Валентин Колесников – Фаетон. Научно-фантастический роман. Часть 2 (страница 6)

Леонида от таких живодёрных рассказов слегка стало подташнивать, но делая вид, что он крайне заинтересован, продолжал внимательно слушать. Эльза Эдуардовна тем временем продолжала.

– Затем разделывается тушка. Выбрасываются Кишки и желудок, из печени аккуратно, чтобы не разлить, удаляется желчный пузырь. Отрезается голова, задние и передние концы лапок. Все это закапывается в ямке, чтобы не привлекать бродячих собак. Далее тушка расчленяется на части и вымачивается в уксусе. Это необходимо, чтобы придать мясу во время готовки рассыпчатый и приятный вкус. Всю ночь мясо кролика вымачивается в уксусе, примерно одна столовая ложка уксуса на два литра воды. Утром, перед готовкой, необходимо уксус слить и за три часа до этого, необходимо выдержать мясо в одном литре хорошего терпкого домашнего виноградного вина. И вот тогда–то и приступают к готовке.

Леонид подумал, ″Лучше бы она с этого места начинала свой рассказ″. А Эльза Эдуардовна продолжала, –Затем кролик вынимается из вина и прожаривается на сковородке с обеих сторон, предварительно подсолив мясо, конечно, прожаривается на постном масле. Потом прожаренное мясо складывается в гусятницу и туда добавляется перец, лук кольцами и немного воды, тушим сорок пять минут. После этого, добавляем остатки того вина, где вымачивалась тушка, кидаем туда сельдерей, кинзу, лавровый лист и продолжаем тушить еще сорок пять минут, следя за тем, чтобы влага не выкипела из гусятницы, если это случается, добавляем немного воды. Получается мягкое ароматное и полезное блюдо. Машина подъехала к контрольно пропускному пункту центра реабилитации. Подошедший к ним солдат спросил у водителя пропуск. Но, появившейся из сторожки майор дал отмашку. И машина въехала на территорию. Остановившись у резиденции Гаринова. На крыльце их встретили Маша Зарудная и Петр.

– Генерал у себя, дожидается. – Сказала Маша, – Я вас проведу.

Леонид с корзиной последовал за Машей, Эльзой Эдуардовной и Петром на второй этаж, где были апартаменты генерала. Алексей Алексеевич встретил Эльзу Эдуардовну с сияющей улыбкой и расцеловал ее в обе щеки. Она посмотрела на Гаринова, покраснела и сказала, – Алексей я желаю тебе всего того, чего желают в такие дни хорошим людям, и вот прими от меня этот скромный подарок на долгую память. – Она вынула из корзины сверток и сунула ему в руки.

– Ану ка посмотрим, Эльзочка, что тут? – он развернул свой портрет, стал разглядывать его, восхищаясь работой и мастерством, – Ты просто талант! Это же просто произведение искусства.

– Алеша, не льсти мне, лучше покажи мне, где тут у тебя кухня, я займусь истинным искусством. Я накрою тебе такой стол, что все обзавидуются, вот увидишь.

– Машенька проведи Эльзу Эдуардовну.

– Идемте, тетушка Эльза. – Зарудная увела гостью.

– Петр, а где же наш гений? – спросил Леонид.

– В лаборатории, копается с черным ящиком.

– Нашел время?

– Что ты будешь с ним делать, трудоголик.

У Гаринова внезапно зазвенел мобильный телефон.

– Да, Гаринов у телефона.

– Это Коперник из лаборатории, я расшифровал черный ящик. Интересные довольно–таки результаты получаются.

– Афанасий Петрович, я же тебя неоднократно предупреждал, мне нужна конкретика, а не научно–популярные лекции для юных техников. Тебе ясно? – жестко, почти в приказном тоне завершил диалог генерал.

– Алексей Алексеевич, извините за назойливость, но конкретика уже на вашем мониторе томится, можете взглянуть, если вы у себя?

– Нет, я не у себя, вернее у себя, но наверху. Тьфу ты, Афанасий, ты меня совсем запутал. Короче, это приказ, немедленно поднимайся ко мне. Мы готовимся к вечеру в кругу самих близких мне людей. А все прочее завтра.

– Как приятно слышать от вас эти слова?

– Да, и сегодня я разрешаю, надо выпить. Не только за мой день рождения, но и еще по одному поводу, по какому я сообщу на торжестве.

– Есть, товарищ генерал, подымаюсь уже! – завершил Коперник разговор.

Мужчины во главе с генералом стали раскладывать раздвижной стол в просторной гостиной комнате. Над столом по средине комнаты на потолке висела большая и красивая хрустальная люстра с двенадцатью электрическими лампочками, в обрамлении хрустальных висюлек различной формы и огранки. В ночное время от этой люстры исходило много света. А сейчас в это дневное время, а было уже около шестнадцати часов по полудни, свет проникал сквозь два широченных окна, между которыми была дверь на балкон. С этого балкона открывался прекрасный вид на парк реабилитационного центра и каждый гость, кто побывал на этом балконе, ощущал присутствие какого–то эффекта парения над кустами, росшими внизу у подножия деревьев и над кронами деревьев и парком. В этот солнечный февральский день, деревя парка стояли с голыми ветками, которые приветливо колыхались, как крючковатые лапы причудливых химер. Уже в парке пахло весенней свежестью, но почки на деревьях еще не набухли. Значит, еще держатся ночные заморозки, еще цепляется зимняя прохлада за тенистые и сырые кустарники и кочки зеленых трав. В комнате под этими окнами с выходом на балкон стояли стулья, какого–то старинного гарнитура с красными мягкими сидениями и спинками, и красивыми кривыми ножками. Мужчины закончили устанавливать стол со сверкающей полировкой красного дерева, когда в комнату в белом халате влетел Коперник. Полы его лабораторного халата развивались, как крылья, которые, казалось, внесли его на себе сюда.

