Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 32)
25. Привлечённые
Его считали занудой. Даже Лёха.
Различие было в том, что Лёха произносил это слово в его адрес хоть и в шутку, но с отчётливой ноткой уважения. Потому что ничто, кроме занудства и упорства, не смогло бы помочь взять четвёртый уровень за два года. К тому же глава отдела отчего-то сильно недолюбливал всё семейство Менабде.
Сейчас Лёха отступил на шаг и поднёс рапиру ко лбу.
— Вах, я труп, — утомлённо констатировал Лёха. — А мне ещё на дежурство вечером тащиться…
— Как скажешь, — ответил Вахтанг, пожав плечами. — Митяя подменяешь?
— Ага…
Лёха вытер пот футболкой и пошёл в душ. Вахтанг подобрал брошенную на лавку рапиру, вогнал её на вешалку и отправился следом. Сегодня что-то не хотелось ни метать ножи, ни стрелять из лука.
— Вах, всё-таки ты головою скорбный! — перекрикивая шум воды, сообщил Лёха.
— С чего ж сейчас-то? — спросил Вахтанг без особого интереса.
— Разбирать запросы по типам — по-моему, пустая трата времени.
— Каждый принятый запрос — это своя история, это люди, обстоятельства! — настойчиво возразил Вахтанг. — Это истории успеха! Смотришь всё по человеку — и то, что надо — как на ладони! Потом берёшь одну, начальную, которая дала ему первый рывок по карьере сделать. И смотришь похожие…
— Только тебе могло в голову прийти… — Лёха усмехнулся.
— Значит, только я быстро
— Кстати, как успехи?
— Я не тороплюсь: я же один такой зануда…
— Тогда смотри вот, что я нашёл! — выключив душ, Лёха пошёл к своим вещам с полотенцем на бёдрах и достал блюдце. — Интересно, что скажешь.
— Прочтешь? Я пока помоюсь…
Пока блюдце просыпалось, Алексей оделся. Затем выбрал последние запросы и сообщил погромче:
— Запрос известного. Требуются низшие чины трёх гильдий. Там-парам, секретность по гильдии и заказчику… о! по заказчику — высшая! Так, золотых гор не обещают, туманно намекают на длительную работу. Заказчик неизвестен, запрос составлял бродяга. Что скажешь, Вах?
— Навскидку двоих помню, которые похоже начали, — собиратель историй явно заинтересовался. — Калинин взял пятнадцатый уровень в двадцать восемь лет, Халиков — в двадцать семь.
— И чо, пойдёшь?
— А зачем я тогда всё собирал!? Конечно, пойду! И тебе советую. Там количество мест указано? — спросил он с беспокойством.
— До пяти персон. Вот прямо так и пойдёшь? с первого объявления?
— А чем оно хуже второго или третьего?
— Ладно, лови свою удачу, — Лёха пожал плечами и отложил в сторону блюдце. — А я, пожалуй, не стану в эти игры играть.
— Ну и зря, — сказал Вахтанг, включая душ. И, перекрикивая шум воды, добавил: — Не закрывай объявление! Я отмечу приём!
— Как скажешь! — крикнул Алексей, качая головой.
Вахтанг вышел из душа через три минуты и отметил заказ
Анна Ильинична, крупная светловолосая дама в светло-зелёном халате и в туфлях на низкой подошве, лекарь десятого уровня, просматривала карточки новых больных, когда раздался стук в дверь и сразу оборвался. Нетерпеливый, недисциплинированный гильдейский практикант-реаниматолог влетел в кабинет.
— Ан'Ильиньшна, разрешите на обед?
— Пётр, стучать в дверь, чтобы
— Но ведь уже… — принялся протестовать практикант.
— А я, между прочим,
— Да, к-конечно.
«Гадкая старушатина! — подумал Пётр и уселся к терминалу, вмонтированному в соседний стол. — Ну, ничего: тут, небось, как обычно, два инвалида да один пуховый платок. Из-за неё я буду на обед опаздывать!? Щас!»
