Валентин Пикуль – Наследники Ваньки Каина (сборник) (страница 79)

— После экскурсии обедаем в нашем кооперативном кафе, — подмигнув Ивану, сообщил негр.

«Ба, да он еще и кооператор, — усмехнулся Купцов. — На чем только не делают бизнес».

В зале аэропорта, как всегда, многолюдно — пассажиры получали багаж, толпились у окошечка справочной и у стоек регистрации. Иван остановился, высматривая Бондарева. Мимо, впереди живописной группы клерков, важно шествовал полный мужчина в дорогом костюме. За ним несли коробки с «Шарпами» и «Тошибами». Его потное узкоглазое лицо недовольно морщилось.

— Не могли машину подать к трапу, — выговаривал он сопровождающим — все-таки начальник прилетел.

— Да-да, неприятная заминка получилась, — угодливо соглашался семенивший рядом с ним человек. — Как поездочка, Джума Юиусович?

— Нормально… — важно ответил толстяк и вышел в предупредительно открытые перед ним двери.

Заметив Сашу, возвышавшегося над толпой, Иван заторопился к нему. Зарегистрировались и вышли на поле через служебный коридор. Смеркалось, зажгли прожектора, осветившие бетон взлетных полос и самолеты, готовящиеся подняться в небо. От света голубоватых прожекторных лучей сумерки загустели, особенно там, где летное поле обрамлял редкий лесок…

Их места оказались в хвосте. Пристегнулись, стюардесса закрыла люк, прошла по салону, сообщила, кто пилотирует самолет и сколько времени займет полет. Потом машина начала выруливать на полосу, разгоняться, двигатели заревели, и Купцов почувствовал, что оторвались от земли.

— Нас встретят? — вспомнив толстяка и сопровождавших его клерков, спросил он у Бондарева.

— Обещали, — устраиваясь поудобнее, буркнул тот. — Надеюсь, мы раньше Лыкова и Жедя прибудем.

— Надеяться мало. Надо успевать, — заключил Иван.

Задержание Олега Кислова позволило многое выяснить — стала понятна роль погибшего Анашкина, известны состав и число преступников, входивших в группу. Но оперативные работники, выехавшие по адресам Жедя и Лыкова, вернулись ни с чем — Витек и Аркадий исчезли. На следующий день соседка Жедя по лестничной площадке рассказала, что, вынося мусор, видела, как поздно вечером приходил молодой человек. Позвонил у дверей квартиры Жедя и вошел. Судя по ее описаниям, это мог быть только Лыков. Все та же соседка, оказавшаяся кладезем информации, сообщила, что, возвращаясь с пустым ведром к подъезду, она видела, как Жедь и незнакомец садились в светлые «Жигули». Номер, конечно, не запомнила — ей это ни к чему, — а вот, что они были с сумками, заметила.

— Интересно, — помолчав, Иван снова обратился к Бондареву, погрузившемуся в чтение толстой книги, — почему Котенев поехал именно туда, а не в другое место?

— Узнаем, — прикрыв книгу, зевнул Саша. — Ставич не говорила?

— Она, похоже, ничего не знает о его делах. Рассказывала, что он обещал уйти от жены, да все никак не решался, а потом вдруг приехал с чемоданом и портфелем. С ними же и убыл на отдых.

— Как у нее состояние, ничего?

— Врачи сказали, опасности нет. Не исчез бы только наш любезный Михаил Павлович.

— За ним местные товарищи приглядывают. От «драконов» всего можно ожидать, не зря же они отправились на машине. Видимо, не могли на самолете. Боялись контроля.

Иван не ответил — прикрыв глаза, он думал о том, что разговор с Котеневым теперь будет другой, — интересно, как отреагирует Михаил Павлович на показания Хомчи-ка? Но больше беспокоили Лыков и Жедь… Он уже видел их фотографии. Лысоватый, одевавшийся в милицейскую форму и есть Виктор Жедь, а главарь, выдававший себя за следователя, — Аркадий Лыков. Ориентировка об их задержании дана, но задержат ли их на пути к убежищу Котенева?..

Дом, куда привез его хитроумный грек, Котеневу понравился — двухэтажный, просторный, с двумя верандами, большим холлом и глубоким подвалом, полным припасов. Вокруг тенистый сад с прохладным чистым ручьем. И комнаты удобные — с окнами во всю стену, отделанными деревом потолками и резными дверями. На полу красивые ковры, удобная мебель, приличная библиотека, не говоря уже о магнитофонах, телевизорах японского производства и видео. Наслаждайся: отдыхай, вкушай яства, приготовленные приходившей помогать по хозяйству старухой, похожей на старую ведьму.

Старухину стряпню он попробовал с опаской и недоверием, но ведьма оказалась великолепной кухаркой — так вкусно Котенев давно не ел. Какая у нее получалась рыба — сдобренная специями, ароматная, нежная, тающая во рту; а какое было мясо — что жареное, что тушеное с овощами. Каждый день новые блюда, прекрасные напитки, полные фруктов хрустальные вазы стояли на столах. Через неделю Михаил Павлович заметил, что брюки стали сходиться на поясе с трудом, и начал бегать по утрам. Впрочем, была и другая причина для пробежек.

