Валентин Петров – Падение: Естественный отбор (страница 5)
Все эти годы правила, камеры, вежливость, страх наказания держали крышку закрытой. Теперь её сорвало. И наружу вышло то же самое, что было в нём самом – нетерпение, злость, желание проломить путь, не оглядываясь.
Он не чувствовал себя хуже них. И не чувствовал себя лучше.
Он увидел в этих криках, в выстреле, в толчках у поворота – своё отражение, только без балаклавы.
И это его немного успокоило.
– Быстрее, – сказала мать. – Мы не будем ждать.
Он сел сзади и захлопнул дверь сильнее, чем нужно. Сердце билось глухо и неровно.
Отец завёл двигатель. Машина влилась в поток.
Некоторое время никто не говорил.
Мать посмотрела на него в зеркало.
– Ты в порядке?
Он кивнул слишком быстро.
– Да.
Ложь ему всегда давалась легко. Правда – нет.
Машина медленно ползла в пробке. Послеполуденный зной давил сверху, заставляя дрожать воздух и растапливая асфальт под колесами машин. Запахи смешались в одно: гарь, бензин, горячий металл. Проехали перекресток, перед которым стояли почти десять минут. Слева – брошенные машины с распахнутыми дверями, дальше справа – лежащий на правом боку внедорожник – старенький серебристый RAV-4. Люди вокруг не помогали – спорили, переходили на крик, прибирая к рукам чужие вещи. Город уже не пытались чинить – его рвали.
Чуть дальше стоял полицейский. Один. Видимо приехал по вызову на аварию и застрял в ней, как в капкане. От жары форменная рубашка прилипла к спине. Он говорил что-то короткое, резкое, пожилой женщине, в ярко желтой кофте, запятнанной кровью, которая все время прижимала окровавленную тряпку к голове, но слова тонули в реве моторов и криках – Кэмерон видел лишь движения его губ и отрывистые жесты.
Трое парней появились внезапно. Не с криками и не с угрозами – просто шагнули вперёд, одновременно, будто репетировали. Тёмная кожа, быстрые, агрессивные движения, лица со звериным оскалом. Они не спорили с полицейским и ничего требовали – они сразу набросились.
Один ударил в корпус. Второй сбил с ног ударив коротким хуком. Третий рванулся к поясу.
Полицейский упал на асфальт, тяжело, всем весом. Его тут же прижали – коленом к груди, локтем к шее. Руки потянулись к кобуре, не к лицу, не к голове – к оружию. В этом не было ярости, только цель.
Он сопротивлялся как мог – бил локтем, извивался, пытался закрыть кобуру телом. Всё это длилось не больше десяти секунд. В машине Кэмерон и его родители сначала не поняли, что произошло: вокруг был сплошной шум – моторы, сигналы, крики, гул города.
Прозвучал выстрел. Машина впереди – старенькая Honda CR-V кофейного цвета внезапно дёрнулась и остановилась. Водитель резко уткнулся головой в рулевое колесо и одновременно с этим в салон автомобиля, в котором ехала семья Кэмерона, проник звук клаксона – едва различимый на фоне уличного гвалта, моторов и криков. Он был тонким, почти потерянным в шуме, но Кэмерон, его мать и отец услышали его одновременно. И этого оказалось достаточно. Звук стал сигналом, что что-то необратимо сдвинулось, что привычный порядок треснул и начал рушиться.
Странно, но этот звук вдруг напомнил Кэмерону детство.
Старый театр, куда они когда-то пришли всей семьёй. Потемневшие стены, запах пыли и дерева, приглушённые голоса в фойе. И такой же звук – негромкий, настойчивый, предупреждающий: скоро начнётся представление. Сейчас этот звук был другим – механическим, чужим. Его издавала машина впереди, где водитель, уткнувшись прострелянной головой в руль, прижал клаксон. Звук пробивался в салон сквозь закрытые окна и общий шум улицы, и именно поэтому пугал ещё сильнее: он был не главным, но достаточным. Как тот давний сигнал в театре – предупреждение о начале. Только теперь начинался не спектакль…
Медленно покидая это место, Кэмерон смотрел то на голову водителя, уткнувшуюся в рулевое колесо, то на полицейского, сидевшего на бордюре у края дороги. Тот сидел неловко, словно не знал, куда девать собственное тело. В одной руке он всё ещё сжимал пистолет – не как оружие, а как предмет, оказавшийся в руке по ошибке.
Его взгляд был пустым и растерянным. Не испуганным – потерянным. Глаза смотрели прямо перед собой, но ничего не видели, будто происходящее не укладывалось в доступные ему формы понимания. Лицо застыло в выражении, которое невозможно было назвать ни шоком, ни раскаянием. Это было лицо человека, который внезапно понял, что сделал нечто, для чего не существует инструкции.
Он больше не был полицейским – ни в позе, ни во взгляде. Не было ни контроля, ни власти, ни уверенности. Только человек, оказавшийся на границе между «службой» и «человеком», и не сумевший удержаться ни там, ни здесь. Пистолет в его руке выглядел чужеродно, почти нелепо – как доказательство того, что сила не равна пониманию.
В то же время жизнь вокруг не остановилась – она просто потекла дальше, как будто ничего особенного не произошло.
Пешеходы обходили место стороной. Кто-то ускорял шаг, опуская голову, будто боялся поймать взгляд полицейского или увидеть кровь слишком отчётливо. Кто-то, наоборот, задерживался на секунду, бросал короткий, жалкий взгляд – и тут же шёл дальше, растворяясь в толпе. Люди тащили сумки, рюкзаки, коробки; кто-то нёс ребёнка на руках, кто-то почти волоком тянул пожилого родственника. Никто не останавливался надолго. Остановка теперь означала уязвимость.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.