Валентин RakkenOne – Боги в Прйм-Тайм. Книга третья: Пантеон (страница 1)

Валентин RakkenOne

Боги в Прйм-Тайм. Книга третья: Пантеон

Книга третья: ПАНТЕОН

18+

ГЛАВА 15

ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ О СЕБЕ

Нью-Йорк, Квинс. Вторник, поздний вечер.

Виктор сидел в пустой кухне безопасной квартиры и смотрел на синюю флешку с Микки Маусом.

Флешка лежала на столе. Пластик немного выцвел с одной стороны — та сторона, которая всегда оказывалась к свету, в каком бы ящике он её ни хранил. Шесть лет. Он думал, что это его реликвия. Символ начала. Оказалось, что это, возможно, чужая закладка в его собственной голове.

В соседней комнате разговаривали. Голос Алекса — низкий, методичный. Голос Джоша — перебивающий, потому что Джош всегда перебивал, когда думал быстрее, чем говорящий. Иногда голос Кейт — короткие, точные реплики. Соня, наверное, молчала и слушала. Хоуп — Виктор не был уверен насчёт Хоупа. Хоуп за последние двое суток стал человеком, которого он не мог просчитать так же чётко, как раньше.

Это само по себе было информацией.

Вестергард сидел напротив. Стакан воды, нетронутый. Выражение человека, который сказал самое трудное и теперь ждёт, пока собеседник с этим разберётся.

— Вы знали с самого начала, — сказал Виктор. Не агрессивно — просто уточнял факт. — Когда пришли к нам. Вы знали про фотографию.

— Да.

— Почему не сказали сразу?

— Потому что если бы я сказал это при первой встрече, вы бы решили, что я вас дискредитирую. Или что это ловушка, — ответил Вестергард. — Вам нужно было сначала убедиться, что данные с флешки реальные. Что я — реальный источник. А потом уже воспринять это.

— Логично.

— Да.

— Мне от этого не легче.

— Я знаю.

Виктор взял флешку. Повертел в руках.

— Расскажите, что именно вы видели на той встрече. Восемь лет назад. Тот человек — я — что он делал?

Вестергард думал несколько секунд. Не потому что не помнил — потому что формулировал.

— Он говорил о структуре. О том, как должна выглядеть система, при которой носители препарата действуют независимо от корпоративного контроля. Не «без контроля» — это принципиальная разница. Контроль должен быть, но иным. Не через страх и NDA, а через… он называл это «осознанным участием». Носитель должен знать, что с ним происходит. Должен соглашаться. Должен иметь выход.

Виктор смотрел на флешку.

— Это звучит как то, что я думаю сейчас.

— Да, — сказал Вестергард. — Именно поэтому я считаю, что стирание было частичным. Убрали событийную память — конкретные встречи, лица, разговоры. Но базовые убеждения остались. Вы дошли до тех же выводов — просто думали, что дошли сами.

— Это хорошо или плохо?

Вестергард посмотрел на него.

— Это значит, что вы — настоящий. Не программа, не инструмент. Убеждения, которые человек воспроизводит независимо — это его убеждения.

Виктор отложил флешку.

— «Пантеон» создал «Аргус» моими руками, а потом стёр из меня память об этом, — сказал он медленно. — Зачем? Если они могут управлять мной — зачем делать это через стирание, а не через прямой контроль?

— Потому что прямой контроль создаёт предсказуемое поведение. — Вестергард поднял стакан воды, наконец, сделал глоток. — «Аргус» под прямым управлением стал бы инструментом с понятными характеристиками. «Аргус», которым управляет человек, думающий что действует свободно — это принципиально другой инструмент. Непредсказуемый. Живой. Способный находить то, что не предусмотрено алгоритмом.

— Они хотели систему с живым оператором, который думает, что она его.

— Да. Самый эффективный агент — тот, кто не знает, что он агент.

Это было сказано без особой интонации. Просто факт. Виктор принял его так же — как факт, который нужно обработать, а не переживать прямо сейчас.

— Значит, всё что я делал шесть лет — это могло быть частью их плана.

— Частично. Не полностью. — Вестергард смотрел прямо. — Потому что они потеряли вас, Ламберт. Восемь лет назад они создали инструмент. Четыре года назад что-то пошло не так — вы начали двигаться в направлениях, которые они не планировали. Именно поэтому они не вмешивались напрямую: надеялись, что вы вернётесь в расчётную траекторию. Вы не вернулись. И сейчас — вы здесь.

— Где «здесь»?

— В точке, где вы им не нужны как инструмент. — Пауза. — В точке, где вы им опасны.

Виктор сидел тихо. В соседней комнате что-то сказал Джош, и все засмеялись — судя по интонации, что-то про еду. Джош умел сделать смешное про еду даже в самые неподходящие моменты. Это было его способностью, не из «Гелиоса».

— Что им нужно от меня сейчас? — спросил Виктор.

— Не знаю точно, — сказал Вестергард. — Но я знаю, что они не стали бы вас убивать, когда могли. Значит — вы им нужны живым.

— В каком качестве?

— Это я и хочу выяснить.

Виктор кивнул. Встал. Убрал флешку в карман — старая привычка.

— Тогда нам нужно поговорить с остальными, — сказал он. — Всё, что я сейчас узнал — они должны знать тоже. — Пауза. — Даже если это изменит то, как они меня воспринимают.

— Это изменит, — сказал Вестергард.

— Знаю. Это не повод молчать.

Та же ночь. Общая комната.

Виктор рассказал всё за двенадцать минут. Чётко, без пауз, без попыток смягчить. Это был его стиль — информация должна быть точной, а не комфортной.

Реакции распределились примерно так:

Алекс слушал молча, смотрел в одну точку, потом закрыл глаза и открыл. Протез щёлкнул суставом — нервный тик.

Джош сказал «подожди» примерно на шестой минуте, встал, прошёлся по комнате, остановился у стены, постоял, вернулся и сел. Не сказал больше ничего до конца.

Кейт слушала с выражением человека, который что-то записывает у себя в голове — не слова, а структуру. Когда Виктор закончил, она спросила только: «Ты помнишь хоть что-нибудь? Любой фрагмент?» Он сказал нет. Она кивнула.

Соня не изменилась в лице вообще. Что для Сони означало либо полное спокойствие, либо очень высокий уровень тревоги — Виктор никогда не мог их различить.

Хоуп смотрел в окно всё время рассказа. Когда Виктор закончил, сказал: «Значит, нас обоих использовали. Просто разными методами». Виктор ответил: «Да». Хоуп кивнул и снова посмотрел в окно.

Потом была тишина минуты две.

Потом Джош сказал:

— Подожди. Ты хочешь сказать, что «Аргус» — систему, которую ты строил шесть лет и которая разнесла «Олимп Груп», — ты её изначально создал под руководством «Пантеона», которые потом тебя стёрли, но ты всё равно сделал то, что хотел сделать, только думал что сам, и теперь они хотят тебя живым по непонятной причине?

— Примерно так.

— Это звучит как очень плохой сценарий для сериала, — сказал Джош. — В смысле — такой, где зритель не знает, кому верить.

— Это и есть ситуация, в которой зритель не знает кому верить, — сказал Виктор.

— Включая тебя самого.

— Включая меня самого.

Пауза.