Валентин Красногоров – Комедии для четырех актеров. Cобрание комедий в 7 книгах. Кн.3 (страница 2)

Статистика определила причины распада браков, но вовсе не устранила их. В школе нас учат алгебре с тригонометрией, которые мы забываем на другой день после окончания, но никто не учит культуре отношений, никто не готовит молодых людей к их будущей роли мужа или жены.

Вот обо всем этом и написана пьеса. Но, поскольку она не социологический трактат, ей, естественно, была дана форма веселой, но и горькой комедии. Разъяв гармонию алгеброй, нужно снова была вернуться к гармонии, забыть про социологию и статистику и создать живую пьесу.

Распад брака приводит на какой-то стадии к образованию треугольников: у одного из супругов (или у них обоих) появляется связь на стороне. При этом любовница мужа может быть как свободной, так и замужней или разведенной женщиной, что определяет характер отношений и ассортимент проблем в возникшем треугольнике. То же относится и к стороннему партнеру жены. Для исследования характера отношений и проблем, возникающих в типичном не очень благополучном браке, в пьесе должны были бы действовать по меньшей мере 12 персонажей, выполняющих каждый свою функцию: муж, жена, свободная любовница, замужняя любовница, одинокий любовник, женатый любовник, разведенный мужчина, разведенная женщина, друг мужа, подруга жены и так далее. Поскольку чрезмерная многонаселенность пьесе явно бы повредила, все функции сконцентрированы в четырех персонажах. Такая концентрация придает комедии насыщенность и усиливает ее комизм, ставя в то же время перед артистами сложные задачи. Например, Муж одновременно несет функции и мужа, и друга, и женатого любовника, Жена – функции жены, замужней любовницы и подруги и т. д. Это делает работу над ролями для артистов более трудной, но и более интересной. Каждая реплика какого-либо из героев имеет для каждого из трех остальных персонажей разный смысл, а для публики – тройной смысл.

Осоебнно хочется предостеречь постановщиков, чтобы во втором акте не игралась пьяная вечеринка. Это грубый и надоевший штамп. Надо играть характер и судьбу персонажей, а не смешить публику дешевыми приемами изображения выпивки. Если алкоголь как-то b влияет на поведение героев, то только в том, что они становятся более разговорчивы и откровенны.

Персонажи пьесы – обыкновенные люди с их слабостями, колебаниями, сомнениями и изрядной долей эгоизма (потому-то зрители и узнают в них себя или видят в них какие-то черты своего характера). Однако я отношусь к ним с сочувствием. Они несчастливы, но страстно хотят счастья и стремятся его достичь. Пусть эта погоня за счастьем – бег на месте, пусть это шествие по кругу, пусть оно закончится тем, с чего и началось – не нам бросать в них камень.

Критики России, Польши, Болгарии и Чехии отметили «глубокий смысл и остроумие этой веселой, но мудрой и предостерегающей пьесы», ее «великолепную конструкцию и сверкающий диалог».

Действующие лица:

МУЖ

Его ДРУГ

ЖЕНА

Ее ПОДРУГА

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Сцена представляет собой показанную в разрезе квартиру Мужа и Жены – столовую, спальню и кухню. Жизнь семьи видна здесь как на ладони. Среди предметов обстановки столовой – огромный кактус в кадке. В спальне – широкая двуспальная кровать, большой платяной шкаф и настенное зеркало. Кухня обставлена хорошей мебелью.

В начале действия кухня и спальня пусты. В столовой Друг хладнокровно слушает возбужденную и сбивчивую речь Мужа. Муж нервно шагает по комнате, то и дело натыкаясь на кактус.

МУЖ. В-третьих: характер у нее совершенно невозможный.

ДРУГ. У тебя, положим, характерец тоже не сахар.

МУЖ. Ты всегда на ее стороне. В-четвертых….

ДРУГ. Может, запишем, чтобы запомнить?

МУЖ. Не надо. У меня это отпечаталось знаешь как? (Загибает четыре пальца.) В-четвертых и главное… Нет, не главное, о главном потом, но очень важное: она совсем не живет моими интересами. Я ей вчера говорю: у меня неприятности на работе, а она мне – не могу подобрать зеленые пуговицы на платье. Вот так и живем. У нас с ней только и есть общего, что мы разного пола.

ДРУГ. Ты кончил?

