Валентин Колесников – Бриллиант старинного портрета (страница 5)

– Выкапывай мне, и помогай носить корзины в погреб!

Бабушка ловко выгребала негнущимися пальцами в сплошных трещинах из накопанного клубня картошку в плетеную корзину. Я еле успевал выкапывать бабушке клубни, старательно орудуя лопатой, среди головокружительных запахов усохшей картофельной ботвы, белены, огородной сосенки, ползучего бурьяна и разных сорняков, заботливо убранных бабушкой и высохших между картофельных клубней. Мысли мои в это время были заняты межгалактическими войнами, и работа на огороде спорилась, и не была до тошноты однообразной … Учитель географии был влюблен в свою профессию. И однажды, следуя нововведениям в школьной программе, навеянной Хрущевской оттепелью, Иван Панасович зашел в кабинет нового директора школы Бевзы Александра Ивановича.

– Вы, что-то хотели, Герасименко? – спросил хозяин кабинета, оторвавшись от текста диссертации, над которой в этот период работал новый директор школы.

– Я ознакомился с программой Районо, выданной, как наставление для нашей работы, и в части моего преподавательского процесса, где рекомендуется уделять больше внимания патриотическому воспитанию учеников. – Ответил Иван Панасович.

– Так, и что же вы решили? – с крайней заинтересованностью спросил директор.

– Дело в том, что я, как учитель географии, могу организовать поездку моего класса по маршруту городов героев, удостоенных этого почетного звания после Великой Отечественной войны? – с энтузиазмом продолжал учитель.

– Я не понял, Герасименко, почему именно ваш класс, должен удостоится такой поездки, а что подумают ученики десятого и одиннадцатого классов? – спросил Бевза.

– Простите, Александр Иванович, но у нас десятилетка, а одиннадцатого класса уже не будет, двойной выпуск обговаривается в Районо на шестьдесят пятый год?

– Ну не важно, восьмой класс, десятый, одиннадцатый, что скажут эти ученики? – задумчиво спросил директор, – Хотя, подождите, можно организовать соревнования между старшеклассниками по успеваемости, и по бальной системе определить класс победитель, удостоенный такого поощрения, путешествия по городам героям! – директор смекнул, что его кандидатская диссертация по философии может иметь успех, с таким новшеством и приобрести патриотический вес, – О, да Иван Панасович, поедите с классом победителем по результатам соревнования, и я гарантирую вам поддержку в этом вопросе! – воскликнул директор.

– Александр Иванович, но я уже пообещал моему классу, что они поедут в путешествие по городам героям, как быть? – с долей разочарования спросил Иван Панасович.

– Значит так, Герасименко, проведете с ними, как бы сказать; – разминку, проведете летний поход по местам обороны Киева вдоль реки Ирпень до ее впадения в Днепр, и скажите, что по городам героев поедут ученики того старшего класса, который победит по успеваемости, все ясно и это будет в следующем году. Я уверен, что ваш уже десятый класс в следующем шестьдесят пятом году после похода вдоль реки Ирпень, соберется и выиграет поездку по городам героям! – завершил разговор Александр Иванович…

Иван Панасович, окрыленный поддержкой нового директора школы на последнем уроке в этом 1964 году сообщил нам, что этим летом у нас будет тренировочный поход, для подготовки нас к поездке по городам героям нашей родины.

– Валик, ты, что ни будь понял из того, что нам сказал Иван Панасович? – спросила Шура с которой мы, как обычно, ходили вместе со школы, – Подожди не отвечай, мне мама дала на пончики рубль, но я с Лариской так заигралась, что забыла про эти пончики, а кушать так хочется, подожди я сбегаю в «Хлеб», куплю свежий батон, по дороге съедим! – и вскочив в магазин скрылась там.

Я медленно побрел домой, и уже сзади услышал:

– Эй, Валик, да подожди же?! – тоненький голосок Шуры остановил меня.

Мы шли неспешно домой по очереди откусывая свежий батон, и у моей калитки, Шура сунула мне недоеденную нами половину батона:

– Держи, дома скажу, что пончиков купила в нашем буфете. – Сказала и быстро пошла домой.

Я с остатком батона у своей калитки окликнул ее:

– Эй, Шура, ты идешь в поход с нами?!

– Да! – выкрикнула она, – Мы с Лариской договорились пойдем вместе с ней, так что до встречи?!

Иван Панасович любил эти наши места; парк, просторы окрестных полей, раскинувшихся под вечно спешащих в даль состоящих из белого пуха облаков, обладал природным даром туриста-путешественника. Хорошо умел читать карты местности и ориентироваться по компасу в любых незнакомых местах, и даже без компаса мог найти стороны света, где Юг, Север, Восток и Запад, причем даже по Солнцу мог определить время дня. С ним не страшно было в походах, в которых мы школьники с удовольствием ходили по местам, где проходили кровопролитные бои Великой Отечественной войны. И настал день похода по правому берегу реки Ирпень. Стоял июньский погожий летний день, назначенный Иваном Панасовичем на сборы в школе для участников пешего маршрута. Мы ученики 9 класса, человек двенадцать, и примкнувших к нам восьмиклассников, распределили продукты питания по рюкзакам и погрузившись в автобус, следовавший в Киев, на правом берегу реки Ирпень выгрузились. Поход вдоль речки, тянулся до самого устья, впадающего Ирпеня в Днепр по протоптанной тропе вспаханного торфяного Обирпенья.