Инвалидов не оказалось, но старушки наверстали недостачу клиентов. Пришлось отправлять на печать все три истории болезни, сверяться с графиком сдачи анализов Заречной Клиники, с расписанием приёма, с уже записанными пациентами…
Только к половине пятнадцатого Пётр, недобрый, как беременная акула, проверил
И тут Пётр обратил внимание на время: в семнадцать с половиной, в центре города! Это ж отличный предлог сбежать пораньше с опостылевшей практики! Лекарь тут же пометил заказ как
— Анна'льиньшна, я закончил со стационарными.
— Что ж, хорошо, — начальница глянула на часы и удивилась: — Ой, а времечко-то летит! Ступайте тогда покушайте, да возвращайтесь: надо…
— В-вы знаете, тут заказ поступил, — заметил Пётр извиняющимся тоном. — Мне рекомендовали принимать заказы, ну… знаете…
— И с чем же вы хотите
— Тут… — «Вот зараза! Знает же, какой вопрос задать! И в голову-то ничего не приходит. С другой стороны, с неё станется проверить…» — Запрос известного, по всем трём гильдиям, как раз для младших…
— И возможен наём на длительное время?
— Да… — слабо ответил стажёр, понимая, что зря про это заговорил. Но, опять же, не говорить — совсем странно получается: словно он действительно хочет свободно вечерком пошататься да ещё и денежек заиметь.
— Пётр, я уже говорила вам… — наставница безнадёжным тоном разочарованной воспитательницы начала, было, тираду, но бросила. — Говорила я вам, что, при вашем апломбе, вы, уж извините, не самый квалифицированный стажёр. Вдобавок, с крайне несерьёзным отношением к работе. И, судя по всему, полагаете, что жизнь вам позволит менять работодателей, как перчатки?
— Я так не полагаю…
— Значит, вам нужно непременно проверить память, а то и сразу пройти курс ментальной терапии! На сегодня вы свободны. Я прослежу, чтобы бухгалтерия за этот день вам начислила две трети положенного оклада. Спешу заметить, что я ещё весьма мягка и терпелива: я не стану давать негативных отзывов о вашей работе.
— Спасибо.
«Старая грымза! Шантажировать она меня будет. Ха! Всё у меня будет, бабушка! Хоть упишись в отзыве: плевали нормальные люди на твою писанину!»
— Засим, не смею вас доле задерживать. Вас, несомненно, ждут лёгкие деньги и блистательное будущее!
«Каркай, старушка, каркай!» — думал лекарь, выходя к столику приёмного покоя.
Дверь захлопнулась, и он не услышал, как наставница печально и брезгливо пробормотала:
— Безнадёжный случай. Эти глупые мальчики всё думают… — лекарша махнула рукой. — Ах, не стоят они твоего внимания, Анна Ильинична… — и вернулась к своей бумажной работе.
Девичник удался. Она повеселилась, даже будучи организатором. И Митька молодец — не подкачал. И подвальчик удачно подвернулся — как специально для таких бурно-келейных мероприятий. Даже то, что от Катькиных денег ей достались всего-то четыре сотни, не портило настроения. В общем, только один вечер работы. Ну, да: ещё пара репетиций с танцором Митяем, согласования с кафе, декорации… в общем, на самом деле,
Но главное — Катькины счастливые глаза! И, кстати, опыт.
В двадцать лет замуж. Куда она так торопится!? Женька не раз задавала этот вопрос и себе, и ей. От неё ответ был неизменен: «Он —
— Эх, Катька, Катька! — с этими словами Женя поднялась с постели сегодня чуть за полдень. — Ну, удачи тебе, подруга!
Велимир, Катькин жених двадцати четырёх лет, боец шестого ранга, красив и представителен. И самовлюблён. Но это уж личные Женькины наблюдения. Говорить это подруге можно было, пока у той здравый смысл ещё не отшибло окончательно. Но тогда Женька парня этого не знала, а сейчас уж — увы. Улетит птичка певчая за суженым в своё Балаково — и поминай, как звали.
Пропищало брошенное заряжаться блюдце: кто-то захотел пообщаться. Расплатилась она вроде как со всеми. Значит, либо Катькины «спасибки», либо… О! батяня может стучаться! Аппарат зарядился, так что Женька спокойно отцепила блюдце от зарядника и уселась обратно на кровать, сложив ноги калачиком.
Точно: в нижнем правом углу экрана мигает лысеющая голова отца. Женя дотронулась до экрана, и голова уехала влево и вверх, выкатив короткую строчку:
П! Н, только проснулась.