МУЖ. Только начал! В-пятых: она совершенно не умеет воспитывать ребенка. Все тю-тю-тю да сю-сю-сю. И, думаешь, по природной мягкости души? Черта-с-два!

ДРУГ. Чего ты хочешь, мать есть мать.

МУЖ. Не мать, а наседка. Лишь бы впихнуть в ребенка побольше кашки да потеплее закутать. То ли дело у Ермишкина…

ДРУГ. Какого Ермишкина?

МУЖ. Ты что, не знаешь Ермишкина?!

ДРУГ. Первый раз слышу.

МУЖ. Ну как же, старик, – не знать Ермишкина! Но ничего, я вас познакомлю. У него жена так воспитывает ребенка – просто приятно посмотреть! Вот, скажем…

ДРУГ. Про Ермишкина потом.

МУЖ. Хорошо. В-шестых… Черт возьми!..

ДРУГ. Что с тобой?

МУЖ. О кактус укололся… (Остервенело пинает кадку.)

ДРУГ. Ты меньше маши руками.

МУЖ. На чем я остановился? Ах да, в-шестых…

ДРУГ. В-седьмых.

МУЖ. В-шестых.

ДРУГ. Черт с тобой, пусть будет в-шестых.

МУЖ. В-шестых и главное… Нет, не главное, но очень важное… Не догадываешься?.. Ее родня.

ДРУГ. Теща, что ли?

МУЖ. О теще я уж не говорю – это испытание дано каждому. Но у жены еще тьма родственников, и все учат меня жить. Выходного дня свободного нет – обязательно именины у какой-нибудь тети Моти. И вдобавок еще всякие подруги и мужья этих подруг. Женишься вроде бы на одной жене, а жить приходится с целой ордой. Все равно что берешь в гостинице номер на двоих, а попадаешь в казарму на сорок человек. Только не на одни сутки, а на всю жизнь.

ДРУГ. У тебя, положим, родни тоже хватает.

МУЖ. Сравнил – ее родня и моя. (Вздохнув.) Вот Ермишкин – у него из жениной родни одна теща, и та только раз в год неизвестно откуда поздравительные открытки присылает… (Шагает по комнате, старательно обходя кактус.)

ДРУГ. Все? (Повеселев.) Может, откроем пока бутылочку?

МУЖ. Неудобно. Подождем.

ДРУГ. (Вздохнув.) Ну что ж, подождем… Что в-седьмых?

МУЖ. В-седьмых… Может, действительно запишем?

ДРУГ. Неужели ты помнишь все по пунктам?

МУЖ. Еще бы! Повторить?

ДРУГ. Не надо.

МУЖ. Я могу. (Вдохновенно.) Во-первых…

ДРУГ. Не надо. Давай лучше «в-седьмых».

МУЖ. Хорошо. В-седьмых и главное – на этот раз действительно самое главное: она меня не любит. Вот мы все болтаем: долг, ответственность, терпимость, компромисс, идеальных людей, дескать, нет, жизнь надо принимать, как она есть, и все такое, а вот, коли вдуматься – если мы живем с ней не любя, разве мы не подонки? (Снова натыкается на кактус, со злостью пинает его ногой.)

ДРУГ. Но, милый, при чем тут любовь? Даже странно тебя слушать. Любовь – это дело двоих, а брак – понятие общественное.

МУЖ. (Помолчав.) Я так не могу. Вот, видишь кактус? Зачем ей этот колючий урод? (Истерично.) Зачем? Нет, ты скажи, зачем?!

ДРУГ. Успокойся.

МУЖ. Нет! (Решительно.) Все! Развожусь!

ДРУГ. Не горячись.

МУЖ. С меня хватит.

ДРУГ. Вы поссорились, что ли?

МУЖ. С чего ты взял? Ну так… Немножко.

ДРУГ. В такой-то день? Ведь у вас праздник.

МУЖ. Супруги больше всего ссорятся как раз по праздникам да выходным. А мы с ней еще и по будням. Но теперь этому конец!

ДРУГ. Постой, не распаляйся. Ты ведь и в прошлом году собирался разводиться, но дал задний ход.

МУЖ. На этот раз железно. И не думай отговаривать.

ДРУГ. Да я и не собираюсь. Раз уж другого выхода нет…

МУЖ. Именно, что нет. Я потому и просил тебя прийти пораньше, чтобы посоветоваться.