Валентин Никора – Огнем и вином. Хроника третья (страница 18)
Вообще, кому в этом мире можно верить? Илья вдруг улыбнулся своим мыслям: в России, к примеру, президент накануне дефолта или путча вечно выступает с заявлениями, что ничего плохого завтра не случится. С чего это Илья собрался доверять будущему губернатору?
И вдруг в глубине тоннеля раздался шорох. Илья затаился, закрыл глаза, следя сквозь ресницы за пещерой. Никого не было, видимо, почудилось.
– Побачил трошки и буде! – раздался за спиной знакомый хриплый басок Зализного Вовка. – Сховай сомненью и – вперед!
Илья дернулся от неожиданности. Паутина врезалась в горло. Парень аж захрипел от боли:
– Что, вражина, пришел посмотреть, как меня жрать будут?
– А то я не видел, как из дураков кровь сосут?
Илья дернулся, как от пощечины:
– Предатель!
– Идиот. – парировал Вовк. – Если бы я пришел торжествовать, то был бы не один.
– А ты и так со мной. – раздался скрипучий паучий голос. – Скажи ему правду, что ты служишь мне верой и правдой вот уже тридцать лет и два года.
– Ложь! – зарычал волк и вздыбил загривок. – Выходи, стервятник!
В ответ раздался лишь утробный смех.
Илья нервно сглотнул, а волк прыгнул в каменную пасть тоннеля, и растворился в ее полумраке. Илья почувствовал легкое движение воздуха. Как хотелось метнуться вслед за волком в спасительный мрак ниши. Но не пускала паутина.
Прошла минута, другая. Ничего не происходило… Потом из пещеры раздался грохот и приглушенные крайские матюки. Илья подумал, что это схлестнулись Вовк с Камен’Дантом, но, тут ступая мягко, точно кошка, из тени показалась паучья туша. Хитиновое чудовище мерно жевало ядовитую жвачку. Капли падали на пол и блестели там смертоносными бусинами. Огненные зрачки выражали торжество. А из зловонного брюха, следом за чудовищем тянулся белесый липкий канат.
Паук осторожно прошел мимо, а Илья, справедливо полагавший, что Зализный Вовк себя в обиду не даст, думал о том, что будет дальше. «К черту и придуманный меч, и волка, и даже Ягу! Дай бог выбраться отсюда». – раззадоривал себя парень, стараясь не гадать: укусил ли его паук или только спеленал в кокон.
Илья почувствовал, что тяжелый, клубящийся газ, выделяемый Камен’Дантом и стелющийся под ногами как-то странно на него действует. Мысли стали улетучиваться, точно воздух из проколотого шарика. Шевелиться стало невыносимо. Сонная апатия завладела мозгом, и любое действие казалось подвигом. «Что же это? – вяло подумал Илья. – Где же они, мои хваленые магические способности?»
И тут парня осенило.
С трудом разлепляя посиневшие губы, юный колдун прошептал:
– Предки, пращуры и Йоги,
Отказали в службе ноги.
Камен’Дант хитер, однако,
Перед вами он – клоака.
И тут же фиолетовая вспышка разорвала магические путы и хлопья паутины, взметнула это все вверх, превратила в реющие под потолком снежные хлопья. Пещера осветилась неоновым отблеском, и перед оторопевшим магом вырос деревянный сруб, закрытый дубовой крышкой, с которой почему-то взирал резной профиль растрепанного бога, очень похожего на Велеса. Илья и, с трудом поднялся на ноги, непроизвольно скользнул глазами по потолку. Боже! На срубе, на высоте протянутой руки покоился меч в кожаных ножнах!
Илья никогда не интересовался оружием. Набить морду наглецам – это одно, но совсем другое – размахивать метровым ножищем, словно мясник в лавке да увечить себе подобных. И все же кладенец притягивал к себе, манил. Казалось, он был живым.
Илья тряхнул головой, прогоняя наваждение. Клинок дышал, он звал к себе, он призывал взять себя в руки. И парень не устоял. Он снял оружие со сруба, стер с ножен пыль, слегка выдвинул лезвие меча, полюбовался холодным магическим блеском клинка, поднял оружие над головой.
И тут же истошно взвыла то ли кикимора, то ли какая-то пещерная нечисть, прятавшаяся в неприметной нише. Голос ее был похож на завывание ветра в печной трубе. Затем раздался топот ног, а крышка с велесовой физиономией сдвинулась и оттуда показалась гигантская голова бородатого червяка, осклабившегося в паскудной усмешке. Влажное склизкое тело принялось методично раскручиваться, распространяя мерзкие запахи. Илью стошнило. Нелепо взмахнув Лютобором, Илья кинулся на змея. Удар – и бородатая башка шмякнулась туда, откуда и появилась. Кикимора оборвала крик на вдохе, точно ей вставили кляп в рот. Лязгнув от ужаса зубами, она вжалась в стену своей ниши и жалобно всхлипнула. Ее провисшие груди вздрогнули в спазмах начинающейся истерики.
