Валентин Белокрылов – Далеко в стране Колымской, или Золотодобытчики (страница 29)

После семестра и сдачи экзаменов у студентов горняков была первая производственная практика, которая должна была закончиться осенью. Владимир выбрал рудник в Забайкалье, который славился высокой скоростью проходки подготовительных выработок.

– Коршун,– обратился к нему руководитель практики, возможно, я к тебе и не приеду, так как нынче вас у меня много, много и рудников, и все вы разбросаны. Я даю тебе задание,– посмотри и посчитай возможность перевода на скоропроходческий режим проходки всех бригад рудника. Это очень важно, а так же посмотри,– как и чем можно ускорить проходку, какие технические мероприятия можно внедрить, чтобы увеличить скорость.

Дома Галина уговаривала его,– сильно не задерживайся, я нынче в отпуск не пойду, то есть пойду, но домой поеду не больше чем на одну недельку, надо планы составлять, работы предстоит очень много, а без тебя мне будет скучно.

– А если я устроюсь на рабочее место, начну зарабатывать деньги, задержусь немного. Или что? Бросать и ехать к тебе?

– Смотри, Володя, сам. Но, прошу, не очень задерживайся, а если задержишься, то пиши чаще.

Поезд уже не ходил по берегу Байкала от Иркутска до Слюдянки. Все туннели остались в стороне, поезд тащил электровоз прямой дорогой в горы. Преподаватель буровзрывных работ рассказывал, что этот участок дороги строили во время войны. Строительство было секретным, участок должен был дублировать старую железную дорогу. Опасались, что, если японцы произведут диверсию или бомбёжку и выведут из строя хотя бы один туннель, то это грозило бы надолго лишить железнодорожного сообщения Забайкалье и Дальний Восток. Поехал Владимир мимо Байкала специально днём, чтобы посмотреть на суровые горы Хамар Дабана, на озеро Байкал, которым он не уставал восхищаться.

Станция Слюдянка поразила его тем, что не было базарчика, да и на всех последующих станциях их не было. А когда он ехал поступать в Иркутск первый раз, по той, по старой дороге, которая теперь оставалась в стороне и внизу, базарчики были на каждой станции. Тогда продавался везде и всюду знаменитый байкальский омуль, но теперь его не было, омуль исчез. Шли разговоры, что Хрущев продал уловы омуля на корню чехам не то на 15, не то на 20 лет. Шли слухи, что на Байкале появилась строжайшая рыбная инспекция, которая обыскивает все проезжающие машины и, если обнаруживает омуля, то штрафует самым безжалостным образом. Если кто-то попадается во второй раз, дело передается в суд, по которому конфискуется и машина, как орудие преступления, а нарушитель получает срок за кражу государственного имущества. Исчез омуль, а бабки, что тайно выходили к поездам, объяснили,– замучили нас эти краснопёрые, так они называли милиционеров, гоняют, конфискуют, штрафуют. А про омуля и говорить не хотели, и оглядываясь, сразу же отходили, боясь провокации.

Глава 10

На руднике Владимира встретили, как встречают любого командированного, быстро оформили общежитие, вручили направление и он пошёл получать койко-место на всю производственную практику. Общага гудела, пили после получки, песни и маты доносились почти из каждой комнаты. Полнотелая комендантша очень удивилась, когда Владимир попросил место в комнате, где не пьют.

– Ты что больной?

– Да нет, я же в шахту иду работать.

– Тогда будешь пить, научат,– уверенно заявила она, но место дала, где по её словам парни не напивались до потери пульса, то есть выпивали в меру.

До глубокой ночи шарашились пьяные холостяки, дверь нельзя было закрыть на замок, так как всё равно её бы вышибли. Иной заходил, бессмысленно таращился и, постояв, ничего не сказав, уходил. Утром Владимир пошёл устраиваться на шахту.

Для себя он решил, что будет лучше для него, как для будущего горного инженера, если он освоит за время практики несколько горняцких профессий. Вначале он попросился в бригаду проходчиков учеником. Взял его к себе в звено сам бригадир, Валерий Черепанов, которого все звали «Черепушкой». У бригадира было среднетехническое образование, когда он увидел Владимира у начальника участка, то сам попросил:

– Юрий Гаврилович, дай мне парня в бригаду, парень здоровый, а у меня в бригаде, сам знаешь, кто болеет, кто в отпуске. Я из него в два счёта проходчика сделаю, если он не лень и работать хочет.

– Добро, Валера,– согласился начальник и, кивнув в сторону бригадира, спросил: – Коршун, слышал? К Черепанову пойдешь на выучку.

В свою первую рабочую смену Владимир собирался только завтра к 17:00. Светило солнце, было тепло, и шахтеры не торопились опускаться под землю, во мрак и сырость. Проходчики грелись на солнышке, курили, балагурили и совсем не обращали внимания на призывы стволовой спускаться вниз.

