Не могу, хоть убей, заниматься одним много лет.
Вновь иду за мечтой по привычному мне бездорожью,
Обретаю друзей и пишу своей жизни сюжет.
В гороскопы не верю, во всём полагаюсь на Бога,
Но и сам не плошаю – таков немудрёный секрет.
Даже я удивлён: от меня у природы изжога,
А поди ж ты, стихи сочиняю, почти что поэт.
На зигзаги судьбы реагирую я адекватно.
По знакомым маршрутам шагать – скучно было бы жить.
И не скрою, друзья, что надеюсь ещё многократно
Мне удастся приятно себя самого удивить.
В старом городе дождь
«Дождь льёт с упорством, уму не постижимым, и воздух настолько пронизан сыростью, что крыша над головой представляется всего лишь данью человеческим условностям».
В старом Дублине дождь. Мокнут в сумерках голые липы.
Нескончаемый дождь лижет нудно фонарную желчь.
Знаю, ты не придёшь. Капель мерных тревожные всхлипы
Обещают моё одиночество тайно стеречь.
Серебристые нити струятся с безликого свода,
Растворяясь лениво в асфальтово-чёрной слюде.
Я надеюсь и жду. В безысходных нарядах погода
По бульвару гуляет в вечернем ирландском дожде.
Ковент-Гарден продрог в водяной воспаряющей взвеси,
Даже портик церковный не может укрыть от неё.
Только я не уйду. Ведь финал недописанной пьесы
До сих пор будоражит больное сознанье моё.
Не зажжётся окно в сером каменном доме напротив.
Он такой же промокший и чёрный, как жук-плавунец,
И, как прежде, молчун, не особенно словоохотлив,
Этот призрачный дом для разбитых когда-то сердец.
У закрытых дверей позабыта корзина с цветами,
На брусчатку упали поникшие гроздья мимоз.
Их уже не поднять. Плачут кисти весны под ногами,
И промокло плечо от невидимых девичьих слёз.
Озарится окно, в тот же миг погружаясь в безмолвность.
Нет, опять показалось. Я к ночи изрядно промок.
Не спасает навес, он, всего лишь, чужая условность.
Жаль, что дождь не даёт дописать непростой эпилог.
В старом городе дождь…
Кто понял жизнь
«Кто понял жизнь тот больше не спешит,
Смакует каждый миг и наблюдает,
Как спит ребёнок, молится старик,
Как дождь идёт и как снежинки тают».
Избита истина, и правы мудрецы,
Что мы – глупцы, привыкшие спешить,
Способны лишь кого-то насмешить,
Поправ закон, что завещали праотцы.
А всё прогресс, толкнувший нас в движенье
Частиц, молекул, атомов, протонов…
Не сомневаюсь, даже Роберт Броун
Смотрел бы вслед с огромным сожаленьем.
Мы вновь бежим, оставив на потом
Восхода яркую косынку на полнеба,
Крахмальный скрип мерцающего снега
И запах полдня в свете золотом.
Не рассмотреть зазубрины серпа
Луны, смотрящей в тусклое оконце,
Криницы зеркало, чьё отраженье донце,
Ржаные краски пыльного снопа.
Размыты контуры друзей, отставших в беге.
Их горестный нам не услышать вздох.
И жалит всё больней чертополох,
Мечтать не позволяя о ночлеге.
Остановись и пристально вглядись
В резьбу снежинок: микровязь кристаллов 
