Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 23)

«Парень». Как-то странновато прозвучало это слово от дамы за сорок. Однако хотелось продолжить изыскания, а не слушать её откровения.

— Благодарю за беспокойство, но у меня и вправду всё хорошо.

— Ну ладно. А то у меня аптечка есть, — ответила Амелия и с той же счастливо-мечтательной улыбкой вернулась за стойку.

Сжатые кулаки. Он — маг. И он очень чётко, с понятной злостью осознаёт, что магов сдали. Кто-то позволил народному гневу вылиться на них! Кому это может быть выгодно? Наверное, всем понемножку: сбили напряжённость, нашли козла отпущения. Но особенно — Ордену: он родился из этой гнусной клеветы!

Что бы ещё посмотреть? Нельзя полистать странички о магах — так можно об Ордене! Впрочем, нет. Будь он на месте Орденских умников, обязательно бы ставил на заметку людей с такими информационными запросами. Охотнику положено бояться стать дичью. Тем более что дичь, по идее, зубастая. Так что лучше оставить такое любопытство. На время, пока совсем не припрут обстоятельства.

Автоматический информатор сообщил, что осталось шесть минут оплаченного времени. С избыточным любопытством тоже не следует светиться, так что последний быстрый запрос — и баста.

О! Историю Самары-Парижа, например, глянуть можно! Вполне невинная тема.

Век назад жизнь в городе текла, как по писанному, знакомым, незамысловатым образом: торговля, мелкое производство, железная дорога, порт. А ещё были все основные гильдии: магов, бойцов, лекарей и воров. И вот, восемьдесят лет назад население в городе удваивается. Через десять лет удваивается снова. В пятидесятом закрывается гильдия магов, а через год открывается и сразу же начинает активную работу Средневолжская провинция Ордена.

Маленькая революция. Виктор смог сдержать непроизвольное сжатие кулаков. И через секунду горько усмехнулся, представив, что вот так же сжимал кулаки офицер царской армии Турбин.

Система предложила оплатить следующий час работы, и, когда пользователь отказался, вежливо попрощалась. Виктор встал, прошёл к стойке, с улыбкой кивнул вновь заскучавшей Амелии и вышел в пустоту чистого, в меру прогретого полуднем воздуха.

Пустынная улица. Парочка стариков идёт по своим пенсионерским делам, женщина ведёт за руку девочку лет трёх. Мягко и почти бесшумно отъехал от остановки автобус, подобный великану, давшему зарок с сего дня внимательно смотреть под ноги. Длинный фургон прошепелявил шинами по другой стороне дороги и неспешно скрылся за поворотом. Две легковые машины изо всех сил делают вид, что никуда не торопятся, потому очень тактично следуют гуськом со скоростью не выше полтинника.

Что за сонное царство? Где кипение жизни большого города? Вспоминаются мамины рассказы о режиме Андропова, о борьбе с тунеядством: все работают, на улицах ни души. Досадно сознавать, что при таком раскладе парень двадцати лет смотрится белой вороной…

Виктор зашёл во дворы. Та же чистота: дорожки под деревьями, ровненькая травка на газончиках, акации да платаны. Порыв ветра ворвался в идиллию. Из-за дома выскочил хоровод срезанных с газона травинок, но через три секунды рассыпался под строгим взором дворового порядка. Повеяло прохладой, макушки старых акаций снова зашумели и пригнулись в ожидании дождя.

16. Печаль и утешение

Элеонора сидела у постели подруги, пока ту не сморил сон. Неудача обессилила Лиру, но душевная усталость и чувство тяжелейшего поражения не давали ей уснуть ещё три часа. И подруги разговаривали, пока больная волшебница не задремала.

Как же всё глупо вышло!

Надо рассказать Альфреду о неудаче. Он, конечно, не станет никому выбалтывать. То, что он сообщил молодому магу, Викки — не в счёт.

Викки — просто находка! Никто в Гильдии и не догадывался, как им повезло, когда четыре года назад лодку с полуживым молодым магом проносило мимо их подводной норы.

С ним защита старой Гильдии возросла многократно! А главное: дежурство в охранении стало просто времяпрепровождением для пары человек, а не утомительной совместной работой четырёх боевых магов. Именно он наладил прочные и постоянные связи с ближайшими городами и сёлами. То, как он брался за дело, как всё у него спорилось, как он сочетал простейшие заклинания во что-то невообразимо полезное… — от его смелости, предприимчивости и удачливости старые маги только восхищённо разводили руками, дивясь, почему это не пришло в голову им.

Покойный Бенджи всерьёз считал, что с Викки придёт предсказанное избавление от Чёрных. Какая горькая ирония: именно старый лекарь стал первой жертвой чёрной пневмонии.

Волшебница вздохнула и аккуратно поднялась с кровати: Лира уснула.

