Валентин Мзареулов – Красная капелла. Страшный сон гестапо (страница 29)
При соблюдении этих условий Вы можете вызывать нас два-три раза каждую ночь. Слушать нас для Вас не опасно. Директор». С начала ноября 1943 г. Радо вынужден был перейти на нелегальное положение. Подходящую квартиру ему удалось найти быстро: укрытие предоставил один женевский врач. Но связь с членами резидентуры пришлось налаживать заново, так как «Роза», супруги Хамель и «Мария», выполнявшие роль связных между «Джимом», «IJакбо», «Сиси» и «Дорой», теперь были изолированы. Эти вопросы Радо обсуждал с «Джимом», который приходил к нему на квартиру один-два раза в неделю. С той же целью посещала конспиративную квартиру и «Сиси». Здесь же Радо познакомил «Джима» с «Пакбо». Самым главным было продолжение передачи в Центр информации. В то же время радиоотряд лейтенанта Трейера продолжал поиски радиостанции «Джима». В докладе лейтенанта было записано: «27 сентября услышан сигнал третьей рации; 9 октября – определённо, что она работает в Лозанне; 20 октября – определён квартал; 5 ноября – подтверждена гипотеза, что рация работала на квартире Фута». В ночь с 19 на 20 ноября «Джим» был арестован в своей квартире во время сеанса радиосвязи с Центром52. 28 ноября 1943 г. швейцарская контрразведка начала вести радиоигру с Москвой от имени «Доры» через рацию «Джима». Поначалу операторы узла связи Центра отметили некоторые необычные приёмы радиста, однако считали, что это работает «Джим». К концу декабря Центр догадался, что это не наш разведчик, но сделал вид, будто принимает подставного радиста за «Джима». Только через четыре месяца швейцарцы убедились в провале радиоигры и последовали новые аресты. 19 апреля 1944 г. полицейские схватили «Сиси», Пауля Бётхера и «Тейлора». Спустя месяц был арестован «Люци». Всех отправили в одиночки лозаннской тюрьмы Буа-Мермэ, где уже находились радисты. «Дора» к концу января 1944 г. с большим трудом нашёл другую конспиративную квартиру, куда и перебрался. Однако аресты окончательно парализовали деятельность группы. «По существу, это был разгром, хотя все источники, за исключением группы «Люци», сохранились. На свободе оставался ещё один мой помощник – «Пакбо», который мог бы вновь организовать работу с людьми («Лонгом», «Зальтером» и другими). Но теперь мы были совершенно парализованы – лишились не только передатчиков и радистов, но и шифров для связи с Центром»53. После провала резидентуры Радо скрывался в Швейцарии. В сентябре 1944 г. он с женой решил перебраться в освобождённый Париж. Детей и тёщу было решено оставить временно в Женеве. 26 октября 1944 г.
Радо явился в советскую миссию по репатриации. После беседы с сотрудниками миссии ему предложили вылететь в Москву для отчета в Центре. Радо согласился. Получив документы на имя советского гражданина-репатрианта Игнатия Кулишера54, 8 января 1945 г. «Дора» вылетел в Москву. Соседом Радо в самолете оказался Леопольд Треппер («Отто»). Он рассказал, что в Москве за ошибки строго наказывают. Эти слова произвели на Ш. Радо угнетающее воздействие. Он испугался, что в Москве за провал резидентуры его строго накажут. В результате возникшего нервного срыва во время остановки в Каире он не явился к автобусу для следования в аэропорт. Сотрудники советского посольства искали беглеца несколько дней. В конце концов, было установлено, что советский гражданин И. Кулишер находится в английском посольстве и просит у британских властей покровительства. Не желая осложнений с Советским Союзом, английское правительство передало Кулишера каирским властям, а египтяне упрятали беглеца в лагерь для интернированных иностранцев. Советское посольство в Каире добилось выдачи Ш. Радо и 2 августа 1945 г. беглеца доставили в Москву, где его арестовали сотрудники «Смерш». В декабре 1946 г. Ш. Радо был осуждён на 10 лет лишения свободы. Командование ГРУ ГШ не смогло помочь одному из лучших своих резидентов. Лишь в ноябре 1954 г. Радо был освобождён из заключения и выехал в Будапешт. В 1956 г. Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла определение об отмене постановления Особого совещания и закрыла уголовное дело за отсутствием состава преступления. В 1972 г. ГРУ ГШ ВС СССР принесло Шандору Радо извинения за то, что была допущена серьёзная ошибка в оценке результатов его работы. Он был награждён орденом Отечественной войны 1 степени. После войны Ш. Радо стал доктором географических и экономических наук. профессором Будапештского университета, начальником отдела Государственного управления геодезии и картографии Венгрии, председателем Географического комитета Венгерской академии наук.
