Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 30)

У меня же, при работе в одиночестве, только время летит быстрее. И об этом не забывает упомянуть наш врач.

— Ну что, голубушка, все дела на сегодня сделали? — Серафим Степанович, в своей манере, заходит в палату незаметно и обращается так громогласно, что я даже вздрагиваю.

— Не все еще закончила, — совершенно не задумываясь о времени признаюсь я. — Дел еще много, кажется, что все никак не переделаю.

— Сегодня точно не переделаете, — хмыкает мужчина. — Время-то позднее. Пора и по домам расходиться.

— Как пора?! — спрашиваю, а у самой сердце так и заходится от тревоги. — Разве уже вечер?

Подтыкаю край салфетки и заканчиваю перевязывать солдата. Сразу хватаюсь за дневник, чтобы не дай Бог не забыть его.

— Вечер уже, голубушка, вечер. Отдыхать идти пора. А то завтра не сможете работать, а желающих к вам под нож попасть, знаете, как много?

— Желающих? — не понимаю, серьезно он говорит или шутит.

— Конечно, желающих, — улыбается врач. — Про вас, Анастасия Павловна, по всему госпиталю уже слух идет. А может быть и по всей армии. Солдаты говорят, что руки у вас золотые. Как ни дотронетесь, все легче становится. Словно руками своими саму жизнь возвращать способны.

— Ну, это они сильно преувеличивают, — пытаюсь оправдаться, но знаю, что в этом нет смысла.

От слов врача только тревожнее становится. Ведь если к нападению на меня причастен сам император или кто-то из приближенных к нему, значит до них тоже слух дошел. Значит теперь ко мне еще больший интерес появиться может.

— Сильно или не сильно, а работы у вас теперь много будет, — качает он головой. — Того и глядишь, меня самого без работы оставите. Ну да ладно. Сейчас не про это. Сейчас идти надобно. Время-то вон, какое позднее!

— И то правда, — соглашаюсь, проглатывая тревогу. Все равно никак этого не изменить. — А патруль-то будет у моего дома?

— Будет, — успокаивает он меня. — К одиннадцать подойдут. А прежде я вас покараулю. Чай, со мной никто вам навредить и не сможет.

— С вами точно не сможет, — не могу с ним не согласиться. Мне кажется, что Серафим Степанович одним ударом любого побить сумеет.

Собрав инструмент, направляюсь домой. Вместе с врачом идти оказывается не так страшно, как одной. Но все равно где-то в глубине у меня сидит необъяснимый страх. Будто бы нас кто-то поджидает.

— Необычная вы девушка, Анастасия Павловна, — стоит нам только выйти из госпиталя, затевает разговор Серафим Степанович. — Вроде бы и польза, когда вы рядом, а вроде бы и опасность с вами в ногу идет.

— Да разве со мной опасность идет, — возмущаюсь я. — Преследует она меня, а я никак убежать не могу.

— А может быть и не нужно никуда бежать? Может быть нужно лицом к лицу ее встретить?

— Так страшно ведь! — представляю, как с вором лицом к лицу встану, так мурашки пробегают по спине. И не важно, кто этот самый вор. Все равно не по себе становится.

— Страшно-то оно всегда страшно. Да вот только никогда еще опасность сама собой не отступала, — продолжает Серафим Степанович. — Может, нам сейчас хорошо бы столкнуться с обидчиком вашим, да скрутить его в бараний рог. А там и проблем поубавится.

— Боюсь, как бы он не оказался больно сильным, — боюсь такого настроя врача. По нему, конечно, видно, что он из крепких, из деревенских. Но все равно страшно.

— А он пусть только появится, там и посмотрим, сильный он или нет, — рычит врач.

Похоже, что мужчина настроен воинственно. То ли оттого, что мне смертью угрожали, то ли оттого, что его к этому делу приписали. Хоть и косвенно.

— Пусь уж лучше не показывается, — произношу я, а сама уже всматриваюсь в темный силуэт моего дома. Пытаюсь рассмотреть, нет ли там кого.

Но в темноте наступающей ночи ничего не видно. Все вокруг сливается в одно темное пятно и лишь местами из этой тьмы вырываются еще более темные силуэты.

А дом тем временем приближается. И чем ближе он становится, тем мне становится страшнее. Неизвестность давит на меня сильнее, чем сам факт опасности.

— Темно, хоть глаз выколи, — хмыкает Серафим Степанович, когда мы оказываемся на крыльце. — Ничего не видать.

— Сейчас свечу зажгу, — захожу в дом и наощупь нахожу оставленную в прихожей свечу.

Пара щелчков огнива и небольшое тусклое пламя выхватывает из тьмы окружающее нас пространство. Но, к счастью, никого в нем нет.

— Пойдемте на кухню, там лавок больше, — предлагаю я.

Но Серафим Степанович придерживается другого мнения.

— А что же вы, Анастасия Павловна, не сказали, что у вас окно разбито? Я бы в миг кого подрядил… — врач заходит в нашу комнату, но тут же с грохотом падает на пол.

А я только и успеваю заметить, как за мгновение до того справа от него мелькает чья-то тень.