Новая комната. Опять же, вырванная у реки не без помощи Викки. Полностью защититься от сырости на глубине двадцати метров почти невозможно: надо выходить наружу, в тёмную мглу воды. На такой глубине никто не хочет даже пытаться что-то делать: слишком опасно. В большом мире есть акваланги, но пока их приобретение — только прожект. Даже у Викки что-то не ладится. Оно и понятно: заметная закупка получится, а привлечение внимания — даже подозрения! — это совсем не то, что нужно магам-изгнанникам.

Мысли Элеоноры ушли к её давним ученикам: Дима, Антон, Жора, Миша. Тогда дело вызова — Трёхпалая птица — было популярно. В светлых кельях могучей Гильдии рождались претенциозные планы по овладению наследием Люция за счёт привлечения молодых светлых умов из других миров. Использование одного из последних заклинаний Великого и чуть более позднего дара Хранительницы Времени стало уделом троих избранных высших магов. Тоже молодых: им троим было меньше шестидесяти.

Какая досада, что к старости разум так окостеневает! С другой стороны, поиск, ведшийся на свой страх и риск, стал отражением их глубочайшего отчаянья. В этот раз они решили дать ученику полную свободу, ограничив только блокировкой.

Маги считали овладение силой Письма неким сумасшедшим призом, с которым удачливому волшебнику откроются все двери, глубины мироздания, тайны самой высшей, почти запретной магии! А этот пострелёнок просто взял в руки Письмо… как какую-нибудь инструкцию по низшей алхимии — и совершил невозможное: взломал блокировку.

Лира привязалась к парнишке, что неудивительно. Его фокус с блокировкой мог привести к смерти. Но заклинание переноса, отзыв от которого всё же пришёл, вяжется с живым телом! Значит, мальчик жив! Когда волшебницы добрались до этого вывода, Лира расплакалась от счастья.

Но всё случилось слишком быстро. Никто не мог предполагать, что малыш доберётся до силы четвертого уровня и превзойдёт его — всего за четыре урока. Никто не мог предполагать, что перенос сработает меньше, чем через неделю! И вот, ученик за тысячу с лишком вёрст от них, в центре Парижа. Совсем один, без указаний о том, что делать, как добраться до Гильдии, как получить ту помощь, которую они жаждут ему оказать. И Викки развёл руками: скрытная экспедиция в Париж чересчур опасна.

Хотя бы в Ахтубинск выбраться! Какая жалость, что Миша больше не желает помогать Гильдии! Раньше он дружил с Димкой, а Димка как раз в Париже!

Подругам оставалось только надеяться. Надеяться, что малыш доберётся до Димки, что тот расскажет ему, где его ждут. Уповать на то, что в своих поисках этот талантливый сорванец не попадётся в лапы Чёрных. Только немыслимая цепь удач и счастливых совпадений смогла бы привести мальчика в Гильдию. Как же плохо подготовилась Трёхпалая Птица!

С другой стороны, что они могли сделать без разрешения архимага? И без помощников на суше даже доехать к месту выброса крайне затруднительно! Как же мало им выдалось времени…

Элеонора снова вздохнула, подошла к тяжёлой двери, тихонько приоткрыла её, проскользнула в коридор и беззвучно затворила. По коридору не плясали весёлые тени иллюзий: обе подруги их не одобряли и не устанавливали. Только сыроватый, регулярно очищаемый от грибка старый кирпич. Сделанная Викки два года назад вентиляция тихо ухала, выгоняя сырой воздух глубин, заменяя его влажным веяньем с поверхности реки.

Вечером — дежурство. С Альфредом. Он год назад признался, что подхватил чёрную пневмонию. Старого лекаря-мага осознание этого факта, которым он немедленно и честно поделился с любовницей, подстегнуло на дальнейшие исследования мерзкой напасти, унесшей жизни уже троих волшебников. Пока удалось узнать, что болезнь распространяется с чёрной плесенью, в которую вцепилась некая особо зловредная форма синей водоросли. Отчасти и поэтому две волшебницы не жаловали иллюзии: соскребать чёрную дрянь куда проще, если перед глазами не мелькает кисея приятного глазу обмана. Бедный дорогой Альфред, кашляющий до крови по ночам. Сколько им осталось быть вместе? Год, два?

Об их романе знали уже все четыре десятка волшебников. Аристарх презрительно кривился, кто-то усмехался за их спинами: мол, нашли друг друга старички. Были и те, кто относился спокойно, даже с долей одобрения.

Сейчас, ещё до дежурства, ей нужно его утешение! Альфред, всепонимающий, ласковый друг. Полторы сотни лет, со времени создания Трёхпалой Птицы, они кружили друг вокруг друга, как Земля и Луна. И вот, у них осталось так немного времени, чтобы быть вместе.

Волшебница поднялась на один этаж по бетонной лестнице. Центральные трубы вентиляции о чем-то переговаривались.