В первые же дни он понял, что «гостеприимный» дом — не что иное, как роскошная тюрьма, — Лука не отходил от него ни на шаг. Когда же Котенев решил прогуляться, мягко, но очень настойчиво посоветовал не делать этого, особенно в одиночестве. Прогулки следовало совершать только в компании Александриди и по избранным им маршрутам. О том, чтобы дать Татьяне телеграмму или позвонить, — нечего и думать. Телефон в доме был, но стоял в комнате грека, которую тот запирал на ключ, а по приезде Лука сразу же предупредил: никаких звонков, писем, телеграмм, никто не должен знать, где проводит отпуск Котенев.

— Так надо, — многозначительно сказал он.

Пришлось, скрепя сердце, согласиться. Заветный кейс Михаил Павлович засунул в шкаф, а пистолет носил при себе, на ночь пряча оружие под матрас. Рубашки и костюмы он развесил на плечиках, а из портмоне выгреб мелочь, завязал ее в узелок из носового платка и спрятал тяжелую «колбаску» в плавки.

Утром он выбежал в трусах на участок и пригласил уже поднявшегося Луку пробежаться. Лука вставал на удивление рано, хотя почти ночи напролет читал или смотрел видео, болтал с кем-то по телефону то на русском, то на каком-то непонятном гортанном языке. А утром выйдешь в холл — он уже там, свеженький, чисто выбритый, приветливо улыбающийся, пахнущий дорогим одеколоном. Иногда у Михаила Павловича появлялась мысль о двойниках — один Лука спит, а другой в это время бодрствует. Но двойника не было.

— Бегать? — критически осматривая экипировку Котенева, усмехнулся грек. — Нет, увольте. А вы, если хотите, пожалуйста. Только не далеко и не долго. За участком есть приличная дорога, можете порезвиться там.

Михаил Павлович кивнул и выскочил за калитку. Он был в трусах и кроссовках — даже без майки, — а на голове легкая велосипедная кепочка. Лука проводил его взглядом и остался ждать возвращения «гостя» на веранде. Котенев был более чем уверен, что Александриди засек время, чтобы определить, сколько продолжалась пробежка. В том, что он поднадзорный, Михаил Павлович уже не сомневался.

«Ну и пусть, — припуская по дороге, подумал он. — Пока наши планы совпадают, я готов подчиняться. Мне надо пересидеть в тиши смутное время, а потом посмотрим. Если я захочу уйти, то не велика преграда этот Лука, отодвинем».

Побегав, он свернул в проулок между домами и, выбравшись на проезжую дорогу, остановил местного смуглого парня. Узнав, где находится почта и можно ли оттуда позвонить в Москву, Михаил Павлович побегал еще с полчасика и, вернувшись, сразу отправился в душ. Наслаждаясь под струями теплой воды, он усмехался. Да, понервничал Лука, вышагивая из угла в угол веранды. Беспокоится… А может, боится упустить «гостя»? Ничего, пусть нервничает, ему полезно…

День прошел, как обычно, а на следующее утро Котенев снова выскочил за калитку в трусах, уже не спрашивая разрешения грека. Припустив по дороге до знакомого переулка, он быстренько отыскал почту и позвонил Татьяне. Успел сказать свой адрес, что любит и соскучился, посоветовал взять отпуск и пока поехать к родителям, обещал позвонить еще. Как выяснилось, звонок он сделал вовремя. Когда вернулся, во дворе стояла машина, а потные парни выгружали какие-то железки, обернутые в промасленную бумагу. Покосившись на них, Михаил Павлович поспешил в душ. Потом завтракали, а после кофе и фруктов Лука повел его в сад и показал полностью оборудованную спортивную площадку.

— Я исправил упущение, — взяв под руку Котенева, ворковал грек. — Спортивные занятия полезны, но все же вам не следует маячить в городке и мозолить чужим глаза, тем более в трусах. Здесь это не принято. Можете пользоваться тренажерами, а пробежки придется прекратить.

Михаилу Павловичу захотелось дать греку в ухо, но он сдержался:

— Я вам так благодарен. Конечно, вы, как всегда, правы.

«А позвонить я успел, — ехидно подумал он, возвращаясь в дом. — И ты голубчик, не уследил. Нет, не уследил».

На душе стало весело. Не так уж все плохо и страшно, стоит, наверное, сделать вид, что все принимаешь и со всем согласен, отдохнуть, набраться сил, а потом уйти, когда придет время. А оно придет! Захотелось запеть, как в детстве: я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…

— Чего это вы развеселились? — подозрительно покосился на него Александриди. — Радуетесь? Чему?

— Прекрасные тренажеры, — улыбнулся Михаил Павлович. Ну, а рыбалку устроите? Знаете, с ночевкой, костром, душистой ухой. Отдыхать, так отдыхать. Или, даже лучше, охоту. Здесь есть на кого охотиться?