состоянии Кинт брел под дождем по улице, щемило слева под лопаткой, разболелись все старые раны, его кидало то в жар, то в холод… в таком состоянии с видом умалишенного Кинт вошел в почтовую контору, что была рядом со станцией воздухоплавания.

«Здравствуй, Григо, с тяжелым сердцем сообщаю, что Сэт я не нашел в месте, где она точно находилась до конца зимы. Это небольшой городок Пинар на юге. Теперь она снова пропала, буду продолжать поиски. Прости», – такую короткую телеграмму отправил Кинт в Конинг. После чего вернулся в гостиницу, собрался и выехал на юг, в сторону Шоута, одиноким всадником, едущим по тракту через стену дождя. Единственным ориентиром в темноте, пронизываемой потоками дождя, был камень торгового тракта, цокот копыт лошади по нему давал понять, что Кинт еще не сбился с пути.

Измотанный дорогой и промокший до нитки вечером следующего дня Кинт въехал в Шоут. Несмотря на моросящий, переходящий в ливень и снова в морось дождь, Кинт смог оценить величие столицы южной провинции. Город был огромен, построен строго по прямым линиям, вдоль которых кварталы домов из белого камня граничили со старыми, не менее трехсот лет, постройками. С северной стороны, откуда въехал Кинт, все дома были новыми, возрастом не более полувека, не видно лачуг бедноты и грязных кварталов, где выплеснуть помои под ноги прохожего – простое дело. Все стоки закованы в каменные каналы под землей, где они собираются из домов и вытекают в океан. Шоут был самой южной точкой терратоса и его южной морской границей. Порт, широкая набережная, рыбацкий пригород… все как в Актуре, только гораздо современнее и больше размерами. Доехав по широкой улице до площади перед ратушей, Кинт остановил лошадь рядом с дюжиной моторных экипажей.

– Простите, – Кинт нагнулся к кабине одного из экипажей, в котором дремал машинист, ожидающий клиента, – как мне проехать к лазарету?

– Прямо, – даже не повернувшись, ответил тот, – сразу за станцией воздухоплавания, за кованым забором, он еще виноградом заплетен, увидишь трехэтажный дом, это и есть лазарет.

– Благодарю.

В ответ машинист лишь кивнул, сильнее сдвинул на глаза кожаное кепи и, скрестив руки на груди, стал ловить оборванный сон.

Лошадь шарахалась от снующих по мостовой моторных экипажей, а люди, иногда встречающиеся на тротуарах, уже по выработавшейся привычке наклоняли зонт в сторону проезжающего экипажа, дабы уберечь одежду от грязных брызг. Был уже поздний вечер, дождь усилился, и редкий прохожий, спешащий к домашнему теплу и уюту, попадался навстречу. Через полчаса Кинт наконец увидел слева, за домами, три швартовочные башни, проехал еще немного, и вдоль тротуара начался заросший виноградной лозой высокий забор. Мимо желтых шаров, светящих сквозь дождь, будто фонари висели в воздухе, Кинт проехал в ворота, которые, похоже, никогда не закрываются – толстые лозы в руку толщиной связали их с забором. Небольшой сад, тропинки, лавочки… моторный фургон с надписью «Лазарет Шоута» у подъезда с колоннами спрятался от дождя под далеко выступающим над крыльцом навесом. Не обнаружив коновязи, Кинт перекинул поводья через голову лошади и, оставив ее под навесом, встряхнул превратившуюся в тряпку шляпу и вошел в большое и светлое фойе. За столом у стены напротив двери сидела женщина в белом фартуке и белой же косынке, она подняла глаза на звук ливня, донесшийся из открытой двери.

– Стойте там! – подскочила она и вытянула руку. – Грязи нанесете!

Кинт виновато посмотрел себе под ноги, где за секунды образовалась приличная лужа из стекающей с плаща воды…

– Простите… там, – Кинт показал рукой себе за спину, – дождь.

– Да что вы говорите! Там дождь уже несколько дней! Слушаю вас, только учтите, господин Жанье уже давно дома, если у вас что-то серьезное, то езжайте к нему.

– Я ищу девушку, Сэт Григо, она несколько месяцев назад была здесь, она ждала ребенка…

Женщина уже не слушала Кинта и принялась перелистывать страницы какого-то толстенного журнала.

– Сэт?

– Да, Сэт Григо.

– А когда она к нам приехала?

– Эм… Пару месяцев назад, может, раньше. Женщина бросила взгляд на Кинта, хмыкнула, плюнула себе на пальцы и продолжила листать страницы.

