Валентин Буганов – Размышляя по дороге (страница 7)

Можно ли этому научиться, будучи уже взрослым? На мой взгляд, если нет каких-то серьёзных психопатологий, которые в принципе препятствуют развитию эмпатии и сочувствия, то ответ тут однозначно да. Тут многое зависит от среды, в которой находится человек. Это связанно с тем, что процесс обучения так или иначе будет связан с проживанием боли (зачастую в форме обиды) и гнева. И нужен кто-то, кто эти чувства разделит. Также нужен ресурс, чтобы перебороть привычку воспринимать потребности по-старому.

Последнее связанно с тем, что привычные способы удовлетворения, хоть и не соответствуют потребности, но дают некоторое облегчение. А поскольку альтернативы у человека не было, ему кажется, что этот способ наиболее (а то и единственный) подходящий и правильный. Тем более что новые способы переживания и удовлетворения требуют навыка, на обретение которого требуется время и силы.

Получается, что в идеале требуется родительская фигура. Причём принимающая и позитивно контролирующая. Этой фигурой может выступать близкий человек, психолог и даже мы сами. Последнее возможно, если в жизни был опыт положительного родителя и есть возможность на этот опыт опереться. Причём этот опыт можно «набирать» по частям. Что-то мамы, что-от папы, что-то дедушки, а что-то от сторонних родительских фигур: учителей, тренеров и т. п.

Итак, как же научится понимать себя, свои чувства и потребности? Как бы банально ни звучало, но стоит начать с того, чтобы просто слушать себя. Для этого, например, можно вести дневник чувств, в котором описывать события и связанные с ними переживания. Обращать внимание на ощущения в теле при проживании разных эмоций, искать закономерности и противоречия. Делиться печалью и болью. Искать и применять новые адекватные ситуации и экологичные способы реагирования в зависимости от своих текущих потребностей и желаний. И, конечно, обращаться за помощью и отражением к другим.

Вот такие, на первый взгляд, незамысловатые упражнения помогут превратить иррациональные неуместные желания во вполне естественные, адекватные и рациональные потребности. А когда наши потребности естественны, адекватны и рациональны, всегда найдётся способ их удовлетворить или, при невозможности их удовлетворения, прожить фрустрацию и отбросить их. Ну или отложить до подходящего момента.

«Люблю тебя или себя в тебе?»

Интересный вопрос, не правда ли? Что значит любить человека? Что значит любить себя в человеке? В чём разница и как это влияет на отношения?

Итак, что значит «любить человека»?

На мой взгляд, любить — это радоваться присутствию человека в собственной жизни, делиться с ним своим временем, радостью, печалью. И делать это безвозмездно. Когда мы любим человека, мы от него ничего не ждём, мы принимаем его «как есть». Это не значит, что мы во всём с ним соглашаемся, во всём поддерживаем. Нет. Мы это делаем там, где сами хотим, где согласны это делать. И это не значит, что мы не обижаемся на него или не злимся. Ещё как можем обижаться и злиться. При этом уважая его свободу и выборы. И уважая свою свободу и свои выборы.

То есть, если мы любим человека, мы его впускаем в свою жизнь без стремления подчинить себе, без стремления им владеть. При этом с готовностью соприкоснуться с ним, даже если это не всегда приятно, а иногда даже больно. С готовностью договариваться, стремиться к взаимоуважению. И главное, с готовностью отпустить человека, если так сложится жизнь.

Что же значит «любить себя в человеке»?

А это значит ценить его только тогда, когда он выполняет определённые требования. Например, он должен зарабатывать определённую сумму или одеваться так «чтоб перед друзьями не стыдно», или она не должна смотреть на других и восхищаться только им. Или быть хорошей хозяйкой.

Можно сказать, что в таком процессе мы воспринимаем другого как продолжения себя. Он как бы дополняет нас, наш образ. Некий аксессуар, который должен скрыть некие «изъяны»: сложность в проживании фрустрации, например, страха быть отверженным, если он(а) встретит кого-то лучше; неуверенность в себе, например, в убеждённости, что я сам(а) по себе не интересен(а), а вот если у меня будет (вставить нужное), вот тогда… Даже тоска по детству и по той маме, которая всегда была рядом тоже может восприниматься как слабость и вытесняться, давая в отношениях ростки ревности, недоверия и даже гнева.

Слово «изъяны» в кавычки я взял не случайно, так как это вовсе не изъяны — это просто раны из детства, которые мы хотели бы вылечить, но не знаем, как. И потому пытаемся их не замечать и скрыть от других посредством внешних атрибутов, которые мы заимствуем у других. Как правило, без спроса.

