Валентин Красногоров – Комедии для четырех актеров. Cобрание комедий в 7 книгах. Кн.3 (страница 3)

ДРУГ. О чем?

МУЖ. Ну… Расходиться мне с ней или нет.

ДРУГ. Чего тут советоваться? Ты ведь уже решил?

МУЖ. Железно.

ДРУГ. Раз железно решил, так разводись.

МУЖ. А ребенок? Оставить этой мещанке, чтобы она воспитала его по своему образу и подобию?

ДРУГ. Тогда не разводись.

МУЖ. (Горько.) «Не разводись»… Ребенок – ребенком, но и я хочу счастья. Или не имею права?

ДРУГ. Имеешь.

МУЖ. Ты, конечно, скажешь, что ребенку нужен отец.

ДРУГ. Скажу.

МУЖ. А я тебе отвечу – если я не вырвусь из этого кошмара, то получу инфаркт или кончу жизнь в канаве. А какой ребенку нужен отец – живой или мертвый?

ДРУГ. Пожалуй, живой.

МУЖ. И что хуже для ребенка – видеть родителей врозь или жить в вечном скандале?

ДРУГ. (Подумав.) Ну что ж, тогда разводись.

МУЖ. Развестись проще всего. А жить где? Только, вроде бы, устроился, квартиру купил… Кстати, как тебе квартира? Приобрела вид, правда?

ДРУГ. Хата что надо.

МУЖ. Видишь, в стенке бар соорудил. (Демонстрирует бар.) Откроешь дверцу – лампочка зажигается. Нажмешь кнопку – бутылка выдвигается.

ДРУГ. Ловко. (Хочет взять бутылку, но Муж закрывает бар.)

МУЖ.) Не везет мне, старик. Более или менее обставился, скарбом оброс, а теперь что? Углы снимать? Мне же не двадцать лет, чтобы все с начала начинать.

ДРУГ. Не разводись.

МУЖ. Значит, всю жизнь мучиться? (Задумавшись.) Повешусь! Прямо тут же, не сходя с места. Есть веревка?

ДРУГ. Есть. (Достает из портфеля моток веревки и вручает ее Мужу. Тот с интересом рассматривает ее и пробует на крепость.)

МУЖ. Отличная веревка. Где купил?

ДРУГ. Здесь, в лавке напротив.

МУЖ. Надо и нам такую же купить, белье сушить не на чем. (Спохватившись.) Черт возьми, о чем я говорю? Пусть сама теперь думает о белье и веревках.

ДРУГ. Тогда разводись.

МУЖ. И разведусь. Одно только плохо – люди начнут судить да судачить. Что ни говори, а есть в разводе нечто постыдное. Да что тебе объяснять – ты же сам разведенный.

ДРУГ. Да, брат, с этим не поздравляют.

МУЖ. Интересно, почему.

ДРУГ. Чего ты хочешь? Семья – ячейка общества. Разрушая семью, ты разрушаешь общество. Вот оно и смотрит неодобрительно. К тому же, всякий развод – это моральное крушение, признание личного поражения. Потому и не поздравляют.

МУЖ. Ты не представляешь, какая поднимется катавасия! Вся ее родня сбежится. Да и моя тоже.

ДРУГ. Это всегда так. Как помочь, так никого, а как помешать – всем есть дело.

МУЖ. (Закатывая глаза и пародируя чужой голос.) «Боже мой, – (своим голосом.) скажет тещина тетка, – (голосом „тетки“) вы ведь так хорошо жили!» (Своим голосом.) А если бы она знала, сколько сил уходит на поддержание видимости! Я тебе вот что скажу: счастливый брак – это оптический обман. Со стороны кажется, что он есть, а внутри его нет. И быть не может. Просто одни лучше скрывают свои контры, а другие хуже. (Доверительно.) Если на меня вся шайка-лейка навалится с уговорами помириться, я не выдержу. Я человек слабый.

ДРУГ. Тогда не разводись.

МУЖ. Хороши советы – то «разводись», то «не разводись». Ты сам-то что считаешь?

ДРУГ. Честно?

МУЖ. А как же еще.

ДРУГ. Не разводись.

МУЖ. Почему?

ДРУГ. По многим причинам. Самое главное, ты еще не созрел.

МУЖ. Что значит «не созрел»?

ДРУГ. Раз ты на эту тему советуешься, значит, еще рано.

МУЖ. Ты думаешь?

ДРУГ. Представь, к примеру, что у тебя пожар. Что ты тогда будешь делать – бежать без оглядки, или советоваться с друзьями? «С одной стороны, надо бы спасаться, а с другой – чайный сервиз жалко.» Раз ты не чувствуешь, что горишь, задыхаешься, гибнешь, то терпи.

МУЖ. А если я не хочу, не могу терпеть?

ДРУГ. Чего ты распетушился? Каждый взрослый человек либо разводился, либо хотел разводиться, либо захочет в будущем. Так что не воображай, что ты один в мире такой несчастный. У всех то же самое. Только у них не семь пунктов, а семьдесят.

МУЖ. А у меня семьсот! Хочешь, чтобы я все тебе перечислил?

ДРУГ. Не надо.

МУЖ. Нет, я скажу. (Загибает пальцы.)

ДРУГ. Не стоит.

МУЖ. В-восьмых…

ДРУГ. Хватит!

МУЖ. Одним словом, я твердо решил. Вот сейчас она придет, и я все ей выложу.

ДРУГ. Стоит ли портить праздник?

ДРУГ. Это не праздник, а годовщина траура. Вот я и поставлю крест.

МУЖ. Потом раскаешься.

ДРУГ. Вот ты говоришь – пожар и все такое. Так я, знаешь, почему терплю? Потому что я уже не человек, я обугленный труп. Я – целое кладбище. Все мои мечты, планы, надежды – все похоронено. Мне уже все равно. (Все больше возбуждаясь.) Вот она войдет…

Входит ЖЕНА – красивая молодая женщина. В руках у нее пакеты, свертки, коробки и пара боксерских перчаток. Друзья в смущении умолкают.

ЖЕНА. (Целуя Мужа.) Поздравляю, дорогой. Это тебе. (Вручает ему перчатки.)

МУЖ. Зачем мне боксерские перчатки?

ЖЕНА. В такой день хотелось подарить тебе что-нибудь мужское. Приятно чувствовать возле себя настоящего мужчину. По крайней мере, так говорят подруги.

МУЖ. Я же не занимаюсь боксом.

ЖЕНА. Да? Ты так много о нем говоришь… Я решила, ты занимаешься. (Протягивая руку Другу.) Здравствуй.

ДРУГ. Поздравляю. (Достает из портфеля цветы и вручает их Жене.)