Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 20)
– Ага, – фыркнул чародей, – и волшебников у вас нет?
– Только в сказках. – пожал плечами Скив.
Старец крякнул от удивления, припечатал себе пятерней по лбу и воскликнул:
– Ясно! Как же я сразу не догадался! Мир без магии – вот где этому паразиту раздолье!
И что же теперь делать? – Скив нервно моргнул. – Мне еще к вечеринке нужно подарок прикупить да и переодеться.
– А ты поменьше глазами хлопай! – хохотнул маг. – Если отставать не будешь, да вопросов лишних задавать, глядишь к ужину домой и поспеешь.
Скив недоверчиво покосился на волшебника. Невероятно обострившееся чутье подсказывало, что в волшебных мирах гадости все так же поджидают на каждом углу.
Волшебник воздел руки к небу, и что-то зашептал Воздух начал фосфоресцировать, и перед Скивом появились блестящие воздушные ворота, напоминающие триумфальную арку. Эта громадина была украшена лепниной в форме диковинных цветов, химер, ангелочков и прочей романтической чепухи. Несмотря на свою прозрачность, ворота меж мирами выглядели тяжеловато и помпезно. Даже штукатурка кое-где отвалилась, обнажив кирпичную кладку.
Скиву почему-то стало смешно, и он фыркнул в кулак, отворачиваясь, чтобы не обидеть мага, творившего все это с самой серьезной физиономией. Но старик заметил и надулся:
– Чего скалишься?! Навязался на мою голову! Давай, шевелись! – маг ринулся в ворота.
Скив закашлялся, но не отставал.
Там, по другую сторону магической арки была пустыня. Пески простирались во все стороны. И совсем недалеко маячил убегающий человек.
– Ага! – воскликнул старик, радостно потирая руки. – Вот он, наш великий засранец!
Скив облегченно вздохнул: сейчас зло будет наказано, и его самого вернут домой. Да не тут-то было!
С тонких пальцев мага сорвались оранжевые молнии, и они ударили бы беглецу в спину, но человечек вовремя почувствовал неладное и шарахнулся в сторону. Раздался мощный, но в то же время беззвучный взрыв. Над поляной поднялся гриб, переливающийся сизым и фиолетовым цветами.
«Ни фига себе!» – подумал Скив, и упал на живот.
А потом была погоня, драка в волшебном погребе и это проклятое окаменение.
Может быть друзья правы? Скив – неудачник.
Толстяк вздохнул. Исправить ничего нельзя. А так хотелось сбежать от всех этих проблем. Спрятаться и разреветься.
Хотелось, чтобы всего этого никогда не происходило.
А еще – хотелось есть.
В этих духовных и телесных муках Скив провел не только всю ночь, но и половину дня.
Волчонок же, напротив, проснулся довольно поздно: часов в двенадцать. Дождь к тому времени давно уже стих, но солнце все еще застенчиво пряталось за тяжелыми свинцовыми тучи. В окно деловито стучала синица, и ее желтая грудка ходила ходуном, словно птица никак не могла докричаться до обитателей дома.
Волчонок приподнялся на локте. Вставать было лень. Было непривычно тепло и спокойно: ни шорохов, ни возни малышни. И тут Волчонок все вспомнил. И про гибель стаи, и про свое собственное перевоплощение. Ему захотелось зареветь, заскулить от тоски и одиночества. Прибившись к чужой стае, Волчонок не стал в ней своим. Он понимал человеческую речь и мог говорить сам, но чувства его оставались прежними, звериными. Волчонок прикрыл голову рукой и пронзительно заскулил.
Волчий вой оторвал Скива от горестных раздумий о смысле своей непутевой жизни:
– Заткнись!
Волчонок дернулся, переметнулся на кровати, вскочил на четвереньки и зарычал.
– Заткнись, придурок! – в сердцах закричала статуя. – Без тебя тошно!
Волчонок опомнился: ну да, это же говорящий камень. Он и вчера здесь был.
Волчонок осторожно встал на ноги, покачался на носках: все еще удивляясь, как это можно ходить на двух лапах.
Как и накануне, комнату наполняли вкусные запахи. Непроизвольно хотелось что-нибудь съесть. Все-таки это был дом великого чародея, и Нилрем позаботился о маленьком звереныше. Благоухающая телятина, казалось, только что снята с огня. Жареная курица с золотистой корочкой так и просилась в рот. Было тут и заячье мясо и индюшка и бекон. Мерлин догадывался, как тяжело будет мальчишке переходить на человеческую пищу, но сырое мясо он не оставил из принципа. Достаточно было того, что маг наложил на все эти запасы продовольствия заклинание постоянного автоматического подогрева.
Стол был рядом с кроватью. Волчонку даже не пришлось вставать, он просто протянул руку и взял курицу. Выломав бедро, новообращенный человек жадно впился в мясо зубами и принялся его рвать. Волчонок по привычке чавкал и урчал от удовольствия. Еще вчера он понял, что вкус сырого мяса ему придется забыть, но и человеческая еда была не так уж и плоха.
– Ирод! – застонал Скив. – Ты хоть не чавкай.
Волчонок вздрогнул, посмотрел на статую и предложил:
– Хочешь, поделюсь? Мне одному все не съесть, а зарывать пока жалко.
