Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 7)
И волчонок мчался, уже не видя дороги. Гром выстрелов ослабевал. Зверенышу удалось-таки вырваться из кольца окружения, уйти от погони. Он уже и сам понимал, что это было чудом. Мозг не выдерживал напряжения так же, как лапы уже не несли тело. Но волчонок бежал.
А потом смертельно уставший малыш рухнул под ель и уснул. Он был не в состоянии осознать всего происшедшего. Просто, зверёныш был еще слишком мал для подобных потрясений. И сон стал для него естественной отдушиной, спасением от безумия окружающего мира.
Но сон, не так давно был явью. Явью, обернувшейся кошмаром.
Когда начался дождь, волчонок еще спал.
И вдруг ударил гром. Насмерть перепуганный звереныш, вскочил на лапы. Он еще не понял, что ушел от погони, что это – не двуногие боги. Новую молнию, сверкнувшую между деревьями, малыш принял за вспышку выстрела. Отчаянно воя, он рванулся прочь.
А где-то далеко во всю глотку захохотал филин. Это небезызвестный Стагирит тайком от жены пробрался в тайник и опрокинул в себя целый графинчик мышанины на коньяке. Так что ему было от чего веселиться. «Все, – решил охмелевший пернатый философ, – сил моих больше нет! Не способен я к семейной жизни! Бежать отсюда нужно. Куда угодно и побыстрее».
Волчонок метнулся в чащу. Черные, развесистые лапы деревьев, казалось, ожили. Они так и норовили схватить за лапы, за хвост. Зверёныш несся прочь, визжа и не разбирая дороги.
А в это время Маурос уже вошел в дом Мерлина. И в небе, в серой пелене дождя, тут же зажглись магические письмена. Посвист ветра сводил с ума. Поднялся шум, гвалт, топот ног и пьяное уханье. Весь этот переполох разбудил даже дракона Альтосара, который мирно почивал в своем жилище, стоящем под вещим дубом.
Дракон этот от своих сородичей ничем особо не отличался, разве что чрезмерной занудностью да склочностью. Был он не таких уж и великих размеров: вместе с хвостом едва достигал двадцати метров, но, не смотря на это, мог поднять в воздух около десятка человек. Рога – символ драконьей мудрости и почтенного возраста – у него еще только начали проклевываться; и тот, кто видел его впервые, мог подумать, что костяные наросты на затылке – всего лишь пара набитых в драке шишек.
Вообще-то, дракон работал сторожем. Он охранял Шероиданский лес и дом Мерлина от непрошеных гостей. Об этом знали все в округе, и никто не совался сюда без нужды. Вот и спал дракон сутки напролет. А то, что совсем недавно под самым носом у этого охранника сновали люди с неведомым оружием из чужого мира, – ящера не волновало. Он обязан был беречь лес от местных обитателей, а не связываться с чужаками. Этим пусть занимаются соответствующие инстанции. А то, что Мерлин вернулся незаметно для Альтосара, так драконы не нанимались следить за всеми аномальными перемещениями своих хозяев.
Открыв мутный глаз и глянув на небо, в котором все еще пылали волшебные письмена, крылатый сторож тут же зажмурился. Змей благоразумно буркнул себе под нос, что он, Альтосар, вмешиваться ни во что не желает. Сделав вид, что ничего необычного не произошло, ящер принялся демонстративно похрапывать. Мол, спящих не бьют. И спроса с них тоже нет.
«Хорошо, что Мерлина все еще где-то носит. – думал Альтосар. – А то кому же охота ползти под дождем, только чтобы доложить, что в небе светятся буквы? Что мне, больше всех надо, что ли? Да и нет у меня ни какого материального стимула, чтобы из кожи лезть. Второй год из департамента вневедомственной муниципальной охраны надбавку к зарплате обещают, а сами даже отпускные не выплатили и материальную помощь зажилили. И «тринадцатую зарплату» урезали, а уровень инфляции, между прочим, повысился на целых шесть процентов! Зато не забыли подоходный налог поднять с восьми аж до тринадцати процентов! Пусть здесь теперь хоть пожары бушуют, мое дело – охранять, а не бороться с мировым Злом».
Дождь усиливался. Это еще больше навевало сладкую истому. Альтосар нежился и млел в своем дозорном пункте.
Драконий приют имел вид гигантского шалаша, у которого было только две стены: наваленные друг на друга они образовывали треугольник. Ни дверей, ни окон тут не было. Но создать хоть какую-то видимость уюта дракон все же соизволил. Альтосар установил таблички возле обоих проходов в шалаш с надписями: «ВХОД» и «НЕВХОД». Впрочем, это было понятно и без указателей, потому, что у «НЕВХОДА» скопилась большая куча отходов и нечистот. Никому бы и в голову не пришло лезть к дверям через огромную смердящую кучу.
В очередной раз грохнул гром.