– Вы только посмотрите? – сходу начал говорить ученый, указывая на стулья, – ровно двенадцать штук. – И обратившись к генералу добавил, – Вам, Алексей Алексеевич, сам Киса Воробьянинов их одолжил или как?

– Судя по твоему сарказму, можно кричать ура. Опыт прошел на все сто? – серьезно спросил Гаринов.

– Более того? Мы получили уникальные данные и теперь можем достигать любого замедления скорости, равно, как и с практического нуля мгновенно достигать сверх световой скорости. И при этом, учтите, и при этом никакой инерции и пульт управления у меня практически уже готов.

– То есть? – спросил Кразимов, – Как готов? И можно посмотреть потрогать?

– Ну не совсем, я знаю, как это в максимально сжатые сроки смонтировать для управления генератором импульсов электронного винта дисколета. При этом, генерируя скорость практически любую, как я уже сказал даже с нуля и сразу мгновенно сверх световая.

– Фантастика? – вмешался Собинов, – Если бы я не был свидетелем твоего полета, Леня, в жизнь бы не поверил.

– Друзья, давайте хоть на вечер забудем о работе. – Заговорил генерал, – Давайте сегодня от души и от сердца расслабимся и уйдем в нирвану, как говорят индийские йоги.

У генерала явно было лирическое настроение. Не похоже было, что он расстроен датой в шестьдесят три, как многие его одногодки пенсионеры и еще служащие генералы, чувствующие себя в эти годы глубокими стариками. Но не Гаринов. Его полная фигура никак не подходила к худобе индийского йога, который и в 74 года мог сделать комплекс гимнастических упражнений, демонстрируя чудеса гибкости. Но внутренний мир Алексея Алексеевича был богат идеями, которые он умел воплощать в жизнь, или говоря языком йоги материализовать реальность.

– А сейчас мы расставим напитки, – продолжал руководить генерал, – за мной, товарищи. – И он увлек всех за собой в свой кабинет. Там стояли возле секретера и на журнальном столике картонные ящики с винами и коньяками.

– Каждый берет по ящику и наверх!

Ящиков оказалось ровно четыре, в каждом по 8 бутылок. Леонид подумал: –″Ничего себе, мы же столько не выпьем″.

И словно, читая мысли Кразимова, Гаринов ответил, –Это на будущее. Эти подарки я получил из Франции от Мишеля. Очень дорогие и редкие коллекционные вина, и коньяки. Они там стоят тысячи евро, это куплено все на закрытом аукционе для гурманов, истинных ценителей королевских напитков.

– Коими теперь являемся мы. – Заключил несдержанный Коперник.

– Можешь не сомневаться в этом, – подхватил Гаринов, – с твоими мозгами да с моими пробивными способностями мы через год будем строить базы на Луне и будем возить туда экскурсии туристов нашими дисколетами. – Восхищенно говорил генерал, при этом хитро улыбаясь.

– Ну, на пенсию, вам Алексей Алексеевич, еще далеко, чтобы мечтать о свечном заводике, то бишь о туристическом агентстве? – подхватил Коперник.

– Ну, сдаюсь, сдаюсь. Да я купил этот гарнитур двенадцать стульев под впечатлением прочитанной книги "Двенадцать стульев". В одном из антикварных магазинов Москвы. Изъеденный древесным короедом он сиротливо пылился там под вывеской ″Гарнитур княжны Апраксиной работы Французского мастера времен Императора Наполеона″. Я его купил за бесценок. Вы не поверите за сто долларов. Хозяин лавки сказал, что хотел его уже выбросить. – Устанавливая ящики на балконе, где было еще прохладно, Гаринов продолжал, – А вот за реставрацию я заплатил пять тысяч долларов. Чувствуете разницу?

– Да – а. – Удивленно протянул Леонид.

– А скажите Алексей Алексеевич, ну зачем вам это, ведь наш Российский гарнитур не хуже и дешевле раз в пять? – вмешался в разговор Собинов.

– Дань искусству старинных мастеров. – Отшучивался Гаринов, – Это, как хобби, или, как бальзам на душу? Ведь этот гарнитур прожил свою жизнь и был выброшен почти на свалку, а сейчас. Вы только посмотрите, да от него веет спокойствием и размеренностью той жизни русской мещанской семьи знатного происхождения. Обладая этим гарнитуром, чувствуешь в себе некую непреодолимую силу, индивидуальность и уверенность в собственной правоте, которая не раз и не два, согласитесь со мной, спасала наши начинания и подвигала на верные решения.