Валентин Никора – Песнь Мятежа (страница 19)
– Проспал. – вздохнул Скив.
– Как там моя работа? – Марья Филипповна вроде бы сменила гнев на милость.
Скив кинулся к своему рабочему столу и достал компьютерную распечатку:
– Уже готово.
– Надеюсь, ты не из интернета скачивал?
– Ну что вы, Марья Филипповна.
– Смотри у меня! – пригрозила директриса.
Скив писал за директрису курсовые работы. Год назад Марье Филипповне вдруг стало неудобно, что она всего лишь учительница начальных классов, а не доктор педагогических наук. Вот она, в сорок пять годочков и поступила в аспирантуру. На платное отделение, но деньги-то она все равно брала не из своего кармана, оплачивало все организация. Почему бы и не поучиться? А работа у нее такая, что хоть неделю отсутствуй, – ни кто не хватится. «В творческой командировке» – и все тут! А там, где знаний не хватает, всегда найдется эрудит Скив.
Вроде, гроза миновала. Но не успел толстяк включить свой старенький «пентиум», как «Касперский» выкинул депешу: «Вирус»!
Скив раздраженно хлопнул рукой по столу, выставил параметры на лечение и запустил сканер на всю локальную сеть. Интересно, кто вчера почту просматривал? Или это опять престарелая аспирантка открывала папку «Сомнительные». Вечно этим бабам-ягодкам во всем эротический подвох видится!
Делать было нечего. Пришлось идти курить.
В коридоре Скив столкнулся с Олегом – с любовником директрисы.
– Видел? – спросил Олег.
– Угу. – буркнул Скив.
– И как она?
– Не в духе.
– Значит, отправила утром своего рогоносца, потому и не выспалась. – констатировал Олег. – Это очень хорошо.
Скив пожал плечами и через черный ход вышел на улицу.
Сверху ворковали голуби.
Скив затянулся «Мальборо» и вдруг вспомнил, что вечером у Надьки день рождения. А денег – только на бутылку портвейна. Тоска.
Да тут еще что-то шмякнулось на голову. Потом ударило по плечу.
Скив провел рукой по волосам: что-то липкое. О, нет! Это был птичий помет.
Когда Скив отмылся, он с остервенением посмотрел на мокрое пятно рубашки. Теперь домой не сбегаешь. Придется так сохнуть.
И, как на грех, выходя из туалета, Скив вновь столкнулся с Марьей Филипповной. Директриса была вульгарно размалевана: темно-вишневые губы, темно-голубые круги под глазами, которые она считала «тенями», бусы до пупа, платье до середины бедра и молодежные туфли на каблуке и высокой платформе. Значит, собралась с Олегом в ресторан. И почему ей тот же Олег ничего не скажет? Пугало ведь, а не женщина.
– Скив! Как хорошо, что я тебя увидела. На столе лежит файл с бумагами. Оленьки нет. Будь любезен, отнеси его Михаилу Ивановичу на подпись. И что это ты вечно растрепанный и мокрый? Иди – обсохни!
– Хорошо. – сказал Скив. – Я схожу к Михаилу Ивановичу.
– Не забудь! Вопрос очень важный. Ладно, мне некогда. – Марья Филипповна кокетливо поправила локон. – У меня сегодня занятия.
Скив промолчал.
Директриса процокала мимо.
Не успел Скив вернуться на рабочее место, как ворвалась Катя – двадцатилетняя, жгучая брюнетка, к которой Марья Филипповна периодически ревновала своего любовника:
– Игореша, миленький, спасай!
– Что у тебя?
– Ой, меня Филипповна с потрохами съест!
Пришлось идти. Не мог же Скив отказать Катьке.
Вот так и закрутился.
А вечером нагрянула директриса. Пьяная в дым.
И вот тут все и рухнуло. Филипповна была на взводе.
Скив не успел избежать столкновения.
– А, вот еще один тунеядец! Ты к Михаилу Ивановичу ходил?
– Но я… У Кати «Винд» посыпался. Пришлось переустанавливать, вытягивать документацию. Там еще на завтра возни хватит.
Ох, и завелась тогда директриса. С пеной у рта она кричала, что мозги у Скива совсем заплыли жиром, и руки не из того места растут, и что она, солидная и уважаемая дама, не собирается более терпеть все это безобразие. Мол, Скиву самое время пополнить армию безработных идиотов. И все в таком духе. Заставила даже заявление написать «по собственному желанию», подмахнула его и помчалась в бухгалтерию, стерва!
Конечно, Скив вовсе не обязан разносить какие-то бумажки. Но пойди сейчас и докажи, что ты не верблюд.
Было пол пятого. Скив плюнул на все и пошел домой. Уже безработным.
Нужно было переодеться и купить чего-нибудь. Хотя бы гвоздику. А еще лучше занять у кого-нибудь. Все-таки, у Надьки день рождения. Все придут.
У светофора стоял странный старик, вырядившийся как сумасшедший. Какой-то средневековый монашеский плащ, штаны, заправленные в сапоги. Это летом-то!
Скив хотел пройти мимо, но дед радостно раскинул объятия:
– Погоди милок, я тут чуточку заплутал.
Игорь притормозил.
Теперь старика можно было рассмотреть лучше. Белые длинные волосы, орлиный нос, глубоко посаженые глаза, кустистые брови – просто колдун из сказки.
– Куда это я попал? – спросил дед.
«Все ясно. – решил Скив. – Беглец из сумасшедшего дома. Далеко, однако, удрал. До дурдома километра три будет, не меньше».
– Слышь, дед, мне некогда. Ты на перекрестке Михайловской и Клары Цеткин.
– Ах, Уркесюк, жабу ему в печень, как же он, песий сын, научился порталы открывать! – Схватился за голову старик.
Скив хотел уже идти, но старик оказался очень проворным: он схватил толстяка за руку:
– Ты тут угрина не видал?
– Ни угрина, ни мугрина, ни Билла Гейтса. Отвяжись, а то в глаз дам.
– Попробуй.
И Скив попробовал.
Хлоп! И уже перед глазами самого Игоря все поплыло.
Секунда – и Скив очнулся на земле, но уже не на асфальте. Города больше не было. Сверху упала тень, и сразу же рядом с Игорем что-то смачно шлепнулось, разбрызгивая вокруг пахучие капли. Толстяк задрал голову и ойкнул. В небе парил дракон. Самый настоящий: огромный, прохожий на птеродактиля. А то, что упало, оказалось драконьим пометом.
– Кэрл вечно справляет нужду в полете. Страж границы, блин. – вздохнул старик, и ворчливо продолжил. – Беда с ними, с вивернами.
И сразу стало ясно, что дед этот вовсе не сумасшедший, а самый настоящий маг. И этот чародей явно собирался уходить.
– Эй, постой, а как я домой попаду? – закричал Скив.
– Да почем мне знать? – притворно вздохнул старик. – Я драчунам не помогаю.
– Да чего ты ко мне прицепился? Нет у нас ни каких угринов! Я вообще не знаю, что это такое.