Валентин Маэстро – Все супруги настроены на измены (страница 10)
Она внушила ему красоту отношений. Обманула. А он принимал, принял и слова, и улыбки, и чувства, принял их, как сувенир, упакованный в подарочную коробку, которую сразу не вскрыл… Не вскрыл, но время скинуло крышку, открыло коробку совсем-совсем неожиданно… Он увидел в ней вместо составляющих красоту договорённостей, увидел клубок змеевидно и тесно переплетённых между собой качества предательства, лицемерного многоличия, подлости, вероломства и подчинённость страстям… С её стороны в семье превалировало только стремление к её личному удовольствию, которое она прикрывала ложью.
Увидел Виктор это и понял теперь, что вся-вся красота матери, женщины, жены и восприятие их, идущее из солнечного детства, всё это – пустышка.
Он придумал в воображении своём все эти прекрасные качества души относительно последней жены своей!
Проносятся в памяти его примеры предательств из окружения. Видит он картины последствий и, чтобы не подпасть под влияние страстного остервенения, прикрывает глаза. Прикрывает, а затем широко, в радостном удивлении раскрывает их.
Глава 6.
Кто в начале действует, а затем думает?
20 сентября 2022 года, 21:27
Большинство людей действует, а затем только думают. Объясняется такое тем, что у всех животных в мозгу размещён центр – гипоталамус, эпофиз, которые отвечают за сохранение жизни и комфорта, что обеспечивается мгновенной реакцией на всякое воздействие.
Такова природа всего живого. При всяком неожиданном изменении из этого центра выбрасываются гормоны и моментально вспыхивают эмоции, толкающие на поступок в тот же миг.
Для того, чтобы не быть подверженным влиянию этой автоматически срабатывающей механики, надо себя воспитывать, тренировать, и тогда не будешь таким, как большинство.
Начнёшь до совершения действия думать, оценивать, принимать решение и только затем уже совершать поступки. Образы, уничтожающие правду, проносятся в уме Виктора, и он прикрывает глаза, чтобы хоть как-то отделиться от грязи той, куда угодил. Прикрывает, но затем раскрывает их в радостном удивлении и осознаёт, что он не сделал ещё ничего из того, куда гнали его инстинкты, эмоции, гордыня.
Он не произнёс ещё ни одного слова и даже не сдвинулся с места. Не произнёс ни слова и не выразил мысли свои, но они, неуправляемые, гонимые дикими страстями, роятся жалящими пчёлами в уме и в памяти его, требуя разрядки. Эмоции настаивают совершить безрассудство, а он молча смотрит. Смотрит на ту, которую считал половинкой своей, родной, любимой своей, которой поверил и выделял из всех.
Смотрит на то, что составляло как часть жизни его самого, но во второй половинке их целого.
Смотрит, всматривается и чувствует, как разум начинает оживать в нём. Разум оживает и радуется, что он взрослый мужчина, а не юноша, которого инстинктивный всплеск возмущения и эмоции превращают в слепой инструмент разрушения.
ЧАСТЬ 3
Глава1.
Из уровня сознания исходит ВСЁ
20 сентября 2022 года, 21:28
Виктор раскрывает глаза свои и с удовлетворением определяет, что находится тут же, на праздновании дня рождения его жены (может, уже бывшей), находится в баре «Планета Земля» за столом. Определяет и понимает, что в нём автоматически сработала давно отлаживаемая им профессиональная установка: в начале оценивать, думать и только после принятого решения действовать.
Радуется, понимая, что уничтожающий, смертоносный вихрь эмоций, мыслей не проявился здесь наяву. Всё это возможностью, всполохом молнии только пронеслось в его воображении и памяти.
Он сидит за столом и, медленно поглаживая пальцами столовый нож у своей тарелки, удовлетворённо отмечает про себя: «Как хорошо, что мне уже от роду не лет 35, а уже 63. Будь я моложе, а значит, несовершеннее, то разметал бы всё здесь, а родственничка разорвал бы пополам или расстрелял бы также, как того тогда…
Что же тут произошло? Что происходит? Это всё наяву? Наяву или грезится мне? Может, это невероятный, но сон? Но если сон, и я осознаю это, то это осознанный сон: такой, где я могу направлять события…
Неважно, не суть, ни во сне, ни наяву такого быть не должно и действовать надо мне. Действовать там во сне или здесь наяву…
А вдруг мысли мои идут не туда? А может, сошёл я с ума? Ведь не может она так низко с собой и со мной поступить. Она ведь знает, на что я способен!!! Не может с нами со всеми и с семьёй так поступить! Мы же все Богу подобны и, значит, благородны…»
Оглядывается Виктор и вдруг понимает со всей ясностью, что он после увиденного под банкетным столом, узрев невидимую составляющую части отношений людских и здесь, и в обществе, не сделал ни одного движения. Не сделал и, находясь теперь здесь, смотрит, глазеет на жену свою… Смотрит, чувствуя какого разрушения он и окружение его избежали…
В памяти его сполох-осознание увиденного резко освещает, ярче молнии, темень происшествия, мрак события, ведущего к уничтожению света в здесь и сейчас…
Рядом с ним – Светлана. Лицо её, будто застыло в отражении только одной эмоции, живущей сейчас в ней. Эмоция эта настойчиво диктовала ей страхом о срочном спасении своей жизни, но как… Вопрос не находил в ней ответа, и она отвернулась.