– Не вижу никакой Сэт Григо.

– Как?

– Вот так, с самой зимы записи просмотрела, не было такой.

– Ну как же… я точно знаю, что она поехала сюда, в лазарет.

– Молодой человек, – хлопком закрыв журнал, женщина строго посмотрела на Кинта, – вы бы еще через год приехали! А о чем раньше думали? Два месяца прошло – и опомнились…

– Два месяца назад я был очень далеко отсюда, а Сэт жила в Пинаре, откуда и выехала в Шоут.

– Значит, не доехала, или выехала, но поехала совсем не сюда, простите, но не вижу ничего в записях.

Кинт оперся спиной на стену у двери, съехав по ней, уселся на мраморный пол и тихо произнес:

– Никогда себе не прощу…

– Что? – Женщина наконец соизволила выйти из-за стола, быстро прошла через фойе и остановилась около Кинта. – Что вы сказали? Вам плохо?

– Гостиница.

– Что?

– Гостиница здесь есть поблизости? – Кинт поднял на женщину каменное лицо с пустыми глазами.

– Через квартал, – показала женщина рукой слева от себя и, немного испугавшись, отступила назад. – «Южная звезда».

Кинт проснулся в том же положении, в котором уснул, то есть, сидя на кровати, опираясь спиной на стену и завернувшись в суконное одеяло. Очень хотелось пить, он покосился на стол посередине дешевой комнаты в цоколе гостиницы, где валялась опустошенная бутыль шанта и рядом большая миска с фруктами. Под ранец и сумки, на которые Кинт скинул с вечера плащ, натекла лужа, рядом, в той же луже стояли сапоги. Прошлепав в ванную комнату, Кинт глянул в расположенное почти под потолком зарешеченное окошко… сапоги, туфли, рабочие ботинки, горожане шли по тротуару, обходя лужи, дождь не то чтобы прекратился, но затих и слабо моросил. Развесив мокрую одежду на кем-то предусмотрительным растянутую веревку рядом с камином, Кинт развел огонь. Затем переоделся в сухое, намотал чистые портянки и, с недовольной миной, покосился на сапоги.

– С этой дьявольской погодой недолго вам осталось, – обратился Кинт к уставным жандармским сапогам, распухшим от впитанной воды и потерявшим форму.

«Южная звезда» была довольно большой гостиницей, жилой цоколь и четыре этажа многовековой каменной кладки многократно перестраивались, и в конце концов здание приняло тот вид, в котором и находилось сейчас. На верхних двух этажах располагались дорогие апартаменты на две-три комнаты, ниже комнаты подешевле, первый этаж полностью занимали ресторан и кухня, а цоколь использовался как дешевая ночлежка. Правильный подход у хозяина – условия на любой вкус и вес кошелька.

Скромно позавтракав, Кинт решил пожалеть бедное животное – не стал забирать лошадь из конюшен, а нанял экипаж и попросил отвезти его в управление городской жандармерии.

– Скажи, приятель, – Кинт нагнулся и похлопал возницу по плечу, – часто люди у вас пропадают?

– О чем ты?

Кинт кратко поведал историю о пропавшей девушке, отправившейся из Пинара в Шоут.

– А, ну в дороге всякое могло приключиться, но чтоб пропали совсем, – возница задумался, а потом хлестнул вожжами кобылку, – нет, не припомню такого… хотя нет! Весной была банда какая-то, но ее изловили да вздернули всех, кого не убили при поимке.

– А что за банда?

– Дезертиры. А сейчас спокойно, ну так, более или менее, дорожная жандармерия, хоть и мало их, но на основных дорогах службу несут.

Морось продолжала сыпать мокрой пылью, но небо немного посветлело, накинув плащи или под зонтами, горожане шли по тротуарам, открывались лавки, салоны и магазины. Перерыв в непогоде позволил отчалить большому пассажирскому дирижаблю, и теперь он неповоротливым пузырем разворачивался над городом и набирал высоту.

– Приехали, уважаемый. – Возница остановил экипаж у черного входа в ратушу, над которым висел вымпел городской жандармерии.

Разговор с заместителем начальника городской жандармерии ничего не дал, старший инспектор, пожилой, грузный мужчина, выслушав Кинта, сообщил, мол, да, была банда, а весной с ней покончили. Связана ли пропажа Сэт и Мадэ с бесчинствами дезертиров на дороге, теперь не представлялось возможности выяснить – все члены банды, как и говорил возница, казнены, либо убиты при захвате.