Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 2 (страница 6)

Внизу, за изгибом склона, хрустнул снег.

Я медленно поднялся.

Уходить просто вниз уже было поздно.

Сначала нужно было сделать так, чтобы чужие следы пошли за мной.

Глава 2 — Охота

Следы шли к завалу.

Я присел на краю снежной полосы и коснулся ближайшего отпечатка пальцами. Широкая ступня продавила наст почти до камня. Пять коротких выступов расходились веером, а по центру тянулась узкая борозда, будто подошву пересекал твёрдый гребень.

След был свежим.

Снег по краям ещё не успел осыпаться. На дне блестела вода, выжатая тяжёлой ногой и сразу схваченная морозом. Следующие отпечатки уходили вверх, к тоннелю, где за камнями оставались Лада и остальные.

Я поднял голову.

Склон был пуст. Серые скалы, грязный снег, тонкие языки тумана. Ветер тянул пепел с долины и быстро стирал запахи, но не мог скрыть то, что проходило через камень.

Я прижал правый корень к породе.

Сначала услышал только воду. Она двигалась внутри горы длинным неровным шорохом. Потом пришёл слабый двойной удар. Пауза. Ещё один.

Шаги.

Не человеческие. Слишком тяжёлые и слишком редкие. Два источника шли выше по склону, иногда расходились, затем снова сходились. Один держался ближе к каменной стене. Второй двигался по снегу и каждые несколько десятков шагов останавливался.

Я почувствовал короткую дрожь, похожую на касание металлической пластины к камню.

Они проверяли направление.

До входа им оставалось меньше получаса. Возможно, меньше. После обвала гора проводила звук хуже: трещины дробили колебания, вода глушила часть ударов. Но ждать, пока следопыты подойдут ближе, было нельзя.

Я посмотрел на завал.

Вернуться внутрь я не мог. Предупредить людей — тоже. Даже если они услышат удары снаружи, они не поймут, что к ним идёт охота. Если начнут двигаться или отвечать по камню, только помогут тем, кто их ищет.

Значит, следопыты не должны были дойти до входа. Охота просто развернулась в обе стороны.

Плечо ныло после обвала. Левая голень держалась на внутренней перемычке и кабельной петле. Правый корень после регенерации стал чуть короче, а запас внутри тела напоминал пустой мешок, из которого уже вытрясли всё полезное.

Против двух разумных противников я располагал мокрой одеждой, двумя ампулами и характером, который давно следовало признать медицинским осложнением.

Я снял перчатку.

Свежий рубец пересекал ладонь от основания большого пальца к запястью. Кожа уже стянулась, но под ней оставались горячие, рыхлые ткани. Я провёл ногтем по краю раны.

Боль была резкой и чистой.

Кровь выступила сразу.

Тело отозвалось голодом. Разделяющие камеры сжались под рёбрами. Корень у ладони дёрнулся вслед за мышцами, но я удержал его и размазал кровь по ледяной стене.

Тонкая красная полоса потянулась вниз по склону.

Не слишком много. Достаточно, чтобы запах сохранился под ветром и был заметен существу, которое умело искать тёплую добычу. Я оставил ещё несколько капель на снегу, затем пошёл в сторону от тоннеля, выбирая каменные участки.

Каждые десять шагов правый корень бил по породе.

Не сильно. Два удара, пауза, ещё один. Неровный ритм уставшего человека, который цепляется за стену и пытается уйти. Если следопыты чувствовали вибрации так же хорошо, как показывали их остановки, они должны были заметить новый, близкий источник.

Через несколько минут ответ изменился.

Шаги замерли.

Я лёг на снег и прижал ладонь к плите.

Один из следопытов ударил по камню. Не ногой. Чем-то твёрдым и полым. Колебание прошло через склон и вернулось слабым эхом от трещин.

Потом оба повернули.

Они пошли по моему следу.

Я выдохнул.

Первая часть плана сработала. Обычно именно в этот момент план начинал мстить за излишнюю самоуверенность.

Ниже склон рассекала ледяная ложбина. Летом по ней, вероятно, шла вода. Сейчас поток замёрз неровными волнами между чёрными стенами. В центре лёд провалился, открывая узкий разлом. Тёмная щель уходила вниз так глубоко, что я не слышал дна.

Место подходило.

Ложбина сужалась перед разломом. Слева нависал ледяной карниз. Справа каменная стенка поднималась уступами. Если заставить одного противника войти снизу, а самому держаться у карниза, можно было обрушить лёд ему под ноги.

Если лёд обрушится.

Если противник пойдёт туда, куда мне нужно.

Если второй вежливо подождёт своей очереди.

Слишком много «если». Значит, это был настоящий план, а не мечта.

Я спустился в ложбину и изучил лёд корнями. После обвала камень ощущался иначе. Я различал не только твёрдую поверхность, но и слабые линии под ней. В ледяном карнизе шли три длинные трещины. Две заканчивались у стены. Третья уходила под снежную корку к самому разлому.

Я нашёл точку, где тонкий слой держался на одном замёрзшем ребре.

Удар туда мог обрушить край.

Но стоять рядом было опасно. Если карниз пойдёт не вниз, а вдоль трещины, я полечу вместе с противником.

Я закрепил левый корень в щели над разломом. Правый протянул к ледяному ребру и лёг на него, не повреждая. Потом поднялся на противоположный склон и оставил на стене ещё один кровавый мазок.

След заканчивался у разлома.

Я спрятался за выступом выше.

Ждать пришлось недолго.

Сначала пришла вибрация. Чётче, чем раньше. Каждый шаг отдавался в подошвах слабым толчком, а через корень я различал перенос веса. Первый следопыт двигался тяжело и ровно. Второй шёл легче, иногда касался стены длинным предметом.

Потом я их увидел.

Они были ниже человека, но шире в плечах. Короткие туловища закрывали пластины серого материала, похожего на кость, пропитанную металлом. Головы прятались под вытянутыми масками без глазных прорезей. От висков масок отходили тонкие дуги, касавшиеся воротников.

Передний нёс длинный крюк. Не копьё: конец оружия изгибался назад и был заточен с внутренней стороны. Второй держал короткую рукоять, от которой к поясу уходила свёрнутая цепь.

Они не разговаривали.

Передний остановился у первой капли крови и прижал свободную ладонь к снегу. Пальцы были длиннее, чем следовало ожидать по отпечаткам ног, и состояли из четырёх толстых суставов. Кожа между пластинами на руке меняла цвет: серый стал тёмно-синим, затем вернулся обратно.

Второй коснулся металлической пластинки на груди. Та мигнула слабым белым светом.

Свет был мне знаком.

Не сам прибор — принцип. Аварийный индикатор человеческой техники использовал похожую частоту мигания: короткий импульс, пауза, проверка ответа. Местные встроили найденный блок в своё снаряжение. Они не понимали сообщения, но научились идти на источник.

Пластинка светилась в сторону тоннеля.