Валентин Иванов – Повести и рассказы (страница 6)

– Мы с Вами взрослые люди, – он наконец-то раскурил свою трубку, давая возможность Стенину правильно оценить линию своего дальнейшего поведения, – поэтому я сокращу время для вступлений и экивоков. Я знаю о Вас несколько больше, чем Вы обо мне и о нашей фирме. С Вашего позволения, я несколько сокращу этот разрыв.

Майор Стенин заёрзал, предчувствуя, что откровенность собеседника не сулит ему комфорта душевного состояния, а тот неторопливо продолжал:

– Мы знаем, что Вы – кадровый офицер Федеральной Службы Безопасности, и нас это нисколько не смущает. Каждое государство просто обязано иметь соответствующие органы, обеспечивающие ему стабильность. Мы знаем также, какого рода эксперименты вы проводили над «Эдуардом», и что именно произошло в результате этих не слишком человечных экспериментов. И всё же, наша фирма не станет предъявлять вам претензий. Это было бы смешно и неэффективно. Вместо этого, мы предлагаем вам заключить некоторое соглашение в устной или письменной форме, если это будет Вам угодно. Тем более, что в наше время устная и письменная формы соглашений нивелируются наличием электронных документов и записывающей аппаратуры, наличие которой в Вашем кармане зафиксировано нашими датчиками.

– Любопытно будет узнать детали этого соглашения, – слегка приободрился Стенин, предполагая справедливо, что особого дискомфорта ему и Конторе дальнейший разговор не сулит. Обычно предложения о сотрудничестве делались сотрудниками ФСБ, а здесь был какой-то особый случай.

Президент, тем временем, продолжал спокойно заранее продуманную речь:

– Видите ли, уважаемый, самое ценное в наших «детях» не их тело, а душа, под которой Вы понимаете так называемый «чёрный ящик». Так вот, перед вскрытием «Эдуард» транслировал свою «душу» в наш центр, и она сейчас уже воплощена в очередное изделие фирмы. В этом смысле, все наши «дети» практически бессмертны. Мы также не требуем возврата «Марины», хотя по условиям контракта вы обязаны это сделать, поскольку нарушили положения этого документа. Мы не требуем этого. Потому что надеемся, мы сумеем установить достаточно дружелюбные для обеих сторон отношения. Поскольку основная цель вашей Конторы – обеспечение безопасности государства, а сотрудники фирмы – граждане и в достаточной степени патриоты своей страны, мы не видим особых разногласий между обеими организацими. Мы не собираемся захватывать политическую или экономическую власть в нашей стране и готовы предоставить вам информацию, подтверждающую эту декларацию. Впрочем, Вы и сами имеете достаточно данных о том, что наша продукция не проникает во властные политические, военные или финансовые структуры, и лишь помогает человечеству, выполняя функции, оговоренные контрактом на продажу. Мы готовы предоставлять вам данные о производстве и покупках каждого экземпляра этой продукции. К сожалению, на данном этапе всё сотрудничество этим и ограничивается, пока государственные органы, включая ФСБ, МВД и военно-промышленный комплекс, не убедятся, что наша фирма имеет только дружественные по отношению к ним цели, и не начнёт нам активно помогать, в том числе и финансово, мы вынуждены будем охранять коммерческие тайны нашего бизнеса всеми доступными нам средствами, не переходя рамки закона. Мы также готовы подписать любые соглашения, гарантирующие государству, что не будем вступать ни в какие соглашения с будущими зарубежными партнёрами в обход вышеупомянутых министерств и ведомств.

Осторожные дяди из ВПК

Доклад майора Стенина на межведомственном совещании ФСБ и министерств обороны и оборонной промышленности произвёл эффект нисколько не меньший, чем пуск первой баллистической ракеты с ядерной боеголовкой из атомной лодки, находящейся в подводном положении. Генералы возбужденно зашептались, прикидывая открывающиеся перспективы, а они поражали воображение. Солдат – вот самое уязвимое звено в военной машине. Они ещё хорошо помнили времена, когда в армию призывали на три года, а во флоте служили четыре. За это время ещё как-то можно было подготовить боеспособную единицу живой силы, в теперь… Год, максимум два. За такое время можно научить разве что вовремя становиться в строй и нести караульную службу. А техника сейчас не в пример прежней. Посылать такой контингент в район боевых действий – полная бессмыслица. Комитеты солдатских матерей, правозащитники и ООН такой вой поднимут.

