Валентин Никора – Огнем и вином. Хроника третья (страница 17)
– Ну, – вскочил на ноги, поднимая чашу за здоровье молодых, главный винопитий лесовичок Листвень и, подмигивая коричнево-алым глазом, растянул в улыбке и без того гигантский рот, – за крепкий семейный союз, за престолонаследника, за Родину!!!
– Ура!!! – рявкнули гвардейцы.
Нежить вскочила на ноги, лапы, копыта и все присутствующие опустошили свои кружки. Василиса лихо опрокинула в себя стакан виноградной кармэцвельской настоечки, поперхнулась, вытаращила глаза, замахала руками и принялась глотать воздух ртом, точно рыба, выброшенная на берег.
– Ой, какая икра кислая! – завопила кикимора, деланно кривя рот.
– А мясо-то протухло! – подтвердил Йог и хихикнул.
– Кисло! Кисло!!! – завопили с левой стороны столов.
– Тухло! Тухло!!! – поддержала нежить справа.
Мара и Лихо молча встали и посмотрели друг другу в глаза. В их душах бушевала страсть.
Избушка, глядя на влюбленных и, отправляя в жерло печи очередную порцию спиртного, мрачно думала: «Хотел бы я поглазеть на этих голубков лет эдак через триста».
Королева прильнула к губам жениха и молодые, забыли обо всем на свете. Зрители смолкли. Но уже через пару минут им наскучило таращиться на потерявших голову влюбленных, и многие уткнулись в тарелки.
– Да хватит вам! – зевнул, наконец, Иван Песий Сын. – Жрать сильно хочется!
Мара и Лихо, опомнившись и, оттолкнувшись друг от друга, торопливо сели на место. Королева зашлась краской смущения и не знала, куда девать свои колдовские зеленые глаза.
– Ох, как тут все тухло! – раздался голос в дверях.
Молодожены пожали плечами и обречено встали.
Возле растерянного швейцара появился Кащей Бессмертный в золотой диадеме, из которой зловещими пиками глядели в потолок три драконьих клыка. Бессмертный министр опирался на черный меч, испускавший мрачное сияние. Лезвие оружия было покрыто искрящимися рунами, а эфес был выполнен в форме черепа неведомого монстра, в чьих пустых глазницах хищно мерцали рубины.
– Убить, иль не убить – вот в чем вопрос?! – с усмешкой продекламировал Кащей. – Достойно ль королев мочить в сортире?
Гвардейцы, по сигналу Нектария, ринулись было к мятежнику, как из-за спины Кащея показались лучники. Тускло блеснули ядовитые для упырей серебряные наконечники стрел. Королевская охрана в растерянности остановилась. Сейчас их алебарды и парадные палаши были бесполезны.
– Увы, – вздохнул министр, – ни прошлого, ни будущего не существует. Есть только миг, связующий жизнь и смерть. И все в мире стремится к завершенности. Сами того не замечая, мы бродим по кругу. Основываем царства острием меча и им же обеспечиваем закон. Тысячи лет мы поем одни и те же песни, и их сила так велика, что может быть и Марогорья уже не будет, а плач нашей души – останется. А потомки-дегенераты плюнут на нас с самой высокой колокольни и заявят, что слыхом про нас не слыхивали, а сами, как послушные марионетки снова будут играть в театре Богов паскудную пьесу бытия! Но мне надоело! Слышите вы, жалкие прихлебатели Черенбога и Дыя, – надоело жить в вашем балагане! Где они, эти ленивые боги, взирающие на нас с небес и из самых глубин ада? Почему они нежатся на подушках, в то время, как нас заставляют любить и ненавидеть, убивать и миловать. Хватит! Я не домашняя зверушка! Я – бессмертный, а значит – равный богам!
– У-у-у… – протянул Йог. – Вот мы и приплыли.
– Да он же пьян! – топнул ногой Лихо. – Выведите его отсюда!
Гвардейцы сделали робкий шаг. Тут же одна из стрел, рассекая воздух, вонзилась в могучую грудь. Упырь вздрогнул, закатил глаза и рухнул на пол, вываливая наружу посиневший раздвоенный язык.
– Убийца! – Мара бросила обвинение в лицо мятежнику, и ее зеленые глаза гневно сверкнули.
В воздухе со всех сторон запахло магией. И тут же лучники пустили в солдат и гостей тучу смертоносных стрел. Нежить завизжала, кидаясь в разные стороны. Упыри же, выхватывая из ножен каленую медь, ринулись на врага. И завязалась бойня.
Кащеевы приверженцы выпустили вперед мечников, а из-за их спин смертельным серебром поливали лучники. Уж что-что, а планировать заговоры министр умел!
– Ах! – вскрикнула Мара и, всплеснув руками, стала медленно оседать на пол, но этого уже ни кто, кроме вмиг побледневшего Лиха, не заметил.
Гости топтали друг друга, забивались под столы и стулья, пытались прыгать в окна, ныряли в потайные ходы, которых оказалось намного больше, чем можно было представить. Самые смелые швыряли в стрельцов то бараньей ножкой, то полупустым кувшином, то тарелкой с икрой белорыбицы, всем, что под руку подвернется.
Гвардейцы с криком: «Твою мать!» – вломились в ряды противника, сломили защиту мечников и добрались-таки до лучников, обрушив на головы супостатов всю тяжесть своих палашей и яростную ненависть.