«Надо бы через профсоюз выбить себе путевку на целебные воды. – Думал Альтосар. – А еще лучше – в санаторий. Чтобы вокруг: море, солнце, пляж. Грязевые ванны. Бромированный кальцитроп в рюмочке. Красота. А главное – ни какой работы. Только еда и драконессы».
И тут на разомлевшего, но бдительного стража налетел какой-то мокрый, дрожащий от холода и страха, отчаянно скулящий комок шерсти.
Альтосар громко икнул и подумал, что давно пора сдать экзамен, и получить лицензию на право использования естественного горлового поражающего огня.
Осторожно открыв левый глаз, охранник увидел волчонка.
– Тьфу, ты! – в сердцах сплюнул дракон. – Да провались и ты, и эта долбанная работа к Мерлину! И чтоб глаза мои больше не видели всех этих безграмотных тварей! Аддорам Шамкудар! Ведь специально для таких вот остолопов написано: «ВХОД»! А это значит: стучать нужно, погодой интересоваться, ценами. Ну и молодежь пошла: никакого внимания, уважения; никакого понятия об этикете и правилах хорошего тона. И куда мы катимся? В наше время такого не было…
Все драконы в Эйроланде, как прямые потомки божественного Шина, обладают не только разумом, но и изрядными магическими способностями. Поэтому слова Альтосара, брошенные в гневе, имели вес. Драконья магия бешеным вихрем закружила потерявшегося волчонка, пронесла звереныша по воздуху и вышвырнула прямо в незапертые двери мерлиновской хибары. И, конечно же, это произошло в тот самый момент, когда старый чародей через магический кристалл попал под чары Жругра.
Дабы не компрометировать будущего национального героя, лучше вовсе не уточнять, влетел ли волчонок в комнату ясным соколом или мокрой курицей. Гораздо важнее было то, что он в своем свободном планирующем полете умудрился сбить Нилрема с ног, выбить из рук волшебника хрустальный шар, и тем самым он разрушил магию уицраора.
Мерлин вяло ругнулся, раздраженно моргнул, и затянул заунывную волшебную песню. Воздух в комнате сгустился, и магический флер оплёл брошенный на пол хрусталь. Глаза в кристалле судорожно сжались от боли, а потом и вовсе исчезли. Шар снова стал прозрачным. И сразу стало легче дышать. Но волшебные паутинки все еще летали в воздухе и оседали на предметах.
Победив Жругра, волшебник первым делом схватился за поясницу, точно желая удостовериться, не отвалилась ли она во время магического поединка.
Маурос, пришел в себя лежа на полу. Он сел и с удивлением рассматривал подле себя то ли отрубленное щупальце, то ли безглавую змею багрового цвета. «Заговор», – подумал несостоявшийся диктатор, и в его холодных глазах полыхнул костер животного страха. Маурос еще не знал, что во время дворцового переворота от разъяренных охранников его спасла только воля Жругра. И она же направила его в дом Мерлина. Теперь щупальце демона было перерублено, вот оно и вышло из тела и сознания узурпатора; теперь оно извивалось, корчилось в предсмертной агонии. Оно еще не успело настолько прижиться в теле Мауроса, чтобы убить и его. Этому щупальцу всего-то было четыре дня отроду.
Скив тоже очнулся. Он с удивлением отметил, что все его тело онемело, стало точно каменным. Толстяк видел, как лежащий в углу звереныш медленно превращается во что-то другое, но ни крикнуть, ни убежать Скив почему-то не мог.
Волчонок рос и трансформировался прямо на глазах. Звереныш перерождался.
Через мгновение на месте волчонка появился человек.
– Что это?! – с удивлением и страхом воскликнул тот, кто секунду назад был зверем.
Мерлин, развернулся на крик, вскинул руки, но, увидев своего спасителя, лишь виновато улыбнулся.
Звереныш превратился в худощавого парня, и теперь он с неописуемым ужасом рассматривал собственные руки. При этом он слегка подвывал и двигал нижней челюстью.
Тройное заклятие: Альтосара (дабы сей, почтенный дракон не видел более «безмозглой твари»), Жругра (усыпляющее и умерщвляющее) и Мерлина (возвращающее к жизни), – дало непредсказуемый эффект. Теперь звереныш вынужден был доживать свой век в человеческом обличии. Тройное заклинание изменило также и характер хищника, и его биологический возраст, и воззрения на мир, непонятным образом заложив в него многочисленные человеческие навыки и, тем самым, избавив от сложнейшей адаптации в неизвестном мире. И это было величайшее чудо!
Парня впоследствии так и прозвали – Волчонком.
Но больше всех от заклятий пострадал Скив. Магическая дуэль Мерлина и Жругра кончилась для него полным и безоговорочным окаменением.
Мерлин обошел вокруг статуи толстяка, постучал по ней пальцем, многозначительно проворчал:
– Малахит. Это вам не абы как. Малахитовая пыль – самая вредная, она оседает в легких. Как будем из Скива делать статую грациозного Хорхе, – ума не приложу!