Илья же, цепляясь за сталактит, едва сдерживал рвотные позывы. Голова стала тяжелой, и огненные кувалды принялись методично ухать по мозгам. Мир казался ночным кошмаром, сном, не имеющим ни чего общего с реальностью. Это было первое убийство в его жизни.
На вопль уже спешили паучьи подручные. Топот ног усиливался, и через минуту в пещеру вбежали жуки-переростки, дико вращающие кровавыми плошками глаз. Размером жуки были с овец. Их черные спины зловеще блестели, усики нервно дергались, а челюсти – двигались. Мохнатые лапы, снабженные ядовитыми шипами, были готовы к схватке. В их блеклых глазах не было ни эмоций, ни даже блеска жизни, словно на службе у Камен’Данта были одни мертвяки.
Илья разогнулся и, покачиваясь, пошел навстречу врагу. Жуки всполошились, зашевелились и слегка подались назад. Юноша чувствовал, что опять попал под влияние миазмов. Меч снова ожил в руках. Стало легче дышать, присутствие жуков стало даже желанным. Появилось неодолимое желание выяснить, какого цвета кровь у этих созданий. И снова Лютобор сам рванулся в битву, используя Илью как орудие. Это не человек размахивал клинком, а меч управлял движениями Ильи. Медь сверкнула – и тут же искупалась в черной крови. Удар пришелся жуку по голове, прямо между рогов. Хитиновый монстр нагнулся, подался вперед и рухнул.
Противники недовольно загудели и попятились. Взмах Лютобора и еще один труп остался лежать в пещере. «Бред какой-то, – подумал Илья, отстранено глядя на разворачивающееся побоище, – не может такого быть, чтобы я рубил насекомых-переростков направо и налево».
Жуки, видимо взбешенные потерей своих товарищей, пронзительно заверещали так, что этот звук ударил по вискам. Этот визг встряхнул Илью. Маг очнулся от колдовского плена. Ситуация была заведомо проигрышной. Победить жуков было нельзя. Вопрос был только в том, как дорого заплатят насекомые за человеческую жизнь. Монстры, словно сговорившись, напали скопом. Жесткие удары мохнатых лап с острыми наростами на них, напоминающие кривые кинжалы, теперь были сбалансированы, четко рассчитаны. Жуки больше не подставляли свои дурные головы, их лапы мелькали не хуже клинков. И теперь стало ясно, что первоначальная победа оказалась просто счастливой случайностью.
– Предки, пращуры и Йоги,
Ну не будьте слишком строги!
Хватит колдовских с нас пут —
Пусть враги слегка уснут!
Илья прохрипел заклятье и синие жгуты молний, вырвавшиеся из побелевших пальцев, бичами огрели нападавших. Жуки изумленно застыли и начали заваливаться на бок. Илья, чувствуя, что нельзя терять ни минуты, подобрал ножны, откинутые перед схваткой, и ринулся к выходу.
Сердце бухало где-то в голове. Перед глазами плыл розовый туман, и очертания тоннеля были расплывчаты, ирреальны, словно мир виделся сквозь слезы. Перепрыгивая через сонные туши, Илья молил об одном: только бы успеть прорваться до того, как все эти жуки придут в себя.
Илья, задыхаясь, домчался до поворота и едва не впечатался лбом в стену. Дальше коридор раздваивался. Юноша в растерянности остановился. Направо вел ровный, гладкий, поблескивающий зеленым мерцанием тоннель. Именно оттуда поднимались клубы гнилостной вони. Налево – дорога была более устрашающей. Кровавое сияние, исходящее от пола и потолка высвечивало неприглядную картину: нетронутые ни временем, ни паучьими лапами сталактиты и сталагмиты уставились друг на друга острыми пиками и напоминали клыки, бывшие когда-то белоснежными, но утратившие со временем эмаль и раскрашенные желтовато-бурыми разводами. На стенах дрожали гигантские капли воды и, глянув на лужицу под ногами, парень неожиданно понял, что она напоминает ему ядовитую паучью слюну. Парень свернул на запах и угадал.
Через пару минут Илья уже выскочил на новую развилку и притормозил: выход из пещеры преграждала туша паука. При мысли, что придется переползать через сонного и, между прочим, ядовитого вонючку, Илья невольно содрогнулся. Не ожидал Илья, что его такие простенькие заклинания, почерпнутые у впавшей в маразм Яги, окажутся столь действенными.
– Червону руту не шукай вечорами… – неожиданно раздался до боли знакомый голос, и из ниши показался Зализный Вовк. Шерсть его стояла дыбом. – Вот гутарил батько: не ходы из хаты. Там шукают крови буки да мутанты…
«Похоже, на серого рассчитывать больше не придется. – грустно подумал парень. – Тронулся волк умом. Заговаривается».
– Полазь на спину, покель нас тут не споживали. – зевнул Зализный, но демонстрация равнодушия вышла какой-то натянутой и неестественной.
Илья спрятал наконец-то оружие в ножны, повозился на волчьей спине и, понимая, что иного выхода из логова смерти, все едино – нет, пришпорил «коня» пятками:
– Поехали!
Волк напружинился. Электрические искры вылетели из вздыбленной шерсти и обожгли руки. Прыжок – и паучья туша оказалась за спиной.