Валентин Леженда – Глюконавты (страница 88)
его, вызвал лифт.
- Я в прошлом году в Египте отдыхал, - хрипло сообщил Клопов, - так там
этих тварей пруд пруди и все чёрные как на подбор. Раз пять мне дорогу
перебегали. В итоге багаж у меня спёрли, в пятизвёздночной гостинице, где я
остановился, холерную воду пустили, а стриптизёрша, с которой я в местном
клубе познакомился, вообще мужиком оказалась. Придушил проклятого гея
кожаным ремешком от «Ролликса», еле от полиции откупился. Но вы не
подумайте, я не суеверный, я во всю эту фигню с чёрными котами не верю…
Вадик с Мухой недоумённо переглянулись.
Подъехал лифт.
Тускло освещённая тесная кабинка внутри, по обыкновению, была
разрисована матерными надписями, лишний раз демонстрирующими величие и
мощь русского языка. Правда, среди сиих перлов попадались и более менее
приличные, вроде «Вуйки, геть с Памира!» или «Борис Ельцин – конь!».
128
Погрузившись в лифт последним, Митёк нажал кнопку третьего этажа и
лифт, скрипя тросами, медленно потащился вверх.
- Могли бы и пешком дойти, - очень вовремя заметил Муха.
Но лифт, вопреки мрачным ожиданиям всё же доехал до третьего этажа.
Медленно разошлись расписанные чёрным маркером створки.
Двери двенадцатой квартиры спутать с какими-нибудь другими было
невозможно, сразу видно, что проживающий здесь человек часто думает о
своей безопасности.
Двери двенадцатой квартиры были бронированными.
- Я же говорил, по понятиям человек живёт, - усмехнулся Митёк. - Станьте
за моей спиной, чтобы вас не было видно. Нечего приличного человека своими
синюшными мордами пугать.
Муха с Вадиком послушно спрятались за широкой спиной братка.
Митёк позвонил.
Дверь долго не открывали, по-видимому, критик придирчиво изучал гостя в
телескопический глазок. Клопов, сделав грудь колесом и расправив крутые
плечи, демонстрировал хозяину квартиры полковничьи звезды, что должно
было вызвать у критика определённую долю доверия.
Наконец, дверь открылась, и на её пороге возник литературный критик
Алекс Гурье собственной персоной. В том, что это был именно он, никаких
сомнений возникнуть не могло.
Двухметрового роста тяжёлый атлет подстать самому Митьку Клопову
держал в правой руке помповое ружье, а в левой дымящуюся гаванскую сигару.
Во взгляде озорная насмешка, на широкие плечи накинут красный халат в
восточном стиле, расписанный драконами, на ногах чёрные вьетнамки. Но вот
только общее крутое впечатление во внешности критика немного портили очки
в тонкой золотой оправе, поскольку люди с плохим зрением всегда кажутся
обманчиво безобидными.
Ну что ещё можно было сказать об Алексе: черняв, усат, в лице есть нечто
благородное, греко-римское. Таким, в принципе, непокорный тусовочным
бандерлогам критик, и должен был быть. Критик, способный отстоять своё
мнение не только на бумаге, но и на ринге.
- Какого чёрта вам надо? – не очень приветливо осведомился Гурье, пыхтя
гаванской сигарой. – Я ментов не люблю и, соответственно, никаких с ними дел
не имею.
- А я не мент, братела, - довольно осклабился Митёк. – Ты мне на фиг,
блин, нужен. Это они к тебе пришли.
И из-за спины братка появились глюконавты.
- С нариками я тоже дел не имею, - презрительно отрезал критик, цепким
взглядом осмотрев уделанных молодых людей.
Посчитав беседу исчерпанной, Гурье уже хотел было закрыть
бронированную дверь, но Митёк резко этому воспрепятствовал, выставив
вперёд ногу.
- В чём дело? – возмущённо осведомился критик. – Идите к чёрту, это моя
частная собственность.
129
- Что, дверь что ли? – в свою очередь удивился Митёк, обуреваемый
острым желанием непременно подраться с маститым критиком.
- Вашей жизни угрожает серьёзная опасность, - встрял в содержательную
беседу Вадик. – Вам что-нибудь говорят такие фамилии как Одинов и Мелевин?