Валентин Колесников – Алмаз Перст Аллаха (страница 4)

– Уважаемый господин, я предан султану Бурхану Низам шаху второму и не намерен служить властелинам других стран. – Гордо отвечал Ахмат купцу.

– При дворе короля служить мастеру-камнерезу такого мастерства как ты, это великая честь и достоинство, не всем достается такое предложение, как мое. Я имею расположение короля к моей особе. Он принимает меня и часто беседует со мной о тех странах, где бываю я. Его, интересуют договора о сотрудничестве с заморскими властелинами и королями, чтобы вести торговлю. Я могу организовать протекцию тебе, и ты станешь таким же уважаемым, каким был при дворе султаната Ахмаднагара?

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. У нас еще много времени для этого, наше путешествие только началось. И неизвестно как оно закончится? – ответил Ахмат, страдая от морской болезни… Надия стала вести дневник, записывая каждый день их путешествия в книжку с пустыми листами, которую взяла у мужа. Муж записывал в такие книги все, о чем надо было решать каждодневные задачи султаната, и требовал у своих подчиненных выполнения этих задач. В этой книге были и первые письмена Мурзы, который учился правописанию. В прошествии времени плавания на корабле, у мастера Ахмата прошла морская болезнь. И он был, весел и жизнерадостен, так как предложение купца придавало ему веса своей значимости, и вера в мастерство камнереза укреплялась в нем еще сильнее, и это мастерство было дано Всевышним только ему, и Ахмат решил никогда не расставаться с наследным принцем своей родины и следовать за ним всюду туда, куда забросит наследника Мурзу судьба. А Симон Перес влюбился, в красавицу Востока Надия. И каждый раз, когда захаживал в каюту к ней с ее сыном, приносил им сладости, угощал, рассказывал смешные истории из купеческой жизни и хвалил Мурзу за каллиграфический почерк его письма. По прибытии в Итальянский порт Генуя на пути в Лиссабон Симон Перес передал дела своему помощнику с приказом капитану торгового судна следовать в Лиссабон. Сам, сославшись на купеческие дела, высадился в порту Генуя с пассажирами из Индостана и с некоторыми товарами и вещами Надия состоящими из двух кованых и тяжелых сундуков и ее личными вещами. Жене Бурхан Низам Шаха второго на ее вопрос, почему ты высаживаешь нас, он отвечал:

– Поскольку Испанская инквизиция преследует своих еретиков и мусульман во владениях короля Филиппа ΙΙ, то по просьбе властелина Ахмаднагара, вашего повелителя султана Бурхан Низам шаха второго, сохранить ваши жизни я имею приказ переправить вас в Швейцарию в город Санкт-Галлен, там живут выходцы из Германии, переселившиеся сюда из-за преследования евреев в Германии. Это страна относительно терпима к людям разных национальностей и вам там будет спокойно проживать, кроме того у меня там есть дом, где я намерен вас поселить, и я хорошо говорю на немецком языке. Там вы будете в полной безопасности. Дальше мы поедем сухопутным путем.

Симон Перес договорился с почтовым экипажем, следовавшим в Милан и, погрузив все вещи, два тюка с чаем, сундуки и узлы с вещами, заплатив извозчикам, выехали за городские ворота Генуи. Дорога шла полями, где работали крестьяне. Виноградники северной Италии были всюду. В этой стране виноделие процветало, и на пути в придорожных тавернах было много дешевого и хорошего вина. В Милан карета прибыла под вечер. Сменив лошадей и набрав новых пассажиров почтовый экипаж, запряженный шестью лошадьми, рано утром выехал к границе Швейцарии. В Санкт-Галлен прибыли к шести часам вечером. Симон Перес, разместив пассажиров при почтовой гостинице, зашел к Надия в номер.