Видя, что она, избегая общения, отвернулась от него, Виктор хладнокровно отмечает про себя, что ещё ни разу в жизни не видел лицо Светы таким, каково оно сейчас. Оно переполнено страхом…
Он смотрит на неё. На неё и людей. Видит людей-гостей-пассажиров на корабле… Слышит музыку, зовущую к веселью, и в то же время чувствует, будто летит-падает в глубочайшую пропасть. Летит, падая летит, и скоро наступит мгновение смертельного удара о твердь. Чувствует ускоряющееся падение в полёте, а эмоции в спором поиске решения о правильном действии, толкают мышление прочь от сознания, от яви, от предметов.
Толкают прочь от них, от предметов, от людей и от общества. Толкают и направляют его в глубину, к своим, к его принципам и к законам естества/природы/духа, которые всегда, но невидимо действуют в жизни. Уводят в суть и прочь от тех законоположений, что создали именно люди.
Направляют, и Виктор вот-вот уже сейчас поймает интуицией своей некое откровение, чтобы знать, как поступить… Но перед глазами вновь возникает нечто, скрывающее, как мгла, истину, и он касается ладонью плеча Светланы.
Она разворачивается к нему и с добродушной улыбкой, глядя Виктору в глаза, мягко звучащим голосом спрашивает:
– Да, чего хочешь?
Виктор удивляется такой быстрой перемене на её лице и тихим голосом выговаривает то, что переполняет его.
– Оказывается, ты – такая же скотинка, как все остальные, – потерянно и печально, еле слышно шепчет он.
Глаза её широко раскрываются:
– Не понимаю… Что ты имеешь в виду! Как ты смеешь говорить мне такое?!
Виктор, ещё не разумея её реакции, возмущённо добавляет:
– Не понимаешь? Ты же со своим Лёшенькой под столом занималась удовлетворением друг друга…
– Ты с ума сошёл! Перепил вина, или старческий маразм начался? – почти выкрикивает Светлана с открытым возмущением во взгляде, наполненном свечением честности, и с упрёком продолжает: – Я же, как раз наоборот, отталкивала его ногу и не успела тебе сказать. Он напился, думала, как бы ты не взорвался, не хотела расстраивать… С моей стороны ничего предосудительного не было!
До Виктора не доходит такое наглое отрицание того, что он видел сам своими глазами. Не догоняет он утверждение противоположного происшествию и с удивлением вглядывается в неё:
– Не было? Ничего не было, но я же сам видел, как ты отводила свою ногу от…
– Отводила, не отводила… Какая разница, ведь ничего не было. Тебе просто показалось. Милый ты мой, я у тебя самая верная, лучшая жена, – сказала она, ласково улыбнулась и, тихо фыркнув, мягко погладила ладонью его грудь. Погладила и, взглянув на Наташу, громко спросила:
– Сестрёнка, я не расслышала, что ты мне говорила?
Наташа, оценив назревающую напряжённость между Светланой и Виктором, поднимается:
– Я тебе не успела сказать насчёт детей…
Светлана, направив на Виктора улыбку с посылом извинения, встаёт и быстрым шагом идёт к Наташе. Они встретились, взяли друг друга за руки и начали оживлённо о чём-то щебетать.
Виктору надо было понять необычную реакцию жены: почему Светлана неожиданно для него отрицает явное? Отрицает то, что не подлежит сомнению: он же сам всё видел. Она отметает даже саму мысль, ведущую к сомнению в её порядочности, и утверждает, что ничего не было. Он бы так никогда не поступил: не смог бы уйти, увести от очевидного, а она смотрит в глаза и всё отрицает…
Виктор видит, как Светлана, взяв под руку сестру, удаляется от него. «Она нагло отрицает своё предательство, и это значит, что я должен действовать по-другому, а не так открыто и прямодушно, как привык. Надо найти стопроцентные факты», – думает он.
Смотрит ей вслед, смотрит на множество лиц гостей, пришедших в «Планету Земля» и празднующих день рождения именинницы. На всех физиономиях – начиная с виновницы торжества, с генерала и заканчивая референткой – надеты маски, скрывающие их страсти, их поступки, идущие против совести.
Здесь, в «Планете Земля», деяния тобою/мною/ими вершатся для сокрытия истины всегда, словно под столом, а в обществе эту роль выполняют встречи тет-а-тет. Среди похожести всех масок Виктор интуитивно различает то, что находится совсем близко. Видит очередную личину артиста, играющего роль человека. Видит, а под ней не сразу, но теперь уже явно, постигая поступки, различает быдловато-наглую физиономию Алексея. Тот сидит напротив пустого стула Светы и, повернув голову, настороженно наблюдает за женой своей.