Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 8)

Скив очень хотел сказать, что хорошего человека должно быть много, что количество рано или поздно переходит в качество, что это полное свинство – превратить его в камень, предварительно не накормив (про съеденное мясо Скив давно благополучно забыл). Многое хотел сказать Скив, но не мог. И от этого было так горько, хоть плачь. Можно так и триста лет простоять истуканом, а собаки будут мочиться на каменные ботинки, и голуби – начнут гадить на голову и плечи. Тоска!

Волчонок продолжал исследовать свое новое тело, сжимая и разжимая пальцы, поднимая ноги, ощупывая на лице дугообразные черные брови, слегка скошенный нос, припухлые губы, остренький подбородок с юношеским мягким пушком.

Маурос, протирая свои бесценные брюки, елозил по полу, пытаясь подальше отодвинуться от багрового обрубка, из которого всё ещё сочилась черная, дурно пахнущая кровь. Он думал, что не показал при этих телодвижениях ни малейшего страха, хотя скулы его сводило, а глаза вылезали из орбит.

Мерлин задумчиво глядя то на статую, то на Волчонка, обернулся к несостоявшемуся узурпатору и зло обронил:

– Да прекратите вы шуршать! Туалет за домом, налево.

Маурос покрылся красными пятнами. Рот его перекосился от обиды. С губ вот-вот сорвалось бы ругательство, но диктатор сдержал себя. Он четко, по слогам, выдавил, брезгливо указывая на обрубок щупальца:

– Вессонский заговор существует. И доказательства этого прямо передо мною!

– Да сколько можно говорить: нет у нас вессонов. Никогда не было, и не будет! – взорвался волшебник, но тут его взор уперся в странный предмет, на который гордо указывал Маурос. – Вот те на…

– Что я говорил! – восторжествовал диктатор.

Мерлин склонился над обрубком и хлопнул себя по лбу:

– Ах, я старый дурак!

Волшебник метнулся к книгам, выхватил толстенный том в кожаном переплете и начал судорожно листать страницы: «Кирик. Камень изменника, находится в гнезде удода. Если положить на голову спящего, то узнаешь его мысли. Не то. Карбункул или пирий – кровавый гранат. Светится в темноте, ведьмачий амулет. Защищает от окаменения. Поздно. Керавний – синий кристалл. Рождается там, где ударила молния. Способствует завоеваниям. Используется в заклятие окаменения. Вот! Окаменение – полное или частичное. Полное – омертвление всех тканей и процессов в организме без возможности восстановления. Требует больших энергозатрат. Редко применимо. Частичное окаменение – процессы биохимического обмена заторможены. Заколдованный может осознавать себя. Расколдовать: облить статую кровью колдуна, нанесшего заклятие».

Мерлин с шумом захлопнул книгу. Где же взять кровь того демона, что тут безобразничал?

Волшебник прищурился и снова подошел к узурпатору:

– Вы позволите? – маг указал на щупальце.

– Сделайте одолжение. – ответил Маурос и боязливо отодвинулся в сторону.

Мерлин тем временем отнес обрубок на стол и принялся выдавливать черную кровь в пузатую колбу. При этом волшебник радушно щурился и как бы невзначай приговаривал: «Нам не страшен подлый Жругр! Хитрый Жругр! Злобный Жругр!»

От всего этого Маурос стал медленно приходить в себя. Он даже смог затравленно улыбнуться.

– Все ясно. – Мерлин вынес узурпатору суровый диагноз. – Жругр жил в вас, извиняюсь за сравнение, как глист. Сейчас одна из тысячи его лап мертва. Это именно она, отсечённая от уицраора, выпала у вас, хм… ну, не важно из какого места. Главное, теперь вы свободны от его власти.

– Да как вы смеете?! – поперхнулся обидой диктатор. – С чего бы это во мне жить таким тварям?

– А иначе, чем вы объясните присутствие мертвой лапы уицраора в моем доме? – усмехнулся чародей. – Да не расстраивайтесь вы так! В конце концов, ведь вышло же из вас это щупальце, а могло бы и остаться; зацепившись где-нибудь за какой-нибудь аппендицит. Было бы намного хуже.

О том, что люди обычно умирают вместе со щупальцами Жругра, Мерлин тактично промолчал.

Маурос состроил обиженно-высокомерную физиономию. Потрогав рукой брюхи, узурпатор покраснел, встал и начал спиной продвигаться к выходу.

Волчонок же, изучивший свое тело, принялся таращиться вокруг. Мир был удивительным, непривычным, странным, но совсем не страшным, даже уютным. Здесь было тепло, а после всего пережитого это оказалось весьма кстати. Юноша подпрыгнул, зашипел и бочком продвинулся к камину. Здесь было еще теплее. Смертельный огонь танцевал за решеткой, но он никого не жалил, не убивал. А двуногие боги казались растерянными.

Мерлин, напевая себе под нос, радостно отбросил выжатое щупальце, подхватил колбу с кровью и поспешил к статуе Скива. Осмотрев толстяка со всех сторон, волшебник глубокомысленно хмыкнул, и заглянул в каменные глаза. Ничего не произошло, но чародей почувствовал, что его видят.