– Госпожа сегодня переночуете тут, а завтра я вас перевезу к себе в дом, он находится тут недалеко. Сейчас уже поздно, я сказал в таверне, чтобы вас покормили в номере гостиницы. Через час вам служанки принесут еду. А пока располагайтесь. К обеду завтрашнего дня я заберу вас в свой дом. – С этими словами он вышел, пожелав спокойной ночи. Симон Перес попросил Шерхана помочь ему установить на тележку, запряженную лошадью два сундука. Вместе с телохранителем они на тележку поставили один на один сундуки, и Перес сказал извозчику куда ехать. Кирпичный дом купца стоял напротив купеческого банка в центральной части Санкт-Галлена и состоял из четырех этажей с обрамлениями оконных ставень на немецкий лад и черепичной крышей и с небольшой прихожей, через которую гости попадали в обширное фойе, представляющее собой каминный зал с уютными креслами, расставленными по углам и у камина. Возле кресел в горшках росли комнатные пальмы. Фасад дома, выбелен белой краской. Ставни окон были выкрашены в красные цвета и выходили на южную сторону банковской улицы. На западной стороне дома окна выходили в небольшой скверик. Очерченный металлической кованой оградой и росшие там растения радовали глаз, глядя из окон помещений. На втором этаже кабинет купца, на третьем и четвертом этажах располагались комнаты для гостей. В кабинете Перес заключал договора, после удачных переговоров, которые проводились в каминном зале. Преуспевающий и богатый купец жил своей неугомонной энергичной деятельностью и не мыслил другой жизни кроме этой. Он в свои сорок пять лет и не помышлял о женитьбе, пока не увидел Надия. Женщина покорила его своей восточной красотой и молчаливым обаянием, действующим на неугомонный энергичный характер Симона Переса, как остужающий водопад горной реки, в которую он когда-то свалился при переходе на другой берег. И он решил просить у Надия ее руки, а с султаном Бурхан Низам шахом он решил договориться, используя свое умение убеждать и уговорить шаха уступить Надия одну из двадцати пяти жен его гарема. Но в таком деликатном деле не принято предпринимать поспешных действий. И Перес решил не спешить. Утром он должен был выполнить поручение шаха, поместить два сундука сокровищ в банк купеческого сообщества Санкт-Галлена, который рекомендовал шаху он, Перес. И где сам держал свои доходы от торговли, этим и объяснялся тот крюк его торгового судна свернуть с прямого пути к порту Лиссабона и плыть через Гибралтарский пролив Средиземным морем, огибая берега Испании и Франции к Итальянскому порту Генуя… В те времена купеческое сообщество кантона Санкт-Галлен основало компанию Nothveststein, где купцы сообщества держали свои капиталы. В купеческой среде сообщество слыло, как самый надежный сберегательный купеческий банк Санкт-Галлена, в стране, расположенной в окружении бурлящих в религиозных войнах государств. Симон Перес утром распорядился приготовить гостям отдельные комнаты и запастись продуктами для приготовления блюд. Затем распорядился запрячь экипаж и загрузить тяжелые сундуки на козлах. Хоть казначейство сообщества и располагалось от его дома в нескольких шагах, но транспортировать тяжелую ношу целесообразно было все же на лошади. Казначей, принимающий вклад, состоящий из множества драгоценных камней, алмазов и золотых украшений, с горящими от огромного богатства глазами, с почтительным видом спросил:

– Уважаемый господин Перес, как мне принять эти сокровища? На кого оформлять вклад?

– Здесь единственный документ, по которому вы обязаны, будете выдавать вклад или проценты по нему. – Симон Перес достал папирус с начертанной на фарси надписью и рисунком грани алмаза, где была написана эта надпись.

– Ха, ха, ха! – вы, что смеетесь над нами?! Или считаете нас безнадежными профанами?! Вы, что не понимаете, что наше купеческое сообщество только принимает такие вклады от доверительных членов, коим являетесь и вы, господин Симон Перес, как преуспевающий купец.

– Достопочтенный и уважаемый мой господин банкир. Я согласен с вами, что любой мало-мальски знакомый с любым письмом человек в два счета нарисует эту надпись и потребует доступ к сокровищу.

– Что предпочитаете, как нам поступить в этом случае? Вы, можете оформить вклад на свое имя, и тогда у нас не будет вопросов!

– Этот человек предоставит вам драгоценный бриллиант с начертанием на одной из граней точно такую надпись. Скажите, кто может предоставить такой нарисованный на этом клочке папируса прямоугольный бриллиант с точной надписью на бриллианте? И еще вот обратите внимание на эти две, еле уловимые точки.

Банкир взял увеличительное стекло и посмотрел в него, увеличивая крохотные почти незаметные знаки. Точки были выполнены в виде звездочек с отходящими от них хвостиками. Если смотреть невооруженным взглядом, то эти значки можно принять за запятые или за крохотные точки, как случайно возникшие при гравировке надписи.

– Ну, хорошо, я вложу в один из сундуков этот листик, а в книге вкладов, сделаю запись с изображением этой надписи на предъявителя. Вы согласны?

– Да, да, конечно. Но укажите, что надпись с условными знаками должны быть предоставлена на алмазе длинною в три сантиметра и массой 90±88,7 карат.

У казначея полезли из орбит глаза от удивления от громадного бриллианта в 90 карат, который будет предоставлен хозяином сокровищ для доступа к ним.

– А касательно других надписей? – казначей, придя в себя, задал вопрос.

– Алмаз может быть испещрен и другими надписями, но на грани, с этими очертаниями, как на рисунке, должна быть точно такая надпись с отображением этих, незаметных, на первый взгляд, знаков. – Утвердительно сказал Симон Перес.