На-ко обутку. Надень-ка, сыночек, на ноги».
И наливает парного стакан молока.
Запах домашний, нам с самого детства знакомый:
Яблоки сушатся, пахнет сушёной травой,
Ладаном томным и дымной свечой у иконы,
Мамою пахнет, такой дорогой и родной.
Чуть посидит у стола, что-то важное вспомнив,
Тут же метнётся к кровати: с дороги бы надо прилечь.
Но ведут мать и сын разговоры, хоть время за полночь.
Ничего нет печальней прощаний и радостней встреч…
Показалась деревня под утро. На небе светало.
Сын дорогой просёлочной с трассы к погосту свернул,
Постоял у оградки, вздохнул: «Ты прости меня, мама.
Очень жалко, родная, что обнять я тебя не могу».
«Будет всё хорошо», – будет в памяти долго храниться.
Об одном попрошу, не люблю я советы давать:
Если мама ушла, стоит в память о ней поклониться,
Ну, а если жива, – не забудьте при встрече обнять.
Время ограничено
«Ваше время ограничено, не тратьте его, живя чужой жизнью»
Стрелки часов за минутой минута
Движутся вверх, чтоб упасть с высоты.
Таймер не выдаст надежды на чудо
Вспять повернуть от последней черты.
Так и живём все в делах и заботах,
Полных тревоги о чьей-то судьбе,
И на суровых её поворотах
Мы забываем порой о себе.
Быть альтруистом сейчас не в почёте.
Жизнь, как горбушку, деля пополам,
Снова на жертвенный камень кладёте
То, что однажды подарено вам.
Долго по следу чужому шагая,
Вряд ли заглянете за горизонт.
Словно в насмешку обзор вам сжимает
Времени бег – неподвластный архонт.
Может быть сбросить тяжёлые цепи?
Вряд ли я этим, кого предаю.
Всё скоротечно, и статус нелепый:
Жить чужой жизнью, забыв про свою.
Нет. Я, наверное, не дальнозорок,
Но возражаю, и мне с этим жить:
Трудно быть ангелом всем, кто нам дорог,
Только стократно сложнее не быть.
Так и живу с беспокойством о детях,
Хвори, невзгоды от ближних гоня.
Помню о данных когда-то обетах
Всех их любить… Вы простите меня…
Гость из детства
«Но, даже не веря, ни видя в том толка,
Мы ставим опять новогоднюю ёлку.
Не только затем, чтоб украсить свой дом,
Чтоб душу окутать волшебным теплом»
Однажды мне вечером предновогодним,
Так часто желанным, но всё-таки поздним,
Послышался стук, ты его лишь услышь.
Я дверь приоткрыл, на пороге – малыш.
Забавный такой, на меня чуть похожий,
Но лишь на полвека, пожалуй, моложе.
Ну, может быть, лет девяти-десяти.
– Ты звал? – говорит. – Разреши мне войти!
– Прошу, заходи, – я ему отвечаю.
– Давай-ка с мороза по чашечке чая?
Малыш удивлённо взглянул из-под чёлки:
– Нет, это не дело – без праздничной ёлки! 