Таким образом, если этот процесс в отношениях превалирует над другими, то отношения становятся довольно односторонними, так как партнёр становится не более чем зеркалом , в котором мы получаем искажённое отражение себя. В особо сложных случаях человек может даже перестать замечать различия между своими партнёрами, бывшими и настоящими.

Происходит это потому, что когда-то давно, в очень раннем детстве, мама была некоторым продолжением нас, и, как волшебник, могла взмахом руки подарить облегчение и тепло. От нас ничего не требовалось. В маме мы видели себя, а она в нас — себя.

Со временем, в естественном процессе эмоциональной сепарации и накопления разности опыта матери и ребёнка, это волшебство утрачивает свою силу. Обычно к 1,5-2 годам. И всё незакрытые потребности остаются на некоторое время дефицитами, которые мы пытаемся восполнить по-старому — через материнское отражение. Только в роли матери выступает наш партнёр, который по определению не может закрыть наши дефицит таким путём, так как с самого начала имеется разница опыта.

Другими словами, когда мы говорим, что любим себя в другом, мы говорим, что важен только наш опыт, наши переживания и чувства. И это ответ на вопрос «В чем разница?»

И последний вопрос «Как это всё влияет на отношения?»

Если мы любим человека, то делимся с ним своими ресурсами по доброй воле, безвозмездно. В этом случае в независимости от того, принимает ли человек наши дары или нет, для нас исход всегда положительный, ведь мы ничего не теряем. Все наши ожидания согласуются с реальностью, ведь у него свой опыт, а у нас свой. Это позволяет выстраивать гармоничные отношения по принципу «с каждого по возможности, каждому по потребности».

Во втором случае, сам человек нам неинтересен. Нам нужна его «способность» дополнять нас, то есть давать определённый ресурс вне зависимости от его наличия. И как только человек утрачивает эту способность или отказывается от подобного взаимодействия, это вызывает гнев и раздражение вне зависимости от причины. Поэтому такие отношения — это всегда борьба за дефицитные ресурсы. Так в таких союзах оба партнёра любят себя в другом.

Важный эпилог:

Возможно, из выше сказанного можно сделать вывод, что если получилось так, что мы любим себя в человеке, то такие отношения обречены. Это не так. Это говорит лишь о том, что такие отношения требуют хорошей ревизии и работы над собой каждого из партнёра, ведь вышеописанные модели являются лишь некими крайностями (как пошутили бы физики, «сферическим конём в вакууме») и в реальной жизни в чистом виде вряд ли встречаются, а мы всегда находимся где-то между ними. Ведь на самом деле любить себя в другом тоже важно, только делать это нужно экологично, не забывая о другом, о том, что он тоже личность. Более того, только встречая себя в другом, мы с ним можем с ним соприкоснуться и понять.

Тем не менее это хороший ориентир для анализа, что мешает развиваться отношениям в позитивном русле.

Когда талант ставит подножку.

Существуют люди, которым многое легко даётся. Почти с первой попытки. Думаю, у каждого был одноклассник, которому давалась всё и сразу, без особого труда. Смотришь на таких и завидуешь.

Я часто встречал таких людей в своей жизни. Да что там, в некоторых сферах я и сам таким был. Например, я легко понимал математику, физику и химию. Но мне повезло — жизнь меня сильно ударила лицом о реальность. Будучи подростком, я очень сильно увлекался музыкой, но вот незадача — у меня абсолютно не был развит слух. Настолько, что я не был в состоянии даже гитару настроить нормально. Плюс ко всему, тогда интернета не было, поэтому всё изучалось путём проб и ошибок. Я с завистью смотрел на ребят из музыкалки. Для меня какой-то магией была даже простая блюзовая импровизация. И я учился, учился и учился, несмотря на неудачи. И научился. И даже некоторую часть жизни давал уроки игры на гитаре.

Кто-то спросит: так в чём удача-то? А удача в том, что я таким образом выработал высокую толерантность к фрустрации. В переводе на русский я научился нормально переживать неудачи, критику и учиться на ошибках. В свою очередь, я часто встречал людей, которые как раз такой толерантностью не обладали. Как правило, они были довольно талантливы. Эти таланты были разнообразны, но была одна общая черта: навыки, определяемые этими талантами, им давались довольно легко.

Впервые я обратил на это внимание именно в музыкальной сфере: часто встречались классные музыканты, техничные, но узконаправленные. И, как правило, они особо не понимали, как они делают то, что делают. Ещё одной общей чертой было то, что, если появлялось направление, где они хотели бы себя попробовать, но терпели даже мелкую неудачу, направление откидывалось, зачастую под нелепыми предлогами. Я, конечно, несколько утрирую, но тенденция прослеживалась весьма чётко. В то же время музыканты, которым давалось всё с какими-либо сложностями, были разносторонне развиты и перед трудностями не пасовали. Подобную тенденцию я наблюдал и в других сферах.