Валентин Мзареулов – Ключи от космоса. Система контроля морского базирования (страница 24)
В сообщении ТАСС этот БОР–4 был назван, как «Космос–1374». Что это был за аппарат, страна узнала лишь через много лет.
Меньше, чем через год, в марте 1983 г. в той же точке корабль СКИ ОМЭР «Космонавт Павел Беляев», те же черноморские поисковики, КИК «Чумикан» и два БПК — «Ташкент» и «Способный», принимали другой БОР–4, «Космос–1445».
27 декабря 1983 года «Добровольскому» довелось, стоя в Северной Атлантике, поработать с ещё одним БОРом–4 — «Космосом–1517». Тот аппарат садился уже в Чёрное море — так было дешевле и спокойнее.
«Энергия» — «Буран»
Ещё две знаковые работы НИС «Космонавт Георгий Добровольский» — это сопровождение первого старта тяжёлой ракеты-носителя «Энергия» в 1987 году, а в 1988-м — сопровождение первого и единственного полёта отечественного многоразового космического корабля «Буран».
«Энергия» — ракета, способная выводить на орбиту 100, а в перспективе — до 200 т. полезной нагрузки, проектировалась как носитель для «Бурана», для запуска пилотируемых и автоматических экспедиций на Луну и Марс, для запуска орбитальных станций нового поколения и сверхтяжёлых геостационарных спутниковых платформ.
Проект оказался успешным. Это показал первый же запуск «Энергии». Он состоялся 15 мая 1987 года в 21:30 МСК. Нагрузкой стал макет аппарата «Скиф-ДМ», прототип боевой орбитальной станции с лазерным оружием на борту. Его открытое наименование — «Полюс», а масса — 77 тонн.
Ракета-носитель отработала штатно. На высоте 110 км. «Скиф-ДМ» отделился от носителя, сработала автоматика увода, но из-за ошибки в программе аппарат не смог стабилизироваться, разгонные же двигатели отработали положенное время и через 50 минут аппарат упал в Тихий океан.
В это время в южной Атлантике, в точке 35°S 30°W, НИС «Космонавт Георгий Добровольский» ожидал появления сигнала со «Скифа-ДМ».
Но не дождался.
Через год, 5 июня 1988 года, выйдя из Ленинграда в свой 11-й рейс, КГД уже имел задачу в продолжение проекта «Энергия– Буран». Ему предстояло перейти в Тихий океан для сопровождения полёта многоразового космического корабля.
По пути туда, в начале июля, находясь в точке 6°S 14°W «Добровольский» отработал по «вторым стартам» двух межпланетных автоматических станций «Фобос». Оба стартовали успешно и вышли на траекторию полёта к Марсу, но спустя несколько месяцев связь с ними была потеряна.
«Добровольский» двигался на юг. После захода в Буэнос-Айрес, его путь лежал к Магелланову проливу. Начальник экспедиции Сергей Серпиков вспоминает: «Хотели Магеллановым проливом пройти. Всё время качает 6–7 баллов, туманище, холодно, снег срывается. Надо бы посмотреть, что там, по курсу, какая ледовая обстановка. Мы связались по УКВ с космонавтами и попросили их посмотреть айсберги. И они, хотя и сквозь облака, наводили нас точно по координатам. Туман, всё время работает тифон, ничего не видно, на палубу практически не выходим. Ширина пролива 8 км. Лоцман — в Вальпараисо, ему неделю идти. С капитаном Кулешовым мы решили — давай Дрейком! Пошли Дрейком». В середине сентября судно встало в Тихом океане чуть южнее Тропика и в течение недели экипаж и экспедиция проводили тренировки для работы по «Бурану». В конце месяца подошли к Новой Зеландии для пополнения запасов провизии и бункеровки. Горбачёвская гласность до этих широт, видимо, не дошла и правительство страны, посчитав НИС КГД шпионским судном, которое собирается прослушивать каналы закрытой правительственной связи, запретило заход в столичный порт Веллингтон и направило его в рыбацкий порт Блафф на юге страны. После трёхдневной стоянки в порту «Добровольский» направился в точку работы — 45°S 133°W и встал там 25 октября. В ту же точку должен был прийти и корабль измерительного комплекса Тихоокеанской гидрографической экспедиции «Маршал Неделин» под командованием капитана 1 ранга Владимира Фёдоровича Волкова. Но старт «Энергии» с «Бураном», намечавшийся на 29-е, откладывался — неисправность, слив топлива… Из-за шторма в районе работы ожидание становилось тяжёлым. «Добровольский», а за ним и «Неделин», ушли ближе к тропикам, где спокойнее.
Наконец, дата старта определилась и к 15 ноября 1988 года по Москве оба корабля были вместе и готовы к работе. В задачу «Добровольского» входило принять телеметрические данные и по каналу спутниковой связи через геостационарный спутник «Горизонт» передать их на наземные измерительные пункты. Начальник экспедиции Сергей Серпиков отметил, что в связи с этой работой «Горизонт» в течение двух месяцев перемещали с точки над Атлантикой в требуемую позицию.