– А ну, поехали,– просто приказал бригадир своим и ещё двое, кроме самого бригадира и Владимира поднялись и пошли к клети. Подошло ещё одно звено, стволовая закрыла клеть, решётку и дала сигнал к отправлению. Клеть приподнялась, зависла, за это время стволовая убрала "кулаки" и клеть пошла вниз, набирая скорость. Владимиру показалось, что пол резко ушёл из под ног, и он схватился за поручни. Скорость нарастала, уши заложило, светом шахтёрских фонарей высвечивало сплошной сруб ствола шахты, два раза внизу начинало светлеть, но клеть проносилась мимо ярко освещенных горизонтов. Наконец Владимир почувствовал, что его вдавливает в пол. Началось резкое торможение, он на какое-то мгновение даже засомневался в прочности пола и еще сильнее ухватился за поручни, клеть очень плавно стала опускаться и скоро прочно стала. Появился стволовой в широченнейшей шляпе, открыл решётку, двери, и объявил:

– Остановка конечная, выходи!

– Лёха, а где порожняк? – спросил стволового бригадир.

– По забоям развезли, Валера, но порожняка мало. Отвечая, закрыл двери, решётку и дал сигнал для подъёма клети. Валера, что там телятся? Почему смена не опускается?

– А то ты не знаешь? На улице красота, кому в этот ревматизм опускаться охота, мастер выйдет из раскомандировки и загонит,– объяснил бригадир и направился вглубь квершлага. Шли долго, с освещённого квершлага, который был прямой и широкий, свернули в штрек, освещение скоро закончилось, захлюпала вода, со стоек крепления свешивались длинные белёсые нити плесени, нарастал шум работающего вентилятора. В забое после взрывных работ пахло горькой миндальной косточкой, а около работающего вентилятора ничего не было слышно. Бригадир выключил его, и наступила вдруг такая тишина, что скоро стало слышно журчание воды. Тишина, казалось, звенела.

– Стас, займись уборкой, ты Никола, ороси, да получше, а то, как поссышь. Лей, чтобы меньше пыли было, а мы, Володя, пойдём с тобой порожняк в разминовку загоним.

– Дело дрянь,– порожняка мало, у ствола, крепёжника тоже нет, как бы ни пришлось нам загорать.

Владимир не стал расспрашивать бригадира, а принялся с ним перекатывать порожние вагонки из штрека в разминовку, девять они закатили, а десятую покатили с собой к забою.

– Смотри и запоминай,– бригадир стал показывать Владимиру, где и что у них лежит. Где, что, и как подсоединять, как страховать прикрученные шланги. Всё трясётся, всё вибрирует, а давление в магистрали около шести атмосфер, если сорвёт шланг, а ты обрати внимание на накидную гайку, и этой гайкой, не дай бог, по виску шарахнет. Вот я и страхую цепочкой шланг, чтобы не летал по выработке, а если сорвёт, то падай и лежи, выжидай, чтобы кинуться и перекрыть воздух.

Объяснял, показывал, прицепил вагонетку к погрузмашине и сходил показал ученику-студенту, где и как открывать воздух, воду. Открыв воздух, стал легко, играючи, подбирать ковшом машины породу с рельсового пути. Валерий грузил, а парни по два человека катали гружёные вагоны вниз по штреку за разминовку и по одному из разминовки подкатывали к машине. Двое катят, один отдыхает, быстро загрузили все десять, и бригадир пошёл к стволу за порожняком, дав задание звену проходить водоотливную канавку.

Бригадир ушёл, Николай и Стас закурили.

– Ты что, студент, не куришь?

– Нет.

– Плохо,– засмеялся Стас.

– Чем плохо?

– А кто не курит, кто не пьёт, тот здоровеньким умрёт. Может быть ты и не пьёшь?

– Угадал, не может быть, а не пью.

– Что так? Антабусник, или какая другая причина? – поинтересовался всё тот же Стас.

– Причина, парни, одна, на четыре сотни стипендии не разгонишься.

– И по чуть-чуть не потребляешь?

– По чуть-чуть мараться не охота, а на большее нет денег. Владимир, взял лопату и начал прибирать канавку, бросая породу, как научил его бригадир, за крепление. Пока бригадир ходил, парни курили и давали советы Владимиру как лучше и быстрее работать. Он успел пройти метров десять канавки, когда пришёл Валерий и отматерил Николая со Стасом:

– Работнички, мать вашу в душу, с палкой я над вами стоять не собираюсь, не хотите вкалывать, катитесь из бригады к чертям собачьим. Лучше новеньких наберу и обучу, чем с вами работать, что в забое работы не стало? Порожняка, скорее всего не будет, а крепление у нас отстало раза в два больше допустимого, не хотите канавку проходить, поставили хотя бы раму, стойки в разминовке есть.

Николай со Стасом привезли на "козе" брёвна, Владимир к этому времени закончил канавку, помог бригадиру откайлить приямки под стойки рам крепления. Тот показал ему как топором рубить лапу "верхняка" без "пропеллера" и предложил попробовать самому зарубить с одного конца для пробы. Владимир попробовал лезвие топора и быстро вырубил лапу.