Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 40)

Из-за Виктора вдруг возник лекарь и огрел вываливающегося мужика булавой по голове. Предводитель, преодолевая сопротивление щита, поднимал руку, чтобы остановить закрывающиеся двери. Тут сориентировался Вахтанг, без жалости рубанувший предводителя по предплечью. Виктор швырнул внутрь ещё один сгусток воздуха — на кого Бог пошлёт.

Двери сомкнулись, и лифт неспешно пополз вниз, увозя крики боли и злобы.

— Хотелось бы поздравить дорогую партию, но пока не с чем… За мной!

Нет, было с чем! Что-то пересилено, одержана малая, жесткая и хитрая победа. Все проявили себя, кроме этой горе-барда, но подключать её к драке пока нет смысла. Успеется ещё. Пусть в себя приходит… Главное — использовать отсрочку!

— Куда мы? — спросил лекарь на бегу.

— На крышу. Оттуда… там посмотрим.

Дверь на чердак. Да, именно такая, какая требуется: с железной лестницей! Маг полез первым. Под люком концентрированная сила со второй попытки сшибла замок. Партия влезла наверх в небольшую каморку. Виктор ждал, пока замыкающий Вахтанг поднимется, а Женя уже открыла дверь на крышу. Через щель сверкнула молния, осветив убогую внутренность подсобки.

— Боец! Стоять здесь! У кого есть верёвка?

— Сейчас! — Женя сунула руку в сумку, вытащила моток бечёвки и бросила Вахтангу.

— Цепляй лестницу!

Боец подцепил, а маг уже сшиб ракетами нижние крепления. За ними последовали верхние. Железная лестница дрогнула, но верёвка помешала ей рухнуть. Трое парней, хватаясь за верёвки и ступени, втащили единственное средство подъёма на крышу через распахнутый люк. Железяка торчала из двери, но это не беда. Люк удалось захлопнуть. Ракеты, летя попеременно с обеих рук Виктора, трамбовали и гнули металлические ленты, заставляя железо намертво обжать крышку.

Снизу послышалась ругань. На обострившемся предчувствии маг крикнул:

— Валим отсюда, — и команда выпрыгнула из подсобки.

Через несколько секунд, которые были потрачены на бег до края крыши, внутри домика что-то зазвенело.

— Бард! обвязывайся и слезай осмотреться. Мы с бойцом страхуем.

Пока верёвка крепилась к карабину, а карабин к поясу, от выхода потянуло гарью. Вот, Женя готова. Спускается вниз. Держит, по большей части, Вахтанг: толстые кожаные перчатки — отличная штука, но есть только у него. Снова вспыхивает молния.

— Окно тут, — Женя перекрикивает шум листвы. — В квартире пусто! Потравите на метр!

Ещё метр верёвки выбран. Десять секунд — и бард карабкается обратно на крышу.

— Я окошко открыла — туда влезть можно будет! — чуть не сквозь слёзы рапортует бард.

Это — хорошая новость. Как минимум, путь к отступлению. Но Чёрные — это не банда из четверых недоумков, а часть огромной организации. И уж после того, как одного из них Вахтанг малость укоротил, Виктора с командой будут преследовать до смерти! Тогда пусть будет смерть. Временная, конечно.

Зашлёпали первые капли. Тоже — к месту.

— Отлично! — похвалил маг. — План такой: вы переползаете в ту квартиру. Все трое. Я встречаю врагов.

— Начальник… — протестующе начал боец.

— Я не собираюсь умирать, если ты об этом, — улыбнулся Виктор, порадовавшись искренней заботе и умиляясь ужасу в глазах Жени. Рискованный, конечно, трюк, но должен прокатить. Обязательно! — Я только изображу, что мы умираем. Если всё случится быстро, Чёрные купятся. В какой-то момент я окажусь напротив окна, и тут вы должны будете меня вытягивать на верёвке, потому что я могу быть и без сознания. Парни втаскивают, Женя аккуратно закрывает окно. Теперь все быстро вниз. Боец, лекарь, бард — в таком вот порядке…

На самом деле, уверенности у мага было чуть. Но бежать, сбивать с толку противника, пока есть возможность, — всё же лучше, чем покорно отдавать свою жизнь в руки насмешливым чернышам.

Дождь припустил, с особым цинизмом оплакивая загнанную на крышу молодёжь. Керамзит, щедро насыпанный на плоскую поверхность, огороженную высоким, метровой ширины парапетом, шуршал под ногами, как огромные прихотливые песчинки.

— Надо встать на краю и замереть на три секунды! — Скомандовал маг. — Встаём вместе, поворачиваемся к люку, изображаем на лицах испуг. — Оглядев всех троих, Виктор поправился: — Не стоит особо стараться.

Его спутники начали спуск в чью-то пустую квартиру. Женя спускалась последней. Перед спуском дрожащими руками проверила узлы на поясе мага и, чуть не плача от нескончаемого раскаянья, быстро поползла вниз.