Лучники вновь расступились и из-за их спин показались сомкнутые ряды щитов, поверх которых глядели злобные остроухие физиономии. Отряд, ощетинившийся копьями, громыхая доспехами, начал теснить гвардию внутрь зала.
– Они Мару убили!!! – дико заорал Лихо, зачем-то пытаясь оттащить невесту в безопасное место. Его вопль перекрыл шум сражения. – Сволочи! Трусливые шакалы!
– Ну что, встрянем, что ли? – спросил Иван княжич, до сих пор спокойно восседавший за столом с двумя другими богатырями и философски пережевывающий лосятину.
Василиса Прекрасная, жавшаяся у стенки к бабе Яге, вздрогнула, подалась вперед, словно хотела не пустить княжича на битву (ведь какой никакой, а ухажер), но колдунья одернула ее:
– Не лезь! Не бабье это дело. Ничего твоему Ванюшке не сделается.
– И вовсе он не мой! – фыркнула Василиса и отвернулась.
Берградские побратимы с шумом встали, роняя лавку на голову дрыхнущему в перепитии Змею Горынычу. Дракон поднялся, пьяно икнул, встал на лапы и, не разбирая причин своего пробуждения, полез в самую гущу боя.
Кот, видя всеобщее оживление, благоразумно скрылся в избушке, прихватив с собой и лягушку. Дед же Йог философски почесал одну лапу о другую и изрек:
– Все войны из-за баб и денег. Надоело.
Глава 9
Пещера, в которой очнулся Илья, мерцала, испускала желтовато-гнилостное фосфорическое свечение. Илья осторожно приоткрыл глаза: паука нигде не было. Но и пошевелиться было невозможно: паутина держала крепче канатов, перетянутых морским узлом. Сумрачный, и от того еще более пугающий, тоннель уходил влево и терялся во влажном и вонючем сумраке. Из глубины паучьего жилища тянуло смешанными запахами жарящегося мяса, пота и нечистот.
Повертев головой, парень понял, что на этот раз влип основательно. Похоже, что этот Зализный Вовк на самом деле тайный агент Камен’Данта. Возможно, волк обманывал простофиль героев, подстраивая все так, чтобы воины сами рвались в запретный мир, попадали в плен к упырям, а потом и на ужин к пауку. А что: идея была очень даже не плоха! Она была банальна до тошноты, но тем и брала. Прежде, чем подумать о таком простецком обмане, Илья бы начал искать какие-то тайные козни. Мир, что колдовской, что реальный – лежит на поверхности и он гениален именно своей простотой и прозрачностью. Достаточно знать штук сорок архетипов, и можно просчитать без всякого компьютера, что, кто и когда учудит. Илья уже знал, что паук рядом, но вовсе не подглядывает и не потирает злорадно лапы, наблюдая за тем, как же будет преодолевать трудности внук Яги. Отнюдь. Скорее всего, Камен’Дант сейчас почесывал брюшко и отдавал волку распоряжения.
«Черт меня дернул поверить волку! – думал Илья. – Ведь все легенды говорят о том, что среди них постоянно рождаются чудовища без души и сердца. Пауки, змеи, оборотни и волки – все они служат тьме, вечной зиме, хаосу. И великий Фарнир – волк. Но с другой стороны – стояла Яга, рвущаяся то ли в губернаторы, то ли играющая в спасителя мира».
Как ни крути, а затянуло Илью в жернова волшебной истории как раз между двумя шестернями зла. И света как такового здесь давно уже не было. Не надо было без спроса удирать на первом встречном Вовке от богатырей и от Йога. Но, кто поручится, что по ночам Яга не сосала из Ильи кровушку, как собирался сделать и этот Камен’Дант?
Вспомнился ночной кошмар. А что если Яга вампир? Ну не тот, который встает по ночам и шатается по околотку в поисках дурака, который ему шею подставит, нет. Есть же еще и энергетические вампиры. Те, что тянут энергию из молодых. А Яга, как ни крути – самая настоящая ведьма. В Европе их просто жгли на кострах. Сурово, но справедливо. Да, старикам нужна энергия жизни, это понятно, только вот вампиры высасывают не столько, сколько им нужно, а вообще всю жизнь из человека, они именно этим и обретают собственное долголетие.
Вспомнился самый первый момент появления в этом мире. Тогда старая напугала Илью до коликов, видимо, подтянула на себя энергию страха. Потом была пьянка с полной потерей памяти, а Илья давно уже не нажирался до поросячьего визга. Да еще эти сны на грани реальности и безумия: то про Василису, то про полеты. Эти наркотические видения, когда половики оборачиваются вселенной – это тоже не самый лучший знак. И за каждым случаем была потери энергии, когда Илья буквально растекался, точно студень под солнечными лучами. Что-то с Ягой было не так. То ли она была не настоящей, то ли что-то замышляла, обманывая всех: и мужа, и богатырей. Но, скорее всего, она была не просто вампиром, а черной дырой, затягивающей и переваривающей в себе все и вся. Над Ягой словно висело проклятие черной вдовы. Йог же почему-то избой обернулся, не от большой же любви? Ведь такой поступок буквально кричал о том, что мужик просто хотел сбежать из семьи, но сесть, как Лев Толстой в поезд и заболеть на станции, пороху не хватило.