Глава 48 Нападение

— Так и знал, что ты вернешься, — доносится из темноты кажущийся мне знакомым мужской голос.

Но кто он такой? Почему он так вальяжно ведет себя со мной?

— Что вам нужно? — всматриваюсь в темноту, но никого не вижу. Мужчина остается во тьме и не спешит показывать себя.

— Честно говоря, я думал, что ты умнее Анастасии Павловны, — оставляет он мой вопрос без ответа. — Если бы она не была такой глупой, если бы не стала прятать от меня дневник княгини Стырской, она бы до сих пор оставалась живой.

— Выходит, что я допустила ту же ошибку? — поняв, что Серафиму Степановичу ничего не грозит и мужчине нужна только я, пячусь назад.

Не знаю, что я смогу противопоставить профессиональному убийце. Но ведь лучше попробовать сделать хотя бы что-то, чем просто взять и сдаться.

Вспоминаю про лежащий на кухне нож. Помню, что он лежал на столе и думаю, что никуда деться он не мог. Значит нужно добраться до него. А там будь, что будет.

— Ты взрослее, умнее, но… ты увлеклась сохранением тайны, которая в действительности никак тебя не касается. Ты помешала мне забрать дневник по-хорошему и теперь мне придется тебя убить.

— Но если тайна действительно меня не касается, почему же тогда дневник достался мне? — делаю еще шаг назад и едва не падаю, споткнувшись о порог кухни.

— К сожалению, Анастасия Павловна успела спрятать дневник и мне не удалось заполучить его, — судя по звуку, мужчина приближается. Его силуэт начинает вырисовываться на фоне непроглядной тьмы комнаты. — Точно, как не удалось заполучить и тебя!

Сказав это, мужчина выходит в коридор и предстает передо мной таким, какой он есть. И я с ужасом понимаю, что он прав. Я на самом деле могла оказаться его избранницей.

— Кадир? — произношу его имя, не в силах поверить, что это правда.

— Ялмаз Кадир — мое ненастоящее имя, — качает он головой. — Я взял его по приезду в Петербург. Мне нужно было оставаться инкогнито. Мои враги не знали, как выглядит мое лицо, но им всем знакомо, как меня назвали при рождении. Смена имени помогла мне оказаться своим среди чужих.

— Разве вы не приехали из Турции, чтобы учиться? — припоминаю известную мне информацию.

— Учиться? — усмехается мужчина. — Действительно, я приехал в Российскую империю, чтобы учиться. Вот только меня интересовали не общеизвестные науки. Меня интересовали знания княгини Агриппины Филипповны Стырской. Ее способы приготовления зелий, ее навыки.

— Но княгиня Стырская не поделилась с вами своими знаниями, — понимаю, к чему он ведет.

— Долгое время я ходил к Агриппине Филипповне и умолял ее поделиться тайной. Просил рассказать, какие травы можно применять и как с ними нужно работать. Но княгиня наотрез отказалась делиться со мной своими секретами. Она все говорила, что ее тайна передается по наследству и никому не позволено владеть ею, кроме рода Стырских.

— Может быть так оно и есть? — бросаю беглый взгляд на стол, но в тусклом свете свечи не видно, есть ли на нем нож.

— Любые знания должны принадлежать всему народу! — рычит Кадир.

Мужчина злится. Похоже, что он не любит отказы и вполне вероятно, что сейчас он зол на меня вдвойне. Ведь я не только помешала ему завладеть дневником, но и отказалась стать его женщиной.

И этим можно воспользоваться!

— Ты обвиняешь меня в глупости, но сам не менее глуп, — бросаю резко. Перехожу на личности. Сейчас я не должна демонстрировать слабость. Иначе он непременно захочет ею воспользоваться. А так, возможно, ему будет интересно продолжить игру.

— Действительно? Ты считаешь, что я глуп? — усмехается Кадир. Похоже, что он проглотил наживку. — И чем же я заслужил такое твое мнение?

— Один шаг отделял тебя от того, чтобы получить все и сразу, — говорю уверенно, с вызовом. А сама продолжаю двигаться к столу. — Если бы не желание заявить во всеуслышание право на меня, возможно, я бы выбрала тебя. Позволила стать моим спутником по жизни. И тогда этот дневник оказался бы в твоих руках. Но теперь…

— Он в любом случае окажется в моих руках! — смеется Кадир. — Ценой твоей жизни я завладею им. Я раскрою тайну княгини Стырской и стану великим лекарем!

— Великим лекарем? — переспрашиваю я, не в силах поверить в услышанное.

Только теперь я понимаю, что вовсе не составленный Агриппиной Филипповной список вызвал интерес Кадира. Мужчина не знает, какой на самом деле секрет таится в дневнике. Он хочет получить то, чего невозможно передать текстом или картинками. Он ищет то, что действительно передается только с кровью.

Он ищет магию!

— Только не говори, что ты не понимаешь меня! — фыркает мужчина. — Я слышал, что рассказывают солдаты о твоем таланте. Я слышал, как рассказывают они о твоих волшебных руках… И даже не вздумай врать о том, что дело не в почерпнутых в дневнике знаниях.