Валентин Искварин – Естественно, магия (страница 116)
— Это почему пулемёты хуже ракет?
— Ракеты единичны, а пули… их много, они, наверняка, имеют порядочную пробивную силу. Могут достать до двигателя или до топлива. А ставить мощные щиты на весь корабль — и мозги вывихнуть недолго.
Виктор вгляделся в то, что происходило рядом с тонущими остатками двухпалубника. Пара катеров подошла и, надо думать, сейчас вылавливала живых везунчиков. А остальные… Пара корабликов сверкала кормой, уносясь восвояси. Остальные решили руководствоваться принципом «военные живут, чтобы стрелять».
Может, он всё-таки переборщил, играя в слепую судьбу с Чёрными? Тоже, небось, оперативники, согнанные с бору по сосенке незрячей волей начальников.
Но это запоздалое милосердие было встречено ещё одной бурей яростного протеста.
Сволочи все! Ни удержать не способны того, что есть, ни нормально договориться! Только сдают свои пешки, сидя в столице в кабинете на пятнадцатом этаже! И оперативники — жадное быдло, тупые карьеристы! Какая тут жалость?
И то правда, если вдуматься, — согласился Виктор с гневным внутренним голосом, пуская «Пегаса» в галоп. А вот, кажется, и торпеды.
Послушные чайки устремились за добычей. И у них есть свой минус: с полной скоростью яхты им не тягаться. Но… вот, первый взрыв. Второй… катеров шесть, залп дали, кажется, все, так что будет дюжина торпед. Восьмой, девятый…
— А мы не достаточно ли уклонились с их курса? — спросил Танк, следя за взрывами.
— Не удивлюсь, если на торпедах есть самонаведение.
— Тогда… — чуть испугано начал боец.
— Держись! — ответил Виктор и дал ускорение, одновременно выпуская турбину и крылья. И корректируя курс.
— Эй! Мы на отмель идём!
На какую дистанцию рассчитано топливо в торпедах? Какая у них максимальная скорость? Нет уж, лучше на себе не проверять. «Пегас» взлетел. Невысоко, как водится, но темпераментно: взвыл вынырнувший винт.
— Вот так потихоньку и полетим, — сказал Виктор, выключая водный двигатель.
Корабль прошёл метров сорок над косой, когда позади на мелководье прогремели взрывы последних торпед. Танк с облегчением рассмеялся.
— А впереди вертолётики… — пробормотал кудесник. — Куда будем от них прятаться, если не удастся сбить ракеты?
— Может, сразу на них всю стаю натравить?
— Да уж. Вторгаются в наше воздушное пространство по всему миру…
Птицы летели неспешно, а потому оказались вне досягаемости для приказов. Пришлось снова приводняться за косой, дожидаться, рисковать словить торпеды от катеров, шедших курсом перехвата.
— Витька, это, кажется, ракеты!
— Не кажется!
Три слоя щитов, благо атака с носа: есть возможность с рубки прикрыть от попаданий весь корабль. Внимание не бесконечно, и вылетающие с бортов дротики сбили далеко не всё. Взрывная волна встряхнула корабль, звякнули и потрескались стёкла.
— А может, пошли уже отседа? — крикнул Танк, отстёгивая ремень безопасности.
— Точно! Пора. Только сейчас замену нам притащу. Давай разгоняйся! — приказал Виктор и
Тела на полу. Молодая женщина. Рядом — мужчина лет тридцати. Запах разложения уже наполнял каюту, пока холод морозильной камеры постепенно оставлял трупы. Михаил отлично понял просьбу: мертвецы были одеты.
Виктор не стал рисковать промахом с телепортацией в ускоряющемся объекте и
— На их месте могли бы оказаться мы… — произнёс он, выбивая дверь. — А на чьём месте могли бы оказаться они?
Уже ни на чьём. Мрачный внутренний голос не признавал сослагательного наклонения.
О чём они думали в последний момент? Какие у них были планы на вечер? На следующий день, год?
А не всё ли равно? Стоит ли думать о несбывшемся?