– Вот и прекрасно! – и старик начал осторожно поливать из колбы лицо статуи, стараясь, чтобы кровь попадала на глаза и рот. Камень задымился.

– Великолепно! Чудесно! Все идет по плану! Вот так мы и оживляем статуи! – развеселился старый чародей и даже подпрыгнул, точно пятилетний мальчишка.

– Что за глупые шуточки?! – возопило ожившее лицо Скива. – Это совсем не смешно!

– Почему же? – искренне удивился Мерлин. – Я видел много статуй, но такую толстую, следовательно, уникальную, и, к тому же, говорящую, просто грех превращать обратно в человека. На одном показе можно сколотить целое состояние! Ты только представь, как мы развернемся!

– Да вы, что, издеваетесь? – заорал Скив и плюнул на пол.

– А вот мусорить не стоит, уборщицы у меня нет! – назидательно выговорил волшебник, подняв вверх указательный палец. – И не злись: все равно кровь Жругра кончилась, а без нее я бессилен.

– Как это: бессилен? Ты чародей или кто?

– Я – Великий Маг, – оборвал его Мерлин, – и по своей воле запросто могу превращать говорящие статуи в безмолвные. Советую учесть.

– Ну, так достань еще этой крови. – в голосе Скива появились умоляющие нотки.

– Все не так-то просто, – вздохнул чародей, – но обещаю: мы приложим все усилия, мы будем спешить.

Скив обречено вздохнул, и по щекам его покатились слезы. Мерлин достал из кармана большой, скомканный платок и старательно отер лицо толстяка:

– Не переживай. Вернем мы тебя к нормальной жизни.

Скив лишь печально улыбнулся.

Маурос в это время, стараясь не привлекать внимания, пятился к входным дверям. Это было забавное зрелище: величественный мужчина, неестественно прямо держащий спину и горделиво запрокидывающий голову, придерживая брюки, стремился улизнуть, точно нашкодивший карапуз.

– Так как же вас, милостивый государь, в диктаторы-то занесло? – обернулся Мерлин к узурпатору. – Ричарда вот убили, наследного принца хотели лишить венца и жизни. Не хорошо как-то получается, мерзопакостно! Вы не находите?

– А вы думаете нам, цареубийцам, легко? – возмутился Маурос и передернул плечами, при этом он сжал перед собой ладони в замок. – Тоже ведь не от хорошей жизни на мокрое дело ходим. У нас в Плайтонии, я полгода никуда не мог пристроиться. И не только каким-нибудь захудалым правителем, а даже дворником! И это – с высшим узурпаторским образованием! Предлагали, правда, детей учить королевской родословной, геральдике и символизму. Обещали платить по булке хлеба в день. А я, хоть и потомственный революционер-узурпатор, но тоже семью имею. Мне детей надо обуть, одеть, накормить и в школу отправить.

– Ну, хорошо, – улыбнулся волшебник, – а для чего ты тащился в такую даль? Ведь у магов редко водятся наличные, и заплатить за твою информацию я не смогу. Или Жругр до такой степени проник в твой мозг, что сам-то ты уже и думать разучился?

Маурос обиженно засопел:

– Да, иногда мною руководила какая-то сила, но я бы и шага не сделал, если бы не видел своей прямой выгоды. Я знаю, что Эдвард, действительно, попал под власть чудовища, и теперь сам во что-то превращается. А вы, как истинный патриот и экзорцист, либо убьете порождение тьмы, либо будете его лечить, – для меня это безразлично. Но, в любом случае, я автоматически могу стать королем-регентом. Хотя бы на неделю. А это вполне может поправить мое финансовое положение. Без этого мне явно не разделаться с растущими долгами. Согласитесь, это – шанс!

– А королевская казна не сильно оскудеет? – поморщился Мерлин. – Да и как быть с такими понятиями, как: честь, достоинство, благородство?

– Да бросьте вы! – Маурос вновь передернул плечами. – Все продается и покупается. Кто успел – тот и съел. Неужели вы верите, что у Ричарда была паранойя? Чушь! Да он был здоровее всех нас. Просто олигархи начали передел контролируемых территорий. Те бароны, что попали на костер в этом месяце, все как один были крупными финансовыми магнатами. Вертер – владелец угольных копий на границе Марогории. Зенон – бриллиантовый король. Кадэр – это Старградские железообрабатывающие комбинаты. Все плайтонцы в голос воют, что Ричард пустил под откос экономику страны, мол, это он все обложил нереально большими налогами. Но мы-то с вами понимаем, что ценовую политику диктует не король, а олигархи и члены королевской семьи. Ричард перекрыл денежный отток в Малую Эйрландию. А это оказалось невыгодно правящей верхушке. За убийство Ричарда мне заплатил лорд Баск, племянник этого самого короля, содержатель Рассовских судовых вервей. А вы говорите: честь, благородство…