Валентин Петров – Падение: Естественный отбор (страница 1)
Валентин Петров
Падение: Естественный отбор
Глава 1. Насильники
Хруст. Сухой, короткий – такой, который не путают ни с чем. Удар битой был сильный и внезапный. Он не отбросил – он выключил. Тело дёрнулось и сползло с девушки тяжело, безвольно, будто из него разом вынули всё, что это тело держало. Он рухнул лицом вниз рядом со своей жертвой.
Почти сразу за звуком проломленного черепа раздался рык. Низкий, грудной, идущий изнутри, не для предупреждения – для отметки территории. Немецкая овчарка рванулась вперёд раньше команды, не сорвавшись и не мечась. Движение было точным, отработанным, как учили: не к девушке и не к упавшему – к тем, кто ещё представлял угрозу.
Двое других, державшие жертву, среагировали одновременно. Они подскочили почти синхронно, резко, не глядя на неё, а разворачиваясь к источнику удара.
Все трое были в балаклавах. У того, кто принял удар, ткань на голове мгновенно потемнела. Сквозь неё проступила кровь – сначала пятном, потом тонкими струйками. Красная, живая, она сочилась из-под маски и тёмной струйкой ползла по асфальту в сторону лежащей девушки. Несчастная дёрнулась, пытаясь приподняться, но тело, скованное страхом, не слушалось. Она замерла, задержав дыхание, не в силах отвести глаз от этого ужасного зрелища. Затем, пересилив свой страх, девушка повернула голову и увидела собаку. Большую, чёрную, стоящую совсем близко. Та не лаяла, просто смотрела – жёстко и неподвижно. Это было первое, что бедняга действительно зафиксировала. Потом – мужчину. Пожилого, грязного, с битой в руке. Он не суетился и не кричал. Стоял спокойно, как человек, который знает, что делать дальше.
Девушка не испытала ни облегчения, ни благодарности. Только растерянность и страх – ситуация уже изменилась, но угроза ещё не миновала. Она продолжала лежать и ждать, что будет дальше.
Воздух изменился. Он потяжелел. К смраду мусорных контейнеров и к перегару дешёвого алкоголя вперемежку с потом, добавилась ещё одна нота – откровенная и неприятная. Неясно, то ли от того, кто уже лежал, или от кого-то из тех, кто остался на ногах. Хотя – термин “нота” тут выглядел неуместной вежливостью, скорее издевкой. Запах страха. Реакция тела, которое перестало подчиняться.
Худой дрогнул первым. Руки до этого согнутые в локтях и готовые к отпору самопроизвольно опустились, пальцы задрожали, дыхание сбилось – балаклава, ещё минуту назад скрывавшая его лицо и придававшая смелость, теперь давила и мешала дышать. Взгляд метался между собакой, битой и неподвижным телом – из них двоих у него первого появилось понимание: это больше не их игра и не они диктуют правила.
В отличие от него крупный не собирался так просто сдаваться. Он сделал короткий вздох и сделал попытку сдвинуться с места.
Немецкая овчарка почувствовала это мгновенно. Мышцы напряглись, хвост застыл, корпус чуть подался вперёд. Рык стал ниже, тише, опаснее – не предупреждение, а отсчёт.
Это заставило крупного передумать.
И именно в этот момент раздался голос – ровный, холодный, без повышения.
– Сьебитесь отсюда. Немедленно.
Не приказ. Факт. Голос был хриплый, уставший, как будто он уже говорил это слишком много раз за один день. Немецкая овчарка стояла рядом, напряжённая, неподвижная, будто высеченная из камня.
– А то что? Что ты сделаешь, долбаный помоечник? – процедил крупный сквозь балаклаву. – Посмотри вокруг. Всё кончилось. Ни копов, ни охранников Walmart. Никто не придет.
Мужчина с битой медленно посмотрел на пол. На тело на земле. На тёмное пятно, расползающееся по асфальту. На биту в своих руках.
– Уже сделал, – сказал он тихо. – И с удовольствием продолжу.
Он приподнял биту. – Расколю твою тупую башку точно так же, как твоему дружку. Махнул в сторону тела.
– Хочешь к нему присоединиться? Также валяться с говном в штанах?
Он посмотрел на второго, без спешки. – А тебя порвёт пёс. Он любит вырывать кадыки. Даже и не знаю откуда у него такая страсть. Видимо вдоволь насмотрелся на таких дерьмовых людишек как вы.
– Так что думай быстрее. Времени у вас нет.
Со стороны улиц нарастал гул – это город начал захлёбываться сиренами – полицейскими, пожарными, скорых. Они накладывались друг на друга, перебивали сами себя, превращаясь в один непрерывный, нервный вой. Этому гулу добавились звуки со стороны Walmart. Там уже не покупали – там брали. Двери были распахнуты, тележки грохотали, что-то падало и разбивалось, люди кричали друг на друга, срываясь в драки из-за воды, коробок с консервами, генераторов, канистр с топливом – всего, что, по их мнению, могло им помочь выжить. Где-то уже хлопали выстрелы – кто-то стрелял в воздух, чтобы расчистить себе дорогу, кто-то пытался привлечь внимание, а кто-то просто напоминал окружающим, что у него есть оружие и, значит, приоритет. Шум шёл отовсюду сразу, без направления и без ритма, именно так, как и должно все идти в последние дни существования человечества.
