Валентин Красногоров – Основы драматургии (страница 55)

ДРУГ. Да, я слышал.

МАКСИМ. Казалось, что надеяться уже не на что, но два года назад ко мне вдруг пришла удача и я получил за созданный мною прибор огромное вознаграждение. Огромное. Хватило бы на всю жизнь.

ДРУГ. И стал кутить по ресторанам и ездить по Европам?

МАКСИМ. Нет, сразу принялся разрабатывать новую идею, еще более грандиозную. Для этого пришлось создать свою собственную маленькую фирму, или, правильнее сказать, исследовательский центр, вложить в него немалые средства, набрать штат сотрудников. Но прежде я встретил красивую девушку, влюбился, женился и впервые за многие годы почувствовал себя по-настоящему счастливым.

ДРУГ. Вот это уже интереснее. Что за девушка? Небось, такая же умная и серьезная, как ты?

МАКСИМ. Нет, веселая и жизнерадостная. И она очень скрасила мне жизнь. Ведь до этого я долго был совершенно одинок.

ДРУГ. Ну а как твой новый бизнес? Процветает?

МАКСИМ. Должен признаться, что дело пошло куда медленнее, чем я ожидал. Изобретать в одиночку приборы оказалось легче, чем руководить фирмой. Контракты, патенты, справки, проверки, штрафы, чиновники…

ДРУГ. Надо было взять в штат хорошего юриста.

МАКСИМ. Я так и сделал. Мужик оказался очень деловым. Быстрым, хватким, толковым. Мы быстро подружились. Деньги я ему платил немалые, но без него одолеть городских бюрократов было не так-то просто. Я, по своей наивности, даже и не предполагал, что в нашей мэрии сидит столько жуликов и вымогателей.

ДРУГ. Думаешь, только в вашей?

МАКСИМ. Мой адвокат тоже был этим возмущен, и у нас даже возникла идея выдвинуть его в депутаты, а то и в мэры. Хотелось, чтобы в мэрии был хотя бы один честный человек. Я его, конечно, поддержал, дал на это деньги, привлек друзей…

ДРУГ. Чего ты замолчал?

МАКСИМ. Давай сначала выпьем еще по одной.

ДРУГ. Давно пора.

Друзья пьют. Пауза.

Ну, так что же было дальше?

МАКСИМ. (Помрачнев.) А дальше было вот что. Увлекшись своими идеями, делами фирмы и политикой, я не сразу заметил, что моя милая женушка мне изменяет. Я так в нее верил, что вообще бы этого не заметил, если бы не донесли добрые люди.

ДРУГ. В таких случаях добрые люди всегда находятся.

МАКСИМ. Это было для меня страшным ударом. Очень страшным…

ДРУГ. А может, это была просто грязная сплетня?

МАКСИМ. Я тоже так сначала подумал и, немного остыв, решил, прежде чем что-то предпринимать, сначала получить неопровержимые доказательства.

ДРУГ. А как их можно получить? Не нанимать же частных сыщиков.

МАКСИМ. Да, это стыдно и противно. Я не спал три ночи и все же нашел способ.

ДРУГ. Какой?

МАКСИМ. Неважно. Технические подробности объяснять не буду: главное, мне это удалось. Я, как паук, сплел свою сеть, и моя красавица со своим любовником в нее попались. Все оказалось намного хуже, чем я думал.

ДРУГ. Что может быть хуже измены?

МАКСИМ. Выяснилось, что она хотела не просто бросить меня, но и полностью обобрать, и для этого тщательно разработала со своим дружком план. Может быть, я вел себя не очень красиво, устроив ей западню, но время показало, что я действовал правильно. Если бы у нее это получилось, я бы снова стал нищим, исследовательскую группу пришлось бы распустить, а моя идея так и осталась бы нереализованной или кто-нибудь ее бы присвоил.

ДРУГ. И чем же все закончилось?

МАКСИМ. Мы с женой расстались, научный центр удалось сохранить, разработка нового прибора не прекратилась. Вот, собственно, и вся история.

ДРУГ. А кто был ее любовником?

МАКСИМ. Да какая разница? Хватит об этом. Я же сказал тебе вначале: ничего интересного. Все как у всех.