«Бурану» предстояло совершить два витка. На втором, посадочном витке, в 8:20 МСК (19:20 14 ноября в точке работы «Добровольского» и «Неделина»), находясь над кораблями в Океане, космический корабль включил на 158 сек один из двигателей орбитального маневрирования для выдачи тормозного импульса. После этого корабль выполнил посадочную, «самолетную» ориентацию, развернувшись и приподняв нос для входа в атмосферу.
«Добровольский» без потерь принял информацию с борта по обоим виткам, в 6:45 и 8:20 МСК, и после обработки на УРТС–2 полный поток телеметрических данных был передан через комплекс спутниковой связи СМК и антенну «Жемчуг-МК» на «Горизонт», а далее — через НИП Елизово в ЦУП.
«Космонавт Георгий Добровольский» и «Маршал Неделин» успешно выполнили поставленную задачу и разошлись, обменявшись при помощи вертолётчиков угощениями — красной рыбой и камчатской минеральной водой с «Неделина» и виски с сигаретами с «Добровольского». Заодно на «Неделин» передали ленту с записью принятой телеметрии.
Очень заманчиво для «добровольцев» было сделать кругосветку, но в Атлантике ждала работа по посадке «Союза ТМ–6» с советско-французским экипажем. На этот раз пролив Дрейка был спокоен.
А «Буран», совершив фантастическую по точности автоматическую посадку на аэродроме «Юбилейный» Байконура и удивив весь мир возможностями советской космической науки и техники, оказался последним громким достижением этой самой науки.
Далее начался её закат.
День за днём на «Добровольском»
«Космонавт Георгий Добровольский» не был военным судном, как считали власти многих портов, куда оно заходило. Впрочем, под вымпелом Академии наук СССР военные на нём ходили.
Судно должно быть в полном порядке и всегда быть готовым вовремя прийти в точку, где предстоит работать с космическим аппаратом — такова главная задача экипажа численностью 60–65 человек. Формировался он в Балтийском морском пароходстве из наиболее опытных моряков и офицеров гражданского морского флота. Капитанами НИС КГД в экспедиционных рейсах были Эммануил Николаевич Троицкий, Владимир Александрович Кулешов, Роман Николаевич Митропольский и Вадим Николаевич Синицын.
Персонал, осуществлявший работы по космическим объектам и обслуживание радиотехнических средств, формировался как из офицеров Советской армии, так и из гражданских служащих, уже имевших опыт работы на наземных измерительных пунктах или на других судах Службы Космических исследований. Численность экспедиции — до 70 человек. Начальниками экспедиции были Илья Никитович Поздняков, Алексей Иванович Выдранков и Сергей Викторович Серпиков.
В длительных, полгода и более рейсах, было важно, чтобы экипаж и экспедиция стали единым, дружным коллективом, работающим с полным пониманием, зачем их отправили в Океан и насколько важно отработать без ошибок. И надо сказать, разлада на судне за все его 14 рейсов не было.
Почти 250 человек побывало в составе экспедиции на НИС КГД. Наверное, столько же — членов экипажа. Состав экипажа и экспедиции менялся из рейса в рейс очень незначительно. Традиции, сложившиеся в первых рейсах, быстро усваивались новичками и практически всегда новички довольно успешно приживались. Иначе было просто нельзя — судно маленькое, на нём не уединишься и не обособишься и 6–7 месяцев сам по себе, без друзей, без общих дел, без общих интересов на нём не проживёшь. Кто не уживался — уходил. Оставшиеся становились опытными моряками, способными выполнять поставленные задачи с наилучшим результатом, в любых условиях. В шторм, когда желудок возмущается, а голова просится на свежий воздух. Ночью, когда на земле люди привычно спят, а тебя ждёт 6–8 часовая работа по трём-четырём виткам, а через 8 часов — очередные витки, уже днём. Когда дом, семья далеко… Помогало, что всегда можно было рассчитывать на взаимовыручку, на товарищескую поддержку. Благо, было на кого рассчитывать. Многие из тех 250 человек имели за плечами по десять и более рейсов на КГД или других судах Службы. Старожилами «Добровольского» стали Александр Емельянов и Владимир Леднев, отработавшие на судне все 14 рейсов, причём Владимир, сверх того, оставался на судне до последних дней «Добровольского» в 2005 году.
Я хорошо помню большинство своих товарищей, с кем сам ходил на «Добровольском», с его первого по третий рейс. Тепло вспоминаю Бориса Никифоровича Тагильцева, моего первого нач. отделения, Виктора Игнатова, работавшего вместе со мной на СТИ, Владимира Галактионова и Владимира Кучина — неразлучную пару друзей-заводил. До сих пор поддерживаю дружбу с братьями Ивановыми — Николаем и Владимиром, Валерием Шлыковым, Юрием Ларионовым и Анатолием Ростовцевым, с кем не единожды проводил свободные вечера «за чаем». И конечно же, с Борисом Федоровцевым, моим бессменным соседом по каюте 174, с которым удивительным образом сошлись наши с ним совершенно различные характеры.