Худой нервно дёрнулся:
– Пошли… валим отсюда…
– Валите быстрее – сказал пожилой мужчина с собакой. – Потому что больше повторять я не буду. И да, – он по очереди посмотрел на них, – я долбанный помоечник – но сейчас это мой плюс. Мир рушится и шансов выжить больше у таких как я, а вы скоро сдохните.
Овчарка опять зарычала – низко, почти печально. Это был последний сигнал…
Они попятились, постоянно оглядываясь, а затем наращивая скорость побежали к стоянке автомобилей.
Мужчина с битой наконец обратился к девушке.
– Вставай, – сказал он тихо. – Здесь нельзя оставаться.
Она поднялась неуверенно и попыталась к нему прижаться. Из рта вырывались невнятные обрывки речи: то ли благодарность то ли извинения, а может попытка что-то объяснить или оправдаться. Она вся дрожала.
Он резко отстранил её, слегка встряхнув.
– На это нет времени. Нужно сваливать отсюда. Если ты со мной – соберись.
Он бросил на неё короткий взгляд и заметил то, чего она сама не осознавала: рубашка была разорвана, грудь оголена. Не говоря ни слова, он стянул с себя поношенную куртку цвета хаки и набросил ей на плечи.
Она была худой, ростом выше среднего. Не красавица и не уродина – обычная, среднестатистическая девушка из американского города, та, мимо которой проходят, не оборачиваясь. Короткая стрижка, шатенка; слегка оттопыренные уши и нос с небольшой горбинкой. Из-за текущих слёз цвет глаз было сложно разобрать – скорее тёмные или тёмно-голубые. На ней была изорванная и испачканная клетчатая рубашка зелёно-серых тонов и очень широкие синие джинсы. Теперь к этой одежде добавилась поношенная куртка с чужого плеча, немного великоватая, но скрывающая следы: разорванную рубашку, оголённую кожу, грязь. Следы нападения. Следы того, что с ней собирались сделать и не успели.
Они пошли вместе. Мужчина, так и не представившись, шёл впереди, сжатый, собранный. Девушка двигалась за ним – молча, не поднимая глаз, как побитая собачка, держась на шаг позади. Рядом размеренно шагала немецкая овчарка, спокойно виляя хвостом, будто всё происходящее её не касалось.
Пройдя метров тридцать, мужчина остановился, наклонился и поднял с асфальта поношенный армейский рюкзак – тот самый, который бросил, когда услышал крики. Забросил его на плечо без слов, будто ничего особенного не произошло. Потом они двинулись дальше, в сторону супермаркета, где продолжалось мародёрство – шум, крики, чужая жадность. Девушка не пыталась заговорить. Со стороны это выглядело просто: идёт мужчина, рядом собака – и за ними ещё одна собака, только на двух ногах.
Внутри «Walmart» он сразу знал, что делать. Двигался чётко, выверенно, без лишних жестов. На ходу поднял опрокинутую кем-то тележку и повёл её между рядами. В тележку легли упаковки воды, лекарства, сухие продукты, снеки – всё необходимое.
У отдела одежды он остановился и коротко глянул на девушку.
– Тебе нужно переодеться. Быстро.
Она молча кивнула.
Через несколько минут она уже вышла из примерочной: чистые джинсы, рубашка, худи. Его поношенную куртку она держала в руках, подошла и без слов протянула ему. Он принял её так же молча.
Оружейный отдел был вычищен подчистую. Он быстро осмотрел пустые стеллажи, нашёл нож, похожий на мачете, пару мотков верёвки, бинокль и ещё какую-то мелочь. Всё отправилось в тележку.
Они пробыли в супермаркете не больше тридцати минут. Потом он вывел тележку на стоянку и остановился у брошенного старенького Dodge Ram. Забрался в кабину, быстро поработал с зажиганием – двигатель ожил. Девушка молча села рядом.
Только когда машина покатилась по парковке, он заговорил:
– Тебе есть куда ехать?
Он не смотрел на неё. – Я сваливаю отсюда. Из этого чёртова ада.
Он замолчал на несколько секунд словно раздумывая о том, что хочет сказать. – Хочешь – поехали со мной. Не хочешь – скажи куда. Я довезу.
Машина медленно выруливала между брошенных авто, а за стеклом оставался Walmart – не просто супермаркет, а привычный ориентир американской жизни. Место, где люди проводят часть своей жизни, тратя время и деньги. Покупают нужное и бесполезное, заполняя тележки до краёв.
Теперь он был другим. Разграбленный, вывернутый, оглохший. Пустые полки, опрокинутые тележки, обрывки упаковок под ногами. Не магазин – знак. Символ того, что порядок кончился, и привычный мир треснул.