Шандор Радо неоднократно приезжал в СССР, поддерживал творческие отношения с ведущими советскими картографами, был награждён орденом Дружбы народов. Суд же над арестованными в Швейцарии советскими разведчиками состоялся лишь после войны. 22 октября 1945 г. военный суд в Берне рассмотрел дело по обвинению в незаконной разведывательной деятельности против Германии разведчиков резидентуры «Дора». Р. Дюбендорфер приговорили к двум годам лишения свободы и штрафу в 5 тысяч франков. Её муж, П. Бётхер, получил два года тюремного заключения. Х. Шнейдер приговорён к одному месяцу тюрьмы, а Р. Рёсслер – оправдан. В октябре 1947 г. в Женеве состоялся второй суд. Ш. Радо был заочно приговорён к одному году тюремного заключения. Вместе с ним были осуждены радисты А. Фут, О. и Э. Хамель, М. Болли. Так завершилась история одной из самых эффективных резидентур советской военной разведки, внёсшей огромный вклад в дело победы нашей страны в Великой Отечественной войне.
Командир резервной резидентуры
В исторических исследованиях и энциклопедических статьях, посвящённых деятельности советских военных разведчиков-нелегалов Главного разведывательного управления (ГРУ) Генерального штаба Красной армии на территории Швейцарии в годы Второй мировой войны, неоднократно упоминаются героические имена Шандора Радо[275], Рудольфа Рёслера[276], Рашель Дюбендорфер[277] и других участников знаменитой «Красной капеллы».
Учебная бригада слушателей ВВА имени Жуковского: А. Попов, С. Первин, Ф. Кругликов, М. Горбатов, Н. Чувильский, В. Любимов, 1933 г.
В 2002 году был издан обширный биографический справочник об отечественных военных разведчиках «ГРУ: дела и люди». В нём впервые было упомянуто имя Фёдора Фёдоровича Кругликова. «В Швейцарии с марта 1939 до конца 1945 работала ещё одна группа, деятельность которой так и осталась нераскрытой. Руководителем её был «Пауль», проживавший в стране по чехословацкому паспорту на имя Карела Выбирала…»[278].
В разделе «Оперативные работники» данного издания была впервые представлена его краткая биография: «Кругликов Фёдор Фёдорович («Пауль»). 1907–1978. Белорус. Из рабочих. В Красной Армии с 1925 г. Член Компартии с 1930. Окончил Военно-воздушную академию им. проф. Н. Е. Жуковского (1936). Помощник начальника отделения техники воздушного флота 3-го РУ штаба РККА (июль 1938 – июль 1939), с июля 1939 в распоряжении этого же управления. Работал в Швейцарии с паспортом чешского эмигранта. Возглавлял разведгруппу, которая без провалов действовала в Швейцарии с марта 1939 до конца 1945. После войны продолжил службу в ГРУ Генштаба ВС»[279].
Имеется упоминание о моём отце и в разделе «Агенты» этого уникального справочника: «Зеев Авни (Гольдштейн Вольф; «Тони»). Родился в 29.07.1921 в Риге… Начал увлекаться коммунистическими идеями с 15 лет. В 1940–1945 на военной службе, пулемётчик Цюрихского пехотного полка Швейцарской Армии. В 1943 завербован сотрудником ГРУ, руководителем разведывательной группы, который выдавал себя за беженца из Чехословакии Карела Выбирала (Ф. Ф. Кругликов, «Пауль»). В конце 1945 «Пауль» расформировал свою группу и отбыл из Швейцарии. Вольф вскоре переехал в Израиль, где со временем поступил на службу в МИД, затем стал работником израильской разведки «Моссад». В 1956 был арестован в Израиле и осуждён за шпионаж. Находился в заключении до 1963 г.»[280]. Впоследствии Авни Зеев написал книгу мемуаров «Фальшивый флаг», в которой рассказал о совместной работе с «Паулем».
Общая семейная жизнь сделала меня наследником бережно сохранявшихся отцом фотографий, книг и некоторых бытовых вещей, связанных с его жизнью в Швейцарии. В памяти сохраняются его рассказы, которых я был удостоен, поскольку ни на минуту не забывал о тайне его службы. Притом я не помню каких-либо специальных предупреждений о хранении этой тайны, исходивших от отца. Вероятно, это отношение было заложено мамой, с которой мы не раз наедине говорили об отце как о нашем кумире и мужском идеале. Отец осознавал это отношение к нему, и однажды я услышал от него слова одобрения: «Ты молодец, можешь держать язык за зубами».
Между тем никто, кроме мамы, не знал, что наш семейный альбом содержал когда-то важные элементы оперативной информации. В нём на нескольких снимках я, рождённый в 1938 году, был запечатлён в период с 1939 по 1945 год. Копии этих фотографий были привезены отцом из Швейцарии в его личном архиве. Лишь спустя некоторое время после его смерти мама открыла мне их тайну: «Твои фотографии давали связным для предъявления отцу при нелегальных встречах за границей».