Единственно надёжным звеном остаётся контрактник, но стоимость!.. Зарплата, боевые надбавки за каждый день пребывания в горячей зоне, а главное – выплаты за увечья и в случае смерти, пенсии по утере кормильца и многое другое. Слаба человеческая плоть. Она и в самоволку тянет – напиться и по девкам, – и к нарушению суббординации склоняет, и до военных преступлений способна довести, включая насилия над мирным населением и измену Родине. Иное дело – боевой робот. Перечисленных человеческих недостатков у него, кажется, нет, но могут оказаться свои, пока не вполне ясные. Самые главные вопросы: боевая эффективность, живучесть, гибкость и надёжность управления, а главное – цена. На все эти вопросы, или почти на все могут дать ответ только всесторонние полевые испытания, которые всегда проводятся при приёмке новой техники на вооружение.

Но тут возникают и совершенно новые моменты. При имитации ведения боевых действий мы имеем два совершенно разнородных компонента: собственно технику и солдат. В случае роботов эти различия в достаточной степени стёрты. Механизм управления солдатом заключается в знании слабых и сильных сторон его физиологии и психологии. С одной стороны, правильное воспитание гражданина прививает ему такие понятия как сознательность, патриотизм, чувство долга, инициативность, которые следует разумно поощрять. С другой, действует система наказаний, учитывающая лишение провинившегося самых насущных его потребностей, включая свободу. Есть и крайние формы такой системы, например, репрессии родственников для предателя Родины. Для робота-солдата всё это нужно полностью пересмотреть, но для этого нужно точно знать его технические возможности и особенности. Для интеллектуального робота нужно хорошо знать и его психологию, а также способы управления ею.

– Товарищи офицеры, – взял слово начальник генерального штаба, генерал-майор Павлюков, – мы с вами уже час обсуждаем боевые возможности солдат-роботов, хотя о них нам на данный момент практически ничего не известно, за исключением той специфической информации, которой поделился майор Стенин. Эта скудная информация представляет интерес, главным образом, для контрразведки. В лучшем случае, для разведки, в том числе армейской. Интерес же для армии в целом пока не ясен. Я предлагаю создать авторитетную комиссию, которая включала бы не только наших технических специалистов из всех родов войск, но и кадровых офицеров, которым в случае успеха предлагаемого сомнительного пока мероприятия, возможно, придётся применять эти новые м-м-м… образцы в практической службе и боевых действиях. Начальником комиссии предлагаю назначить генерала Ромашко, доктора технических наук, а саму комиссию наделить полномочиями составления технических требований, заключения пробных контрактов в рамках бюджета, который мы определим чуть позже, и проведения технических испытаний в лабораторных и полевых условиях. Главное требование к этой новой технике я бы определил таким образом: полная гарантия того, что ключ управления всей этой так называемой «интеллектуальной техникой» должен находиться в руках армии. Поэтому в случае успешных испытаний все производственные мощности для такого рода техники должны быть в структуре Министерства оборонной промышленности (МОП), а не в какиз-либо частных компаниях, как это имеет место в США с компаниями «Боинг» или «Нортроп корпорейшн».

Большое дело быстро не делается. Тем не менее, уже через два месяца комиссия Министерства обороны (МО) пригласила дирекцию и технических специалистов новосибирской фирмы в московский Институт прикладной физики, который числился как п/я 37141. Конференц-зал вместил более шестисот ведущих специалистов МОП и какую-то толику представителей МО, которых трудно было идентифицировать, поскольку все они явились в гражданке. За широким столом президиума разместился с десяток членов комиссии и столько же представителей компании «РИР» во главе с её Президентом.

В правом углу сцены высилась солидная трибуна из красного дерева с российским гербом. В полном соответствии с традицией, на трибуне умостился графин, видимо, еще с благословенных советсих времён и неведомо откуда взявшийся гранёный стакан. Генерал Ромашко привычным жестом налил в стакан воды из графина, неторопливо выпил, собираясь с мыслями:

– Наше сегодняшнее собрание, товарищи, не совсем обычное. До сих пор многие из вас слышали о продукции фирмы «Российские интеллектуальные роботы», главным образом из популярных телепередач и сетевых источников информации. Шума эти передачи наделали предостаточно, хотя вы достаточно хорошо представляете, что большая часть этого – именно «информационный шум», а информации там примерно столько же, что и урана в руде. Но здесь мы собрали специалистов, и некоторые из них уже достаточно близко познакомились с особенностями продукции фирмы, которая достаточно успешно работает на рынке почти два года. Этого срока было вполне достаточно, чтобы убедиться в высокой надёжности продукции, но главное – в том, что интеллектуальная её компонента превращает робота в универсального работника, который способен даже не в разы, а на порядки повысить производительность труда на самых разных направлениях промышленного производства и сферы услуг, поскольку фирма, идя навстречу своим клиентам, начала производство роботов, специализированных для выполнения самых неожиданных видов работ, в особенности, требующих наличия интеллекта.