Валентин Рунов – Гений войны Скобелев. «Белый генерал» (страница 5)
На одном из великосветских приемов Д.И. Скобелеву был представлен владелец парижского пансиона Дезидерей Жирарде, который пользовался хорошей репутацией среди русских аристократов. Полковнику он понравился тем, что имел хорошие манеры, сдержанно рассуждал на разные темы и прекрасно владел русским языком. После этой встречи судьба Михаила была решена, и вскоре он оказался в Париже.
Учеба в пансионе Михаилу пришлась по душе. Жирарде оказался не только хорошим организатором обучения, но и душевным, отзывчивым человеком. Вскоре учитель и ученик по-настоящему сдружились.
Спустя год в Париж навестить сына приехала Ольга Николаевна Скобелева. В письме мужу она писала: «Нашему старому другу (Жирарде. –
Сам Жирарде о своем воспитаннике отзывался так: «Михаил Дмитриевич в детстве был очень умный, бойкий мальчик, очень самостоятельный, любознательный и любил выводить свои решения». В то же время наставник считал, что «он плохо кончит… потому, что он сумасшедший, этот юноша!». Имелось в виду то, что юный Михаил часто возмущался и восставал против общепринятых правил, не всегда проявлял должный такт не только к своим товарищам, но и к воспитателям.
В целом М.Д. Скобелев провел во Франции пять лет. За это время он овладел восемью европейскими языками, выучил наизусть большие отрывки из произведений А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, А.С. Хомякова, И.В. Кириевского. Прочитал лучшие романы Бальзака, Шеридана, Спенсера, Геймли и других зарубежных авторов. Но больше всего юный Михаил полюбил историю, особенно ее военную составляющую. По свидетельству Жирарде, он мог часами разбирать схему какого-то сражения, наизусть знал имена и биографии многих видных военачальников и нередко задавал вопросы, ответы на которые требовали специальных военных знаний.
В то же время годы, проведенные в Париже, вдали от Родины, безусловно, повлияли на формирование характера Михаила Скобелева. После завершения Крымской войны в Европе о России говорили с некоторым пренебрежением. Это приводило к тому, что юные выходцы из России, стесняясь принадлежности к своей стране, как губка впитывали в себя западную культуру и западные ценности. Скобелев не был исключением из этого правила, хотя советские исследователи и утверждают обратное. Об этом свидетельствует уже такой факт, что все его письма из Парижа в Россию были написаны по-французски или по-немецки, и в них заграничная жизнь описывалась в самых радужных красках.
В 1860 году М.Д. Скобелев вернулся в Россию для того, чтобы начать подготовку к поступлению в Петербургский университет на математический факультет. Вместе с ним в Россию приехал и Жирарде, который продолжал обучение своего воспитанника. Непосредственной подготовкой к экзаменам занимался профессор Л.Н. Модзалевский. Михаил готовился вместе со своим родственником, сыном министра двора юным Адлербергом. Подготовка, по заключению Модзалевского, прошла успешно, и экзамен, «свидетелем которого были некоторые профессора и попечитель», был сдан успешно.
В 1861 году М.Д. Скобелев поступил в Петербургский университет на выбранный им математический факультет. Однако проучился он недолго. В связи со студенческими волнениями, начавшимися после отмены крепостного права, занятия в университете временно были приостановлены.
Об участии Михаила Скобелева в этих волнениях сведений нет. Более поздние гипотезы советских авторов о том, что он, «пропитанный духом французской революции», не мог остаться равнодушным к событиям, происходившим в России, не более чем домыслы. Зато сохранились воспоминания о нем того периода, оставленные его соучеником А.Ф. Кони. В частности, он пишет, что, когда они встретились впервые, «вышел мне навстречу молодой стройный человек высокого роста с едва пробивавшейся пушистой бородкой, холодными глазами стального цвета и коротко стриженной головой. На нем, по моде того времени, были широчайшие серые брюки, длинный белый жилет и черный однобортный сюртук, а на шее, тоже по моде того времени, был повязан узенький черный галстук с вышитыми на концах цветочками. Манеры его были изысканно-вежливы и обличали хорошее воспитание…».