Может, и не стоит. Но лучше уж давать чему-то сбыться, если есть возможность! А ведь она есть. Можно прямо сейчас всё свернуть — и отдать корабль на растерзание врагу.
И больше не рисковать своей шкурой…
— Ну, наконец-то! — крикнул Танк.
Ответ Виктора заглушил грохот новых взрывов. Он уронил тела на пол.
К чёрту птиц! Пусть убьются об какое-нибудь дерево несчастные смертницы. Или даже лучше: натравить их на «Пегаса»!
Довольно плодить трупы. В этом больше нет смысла. Разве только оставить ещё один незаконченный манёвр для убедительности…
Виктор бросился к пульту, запустил выход турбины и крыльев. Не дожидаясь, пока турбина вылезет, толкнул вверх ручку контроля её мощности.
— А теперь — пошли! — заорал кудесник, пытаясь перекричать грохот взрывов.
Танк послушно вскочил. Свист ветра в кабине, лишённой стёкол, усилился: защита поддавалась. Виктор одел себя и товарища общей сферой щита.
— При приводнении тряханёт!
Боец кивнул. Всё. Прощай, «Пегас»!
Километра четыре на юго-восток…
107. Приземление
Шар плюхнулся в воду, вязко хлюпнул и начал вращаться. Всё быстрее и быстрее, пока Виктор от кувырканий не потерял контроль над ним, и щит не распался. К счастью, скорость уже упала километров до двадцати, и кудесник всего лишь приложился с размаху лицом и грудью об водную гладь. Инерция утащила его ещё метра на полтора в глубину.
Виктор вынырнул, радостно наполняя лёгкие свежим воздухом. Куда улетел Танк — неизвестно. Пока вертелись, как в белки в колесе, телохранитель нечаянно пнул охраняемую персону по рёбрам. После чего их траектории разошлись.
— Начальник! — раздался над рекой вопль бойца.
— Подчинённый! — заорал Виктор.
Есть своя музыка, своя приятность в этом слове. Подчинённый бултыхался неподалёку в стороне заката и, услышав отклик, поплыл навстречу.
Люди, которые от тебя зависят. Которые смотрят на тебя, ловят каждое твоё слово. Разве это не воодушевляет?
Странно. До сих пор не особенно воодушевляло. Впрочем, всё меняется. Те же люди.
Действительно: что делать с такой оравой, когда кризис миновал, и неплохо бы затаиться?
А он миновал? Хорошо бы. Надо ещё проверить, как дела в Ахтубинске. Очень уж сильны были похоронные настроения у Михаила. В остальном он пока не ошибался.
Как сказать…
— Давай ласты сделаю, чтобы плыть веселей!
— Очень кстати! — обрадовался Танк.
Плывя на спине, они в несколько минут добрались до берега. Боец выбрался на песок и вытащил клинок из ножен, проверяя его сохранность.
— И всё-таки ты сумасшедший, Витька.
— Альтернативно мыслящий, — Виктор усмехнулся. — Но приводнение на скорости надо будет отрепетировать.
— Без меня, если можно, — Танк хохотнул и поднёс перстень к губам. — Настя, как там у вас?
— Живы! — радость в голосе лекарши была какая-то горьковатая. — У нас всё плохо. То есть, не совсем всё…
— Через минуту будем, — холодно отозвался Виктор. Ордену всё же хватило подлости навалиться на базу Узурпаторов. Выжившим Чёрным будет, о чём пожалеть!
Вечер в мокрой одежде среди волн, песка, ив и осин. Уже здесь прохладно и не очень уютно. А там — снова неведомые беды. Виктор почувствовал усталость. Постоянная концентрация на разрозненных объектах, чувство опасности — подтачивают и силы, и волю.
Внутренний голос порекомендовал расслабиться и не торопиться. Виктор даже удивился тому, насколько апатичным и бесчувственным стал этот незримый советчик. Из мстительной пчелы он разом превратился в сонную дрозофилу!
Ну уж нет! Пусть и нескоро, в меру возможностей, но надо двигаться: кудесник продолжает оставаться решающим аргументом в противостоянии Ордену, и никакие самые расчудесные кудели не сравнятся с фактором личного присутствия.