– О, нет!!! – взвыла статуя. – Что ж ты за изверг такой? Нельзя мне есть, понимаешь? Нечем переваривать. Желудок-то каменный!
– Ну ладно, не злись. – пожал плечами Волчонок. – Может быть, голод тебе на пользу пойдет. Похудеешь. И тогда Мерлин возьмет тебя с собой на охоту.
– Да ты что, издеваешься?!
– Нет. – искренне удивился Волчонок. – Издеваются, это когда не до конца придушенную мышь отпускают и снова ловят, но не убивают. А я просто ем и попутно общаюсь с тобой.
– И откуда ты только такой взялся? – злился толстяк.
– Из леса, вестимо. – беспечно обронил Волчонок. – А что?
– Да я так спросил, – обречено вздохнул Скив, – из вредности.
Волчонок обглодал кость, повертел ее в руках, и заприметил на полу хрустальный шар, который накануне обронил и забыл Мерлин. Не долго думая, Волчонок прицелился и запустил мослом в этот шар. Попал.
Волчонок не знал, что сорить на улицах городов, а также в домах и в государственных учреждениях строго возбраняется. А вот Скив, к примеру, знал, – и все равно поступал так же, как и Волчонок. А вот если бы оба они соблюдали правила общественного поведения и личной гигиены, глядишь, никогда бы с ними ничего бы и не произошло: так бы и умерли от скуки и старости. Но все-таки, мусорить в жилище волшебника не стоит.
Магия Жругра полностью не выветрилась из хрусталя. От толчка по шару, уицраор понял, что Мерлина нет дома. Волшебники никогда не швыряют свои магические артефакты. Они даже не матерятся и не разбивают шары восьмисотой связи, когда голос собеседника прерывается в самое неподходящее для этого время, а уж тем более маги ничего не пинают. И Жругр потянул из-под земли одно из своих изуродованных щупальцев в избушку Нилрема Йехесодского. От этого хрустальный шар сам по себе поднялся в воздух, подлетел к лицу Волчонка и застыл на уровне его глаз. Недавний звереныш обомлел: он уже знал, что среди людей есть говорящие статуи, но летающие камни – это уж слишком. Волчонок мигом вспомнил, что вчерашние чудеса тоже были как-то связаны с этим шаром, и замер. Он был ни жив, ни мертв. Он застыл, бессмысленно повторяя про себя: «Я больше не буду…».
Скив тоже перепугался. Но что он мог? Вчерашняя причуда Мерлина не помогла. Скив хотел протрубить в рожок, но, поймав его ртом, не смог удержать. А, кроме того, Скиву удалось пошевелить подбородком, отчего веревка натянулась и, естественно, как всегда и бывает в таких случаях, оборвалась. Рожок бесполезной игрушкой скатился к каменным ногам.
Шар тем временем забулькал, и в его помутневшей глубине показались чьи-то зеленые глаза. И не один, а целых пять. Они щурились, точно пытались рассмотреть, кто же их потревожил. Они не собирались убивать. Они просто глядели.
Но Волчонок вдруг потерял ощущение реальности. Он почувствовал, как его вовлекают, втягивают в темный и страшный лес. И на том, на не настоящем небе висели три кровавых луны. И из-за деревьев раздался волчий зов.
Волчонок протянул руки к шару, коснулся гладкой хрустальной поверхности и словно провалился внутрь. Зов прекратился. Внутри шара пошел теплый дождь. Волчонок поймал несколько капель языком и осознал, что это – кровь. И сразу захотелось свежего мяса.
Где-то ударил гонг. И из-за деревьев выступили люди. Те самые двуногие боги с волшебными огненными палками. Волчонок метнулся прочь, но выхода не было: его окружили.
Боги не высекали смертоносный огонь. Они шли молча. Волчонок глянул одному из них в глаза и не увидел в зрачках жизни. Это были мертвецы. Они искали выход. Они хотели вселиться в Волчонка.
Один из этих мертвяков коснулся Волчонка, и тьма покрыла лес. И из этого мрака само по себе пришло знание. Волчонок вдруг понял, что Эдвард, король Плайтонии, нанял в Гильдии Убийц одного из лучших профессионалов и приказал ему быть в Храме Снов. Плайтонские пророки изрекли, что в этот день сам Хорхе должен был придти на землю и вызвать волшебный меч Айеррайе. Эдварду нужен был этот клинок.
Потом Волчонок увидел все, что произошло в Гэдориэле: и ошибку в перемещении киллера, и странное желание наемника убить непременно Тоскунела, и битву в Храме и попытку покончить с Тоскунелом во время заклятия бумеранга, и вмешательство Нилрема. Все эти события были немного непонятными. Но мальчишка осознавал, что люди – они другие. Они не охотятся стаями, у них каждый воюет сам за себя.
Волчонок видел и как наемник завладел магическим, легендарным Айеррайе. Без слов было ясно, что обладание таким клинком придавало силы, умножало шансы на захват всего Соединенного Королевства. Все Хранители Мудрости без этого меча были опасны не более, чем пчелы с вырванным жалом. Мир людей открывался еще с одной, с темной своей стороны.