А возле самого устья, зеленое чахлое марево заливных лугов поджидали нас. Изредка белесые блестки безымянных озер, которые нам еще предстоит встретить в пути. Торфяное поле с лева упиралось в правый берег Ирпеня, а с права нашей тропы, рос из разных пород деревьев лес, по лесной кромке, сплошь изрытой траншеями, защитников Киева в 1941 году, заросшей бурьяном, порослью древесного молодняка и кустами, не слышавшими взрывов войны. Попадались всюду разбросаные лобастые уцелевшие доты, покрытые зеленым лишайником и взорванными искореженными остатками бетонных укреплений, где вьется в даль наша тропа. Сразу, как только мы вышли на остановке автобуса «Лесная», Шура приблизилась ко мне, и несмело спросила:

– Валик, возьмешь мой рюкзак, я не смогу таскать такую тяжесть? – смотря при этом мне прямо в глаза в надежде, что не посмею отказать в ее просьбе.

Конечно, я не посмел бы отказать моей школьной закадычной попутчице, но вмешалась

Лариса, ее подруга, с рыжей шевелюрой кудрей, спросила с завистливой улыбкой и наглецой в глазах:

– Эй, мужчина, а мой тоже возьмешь?! – и расползлась в заискивающей улыбке.

Я взял увесистый рюкзак Шуры, стал прилаживать к себе на правое плечо. Меня спас от девчоночной эксплуатации Иван Панасович. Подошел ко мне в спортивной синей форме для туристических походов с огромным рюкзаком за плечами:

– Фесич Александра, ваш рюкзак по весу не более десяти килограмм, хоть женский максимальный вес для ношения тяжестей не должен превышать двадцати, так, что заберите рюкзак и привыкайте к тренировочному походу, для поездки по городам героям нашей родины, вам все ясно?! – строго приказал учитель, добавив, – Видите, Колесникову некуда повесить ваш рюкзак, на нем и палатка и его мешок с продуктами?!

Мне пришлось вернуть груз, и помочь Шуре надеть на ее узенькие плечи рюкзак с продуктами. На пути нам везде попадались заросшие кустарниками, разорванные в куски тела дотов, по всему курсу следования. На уроках географии учитель часто выводил из класса, на местности показывал на карте, как ориентироваться по компасу. А в походе, который мы сейчас проводим, как ставить палатки, разжигать костры, причем в любую погоду, даже под мелким дождем, как сейчас. Мы двигались друг за другом в надетых туристических и непромокаемых куртках, а Иван Панасович в плащ палатке, словно боец на фронте. Дождь немного усилился, и учитель скомандовал привал.

– Постараемся переждать в лесу вот на этой поляне, если не утихнет до вечера заночуем здесь и продолжим путь завтра с утра, всем ясно, что надо делать?! – сказал и принялся расстилать палатку, устанавливая центральный стержень из бамбука, – Разбирайте в связке центральные подпорки, и рубите в лесу колья для растяжек!

Работа закипела. Палатки были расставлены в считаные минуты, на подосланные под дно срубленные ветки с листвой. Костер развели для приготовления чая и каши. И привал проходил весело и дружно, без осложнений. Все участники похода знали, что делать и слажено каждый выполнял свою часть работы. А дождь усиливался, стараясь затушить наш костер, но намокшие ветки еще недостаточно успели взмокнуть, быстро высыхали на костре и варился чай, и каша из гречки с добавками тушенки. После приготовленной пищи все разобрали еду по палаткам и укрылись там, под шум дождя о крыши палаток, уютно согреваясь горячим чаем и закусывая печеньем. Кто-то включил громко радио на волне «Маяка», полилась приятная мелодия песен, настраивая нас на романтическую мелодию похода. Дождь не прекращался. В палатках мы обсохли и остались на ночь. Вечером дождь утих, и мы перед сном собрались у костра. Ночь, застывшая в темной гущине леса, таинственной пеленой подступала, укрывая нас непроницаемой тьмой со всех сторон. Изредка только, кто-то из одноклассников пробивал черноту таинственной темени лучом фонаря, и от этого становилось спокойнее и смелее в первой нашей ночевке на лесной поляне. Я неожиданно ощутил рядом с собой Шуру. Мы сидели рядом с Манчевским Николаем, когда между мной и Колей, протиснулась Лариса, Шура, присела на нашем бревне рядом с права от меня. Я оказался между двух подруг, ощущая их теплые бока.