Конец

Такой «диалог», конечно, уже много больше похож на пьесу, чем простой рассказ или «монодрама». Актеры могут сидеть, вставать, ходить, изображать любопытство, удивление и сожаление, курить (обычно если актер не знает, что играть, а пожарные не запрещают, он начинает курить: все лучше, чем стоять столбом) и т. п. Самое главное, они могут вести какой-то эмоционально окрашенный разговор, который внешне выглядит как вполне нормальная пьеса.

Однако у такого метода создания драм есть серьезный недостаток, и он очевиден. Не всякий диалог, даже если его произносят на сцене, есть драма. Подумайте сами: в исходной истории много интересных событий: любовь, расставание, измена, муки творчества. Ее персонажи терпят неудачи и добиваются успехов, страдают, радуются, предают, интригуют… Но мы-то как раз этих персонажей и перипетий на сцене не видим, а видим только, как сидят два друга и мирно разговаривают. Настоящего действия, конфликта, напряжения между участниками диалога нет, есть только подача информации о том, что происходило где-то когда-то. То есть перед нами тот же рассказ, только замаскированный под драму (и мы даже не знаем, правдив ли этот рассказ). Друг вообще лишен характера, он просто подает реплики, чтобы рассказ был похож на диалог и не выглядел монотонным. Что прикажете играть актерам? Сидеть и пить водку? Надо ли им ради этого выходить на сцену? Стоило ли ради этого писать пьесу? Но автор часто искренне считает, что если в тексте рассказывается о многих событиях и есть диалог, то, значит, он написал пьесу, и в ней много действия. Еще хуже, если персонажи своими рассказами не развивают сюжет, а просто говорят «обо всем и ни о чем», на те или иные темы, может быть, интересные самому автору, но не имеющие отношения к делу и не продвигающие действие.

Такие куски хорошо или плохо замаскированного под пьесу рассказа малыми или большими порциями, с участием двух или нескольких персонажей, вкрапляются почти во все пьесы, он присутствует даже у классиков (но из этого вовсе не значит, что им следует в этом подражать и что рассказом в драме можно злоупотреблять). Если уж рассказ присутствует в драме, он должен не просто нести информацию, но быть драматически и эмоционально насыщен и передавать напряжение между участниками диалога. К сожалению, разговоры вместо действия – беда многих нынешних пьес. Даже изысканный или, наоборот, энергичный «современный» диалог со сленгом и крепкими выражениями не спасет пьесу от статичности и скуки.

Более подробно это было объяснено в главе 3, а нам пора перейти к следующему типу драмы.

4. «Эпизодная пьеса»

Действующие лица

МАКСИМ

ЖАННА, его первая жена

ЛЮДМИЛА, его вторая жена

АНДРЕЙ, адвокат

ГОСТЬ

БУХГАЛТЕР

1) Разрыв

Тесная комнатка в квартире Максима. Максим с паяльником в руках мастерит прибор. Входит Жанна.

ЖАННА. Доброе утро.

МАКСИМ. Доброе утро. У нас есть что-нибудь пожевать? И чашечку бы кофе.

ЖАННА. Насчет пожевать не уверена, а кофе сейчас дам. Но сначала я бы хотела с тобой поговорить.

МАКСИМ. Может, сначала кофе?

ЖАННА. Сначала поговорить.

МАКСИМ. Я слушаю.

ЖАННА. Положи паяльник.

Максим оставляет работу. Пауза.

МАКСИМ. Ну, что же ты молчишь?

ЖАННА. Ты и так знаешь, что я хочу сказать.

МАКСИМ. Догадываюсь.

ЖАННА. Я устала от такой жизни.

МАКСИМ. Я знаю.

ЖАННА. Ты знаешь, но ничего не предпринимаешь.

МАКСИМ. Я работаю с утра до ночи.

ЖАННА. И что толку? Есть нечего, надеть нечего, комнату ты превратил в лабораторию, все завалено какими-то деталями, проводами и черт знает еще чем…

МАКСИМ. Я знаю, тебе трудно, но потерпи еще немного. Моим прибором уже заинтересовались крупные фирмы. Осталось только доделать кое-какие мелочи. Скоро наша жизнь изменится.

ЖАННА. Я слушаю эту сказку уже десять лет. Твое изобретение прекрасно, только почему-то его никто не хочет купить.