Второй раз за неделю записываться в пропавших без вести — перебор. Волшебник, стоя на краю, поправил верёвку, спрятав её за правую ногу. Всё. Это было последнее приготовление. Теперь остаётся только надёяться, что та форма, которую он опробовал в гроте, сработает в утроенном виде. Именно это заклинание он совершенно не отрабатывал, и его усложнение…

Виктор выставил последовательно три фигуры, чувствуя, как заклинание отчётливо отбирает на себя дикое количество внимания и отзывается в голове болью. Щит в семь-восемь квадратных метров на уровне окна дался легче, но воспринимался, как четвёртое активное заклинание! Виктор уже сомневался, что сможет выдержать до того, как Чёрные выползут наверх.

Но враги не разочаровали: дождавшись друг друга, они вышли втроём из люка над вторым подъездом, собираясь достойно встретить не такого уж покладистого и испуганного противника. Но противник не стал нападать: молодёжь трусливо сгрудилась на краю крыши, не помышляя о сопротивлении. Четверо детишек, которых надо просто взять, связать по очереди и уж потом… Вот детки, до того смотревшие вниз, в ужасе обернулись на преследователей и, в полном беспорядке отступили. Да, пёс бы их побрал, за край крыши! Малолетние дебилы!

Виктор спиной чувствовал преследователей, пока летел на свой щит. В мыслях успело пронестись только: «Тваюмагию!» — и вот уже удар — чуть мягче, чем о мат в школьном спортзале. Последним о щит стукнулся затылок. Этого хватило, чтобы перед глазами поплыли пятна, а опора исчезла. Его тело дёрнули вбок, голова ударилась в чью-то грудь, а ноги и плечо болезненно сыграли о стену. Под мышки, за руки, за пояс…

Ic. Послушник

31. Инициатива и наказание

— Если ты не открыт миру, если не оставляешь ему права

удивить себя, то разрушая, начнёшь с самого неизменного.

— С себя?

Илона бесилась, как лиса в клетке. Никого из четверых помощничков найти не удавалось, а идти в одиночку на захват лекарша не собиралась. Разнузданные недоумки проявились только в восемнадцать, когда решили совместить разгул с развратом: ввалились с девками прямо в нумера.

Тут-то и посетила их яростная валькирия. Молодчики не сразу оценили серьёзность ситуации. Первыми всё поняли девки, впервые в жизни увидев, как подтянутая немолодая женщина, не потрудившись встать до конца на четвереньки, превращается в шесть пудов зубастой злобы дичайшей расцветки. Девицы с визгом брызнули к двери, а проштрафившиеся оперативники разинули рты, быстро приходя в ужас от гнева носителя воли.

На инструктаж притихших недоносков, на доведение до их сознания, что их цель в двадцать раз ценнее каждого из них, что за каждый упавший с головы мальчика волос она будет вырывать с головы виновного по пряди, ушло ещё какое-то время. И на то, чтобы понять, что у них нет служебной машины, и чтобы найти автобусные маршруты, идущие к улице Менделя…

В двадцатом часу они шли вдоль развалюшек, спрятавшихся от суровых визитёров за обильной зеленью. Они искали полчаса вокруг участка номер одиннадцать, пока ищейка не поняла, что всё тщетно: мальчонка то ли намеренно сделал неожиданный шаг и потому ускользнул, то ли оказался провидцем, то ли ему сорок бабок на мёртвой соли ворожили!

Лиловая взвыла от ярости, когда выслушала перетрусившую суетливую татарку с седьмого участка. Что, если он оставил игры с электроникой? Он мог бы! Почти с четырьмя тысячами в кармане… да при удаче он сейчас может быть на пути к Зауралью или мчаться к океану! Значит, придётся выслеживать. Вот паршивец! как знал ведь, волчий сын: ничего не оставил и почти ничего не тронул в домике! А вынюхивать парня со спальником — и толку нет, и отдаёт чем-то нездоровым.

Можно порыскать вокруг последнего места, в котором он входил в сеть.

Достав блюдце, ищейка проверила историю подключений и взвыла снова. Это невероятное существо двадцати лет от роду сидело в «белочке» в какой-то сотне метров от офиса Ордена как раз тогда, когда она разговаривала с Сарафом! Он вообще хоть что-нибудь по правилам делает!? Она чувствовала, как к злости на неуловимость мальца примешивается восхищение.

Всё. Варианты исчерпаны: остаётся только мчаться в офис, бросать в разведку некомпетентных разленившихся увальней, рыскать самой…

В начале двадцать второго, попав при выходе из автобуса под ливень, она поднялась на третий этаж офиса. Но только для того, чтобы со всеми вместе помчаться в подвал, в гараж. Четыре скудоумных оболтуса восьмого-девятого уровня, желая выслужиться, устроили самоволку. То есть, так это было преподнесено. Причём это дурьё снабжали известным, в том числе, и агентурными наблюдениями.

Конец. Восхищаться больше некем.

Она уже не стала кричать. Неведомо как сколотивший себе группу, снова пересекший город, ранивший оперативника, ушедший прямо из рук квартета середнячков, он всё-таки погиб.