Едва ли этот столичный щеголь и изысканно-вежливый человек, внук и сын генералов, совсем недавно приехавший из-за границы, мог стать смутьяном в не совсем понятной ему России? Уж слишком большая пропасть отделяла внука коменданта Петропавловской крепости и сына начальника императорского конвоя от небогатого в основной массе университетского студенчества. К тому же с приходом к власти нового императора Александра II во внутренней политике России обозначились перемены, которые в последующем будут названы реформами.
Отмена крепостного права буквально всколыхнула общество Российской империи, прежде всего так называемое «высшее общество». Дворяне-крепостники были в полной растерянности, зарождавшиеся капиталисты-промышленники – на подъеме. Но при этом все они были под впечатлением поражения России в Восточной (Крымской) войне и жаждали перемен.
Перед Михаилом Скобелевым также остро встал вопрос о том, что делать дальше. Михаил Дмитриевич не хотел болтаться без дела и ждать, когда занятия в университете начнутся снова. Более того, как внук и сын военных он в душе даже осуждал своих товарищей, затеявших смуту и тем самым подрывающих устои государства. Он все больше склонялся к тому, что должен посвятить себя служению России в качестве офицера, и однажды прямо заявил об этом отцу.
Дмитрий Иванович на этот раз выслушал его внимательно, не перебивая и не делая никаких замечаний. К тому времени он уже в корне изменил свое мнение в отношении того, что сын не годен для военной службы и ему нужно строить карьеру по гражданской линии.
– Скобелевы верно служили престолу и Родине много лет, – сказал он. – Послужи и ты. Но только служи так, чтобы мне за тебя краснеть не пришлось.
Вечером того же дня под диктовку отца Михаил написал прошение на имя императора о зачислении его юнкером в лейб-гвардии Кавалергардский полк, которое отец обещал передать по назначению. Несколько дней спустя он принес бумагу, на которой размашистым почерком Александра II было написано всего одно слово «Удовлетворить», которое и определило дальнейшую судьбу нашего героя.
Выбор профессии
По протекции отца 22 ноября 1861 года Михаил Скобелев был зачислен на военную службу в лейб-гвардии Кавалергардский полк – самый привилегированный полк в русской императорской армии.
Само слово «кавалергард» произошло от сочетания французских слов
Взойдя на престол, Екатерина I 30 апреля 1726 года восстановила «кавалергардию», приняв на себя звание её капитана, но в 1731 году данная рота вновь была расформирована.
Екатериной II в 1762 году рота кавалергардов была восстановлена. На этот раз она формировалась исключительно из бывших лейб-кампанцев. Звание их шефов носили высшие сановники, а рядовые (числом 60–64) состояли в чинах секунд-майоров, капитанов и поручиков.
Взойдя на престол, император Павел I то распускал, то снова восстанавливал кавалергардов. В 1799 году он снова восстановил их в качестве гвардии императора, как великого магистра ордена Святого Иоанна Иерусалимского в связи с принятием на себя этой должности. В состав этой роты вошло 189 человек разных чинов из дворян, имевших знак ордена Мальтийского креста.
11 января 1800 года создается трёхэскадронный Кавалергардский полк, который и вошёл в состав войск гвардии, на одинаковых правах с прочими гвардейскими полками и без сохранения привилегии комплектования только дворянами. В последующем Александр I увеличил состав полка до пяти эскадронов.
Боевое крещение Кавалергардский полк принял 20 ноября 1805 года в сражении под Аустерлицем. Тогда в критический момент сражения, когда русская гвардия была прижата превосходящими силами французов к Раустицкому ручью, кавалергарды переправились через ручей по плотине и атаковали легкую французскую кавалерию. В этом бою полк, покрыв себя славой, потерял треть офицеров и 226 нижних чинов. В романе Л.Н. Толстого «Война и мир» одним из кавалергардов в этом сражении изображен Андрей Болконский, павший раненым на поле боя со знаменем в руках.
В 1812 году Кавалергардский полк отличился в сражении под Бородино, где вступил в бой в критический момент, во время третьей атаки французов на батарею Раевского. В этом бою полк потерял 14 офицеров и 93 нижних чина. Правда, после этого особых боевых заслуг за полком не числилось.