Вахтанг Глурджидзе – Я шагаю по Сеулу (страница 46)
— Что, не знала? — Улыбается князь. — У большинства аристократов такого дара уже нет, исчез в веках. То, что ты обладаешь кое-какими талантами на этом поприще, подтвердили замеры специальной аппаратуры, которую мы дали твоим охранникам. Правда, этот дар мал, но чтобы он был у тебя на протяжении всей жизни, надо заниматься по специальной методике, часа два-три в день. Я пошлю с тобой в Сеул специалиста, который тебе поможет. А сейчас можешь идти спать.
Ночью я всё время ворочалась, заснула только под утро. Хорошо, никто не будил, и я так проспала до часу дня. Встала, спустилась из своей комнаты в огромную гостиную имения. Там меня перехватили слуги деда, повели на кухню, накормили, и я отправилась искать Джен Ни. Застала её в специальном банкетном зале — это отдельная пристройка. Она сидела перед большим телевизором и смотрела выпуск новостей.
— Аньён, онни!
— Аньён!
— Чем занимаешься?
— Смотрю, слушаю, как тебя хвалят на местном телеканале.
— А! И точно хвалят? Никто не ругает?
— Ты что! В тюрьму ведь никто не хочет! — Смеётся онни.
Так как тут был синхронный перевод на корейский язык, то Джен Ни свободно смотрела передачи. Я тоже подсела к ней, и слушала, как меня нахваливают прохожие, которых останавливал и опрашивал корреспондент местного БТВ:
— Как вам будущая правительница провинции? — Обращается мужчина к паре городских жителей, сидящих на скамейке в лесопарке города.
— Довольно симпатичная! — Смеётся первый отвечающий на вопрос парень. — Жаль. Я не аристократ, а то бы сделал ей предложение!
— Я думаю, что она будет лучше относиться к своим гражданам, хотя бы потому, что как я слышал, она учится на врача. Может это поможет нам заиметь в городе больше больниц. Князь сумел построить один большой госпиталь, но население растёт, а количество больниц не увеличивается… — Пожилой мужчина неторопливо рассказывает, что хоть сиамцы и благодарны королю за бесплатное медицинское обслуживание, но надо развивать это направление, а то случается так, что в больнице не хватает мест на всех, и люди умирают. Мда, как видно, проблемы есть везде, даже в столь, казалось бы благополучном Таиланде. Надо будет после каникул продумать систему медиционского обслуживания, хотя бы в пределах провинции Буринам. Записываю это себе на телефон. Продолжаю смотреть передачу дальше.
Молодёжи больше нравится моё обещание привезти в Бурирам К-поп группы. По-моему, зря я это ляпнула! Хотя, надо попытаться. Правда, спрошу потом деда, может для этого потребуется разрешение Тайного Совета или самого короля?
Потом кто-то из студентов пожаловался, что ему приходится учиться в Бангкоке, так как в Бурираме нет университета. А вот это плохо. Надо будет поинтересоваться у деда, могу ли я способствовать появлению частных колледжей и институтов, так учебное заведение за государственный счёт тут никто не открывает. В общем, наслушалась и записала проблемы, беспокоящие население. Получился список пунктов в сорок. Мда. Надо начать прорабатывать их сейчас, а то пока стану княжной, могут добавиться ещё проблемы. Если хотя бы часть из них решиться на частной основе за два года, пока я стану совершеннолетней, можно будет считать, что я успешно справлюсь и с работой губернатора. После этого посмотрели репортаж из Вьетнама. Там всем заправляют китайцы. Они, по приказу императора, пытаются сделать из вассальной территории туристический хаб. Ведь все правители глядят, что делают соседи, и если есть возможность, повторяют те проекты, которые приносят больше дохода. Вот и китайцам понравилась туристическая инфраструктура Таиланда, и они принялись копировать её во Вьетнаме. Всё бы хорошо, но местные вьетнамцы совсем не похожи на свой аналог в моём старом мире. Они ленивы, особенно, мужчины. Зарабатывать на содержание семей приходится женщинам. так как работы нет, строительство туристических комплексов китайцы пока не начинали, то большая часть молодых женщин занимается проституцией. Это вызывает негативную реакцию у тайцев. Король официально запретил заниматься торговлей телом ещё пятьдесят лет назад…
Как это непохоже на Таиланд мира, откуда я родом. В моём мире я лично видала толпы тайских проституток в Бангкоке, шествия всяких трансвеститов и прочий люд, наличие которого в Таиланде мира, где я сейчас живу, просто невозможно…
Глава 25. Встреча со "старым знакомым"
Полторы недели я с Джен Ни, дедом, и приехавшей из Бангкока Лалисой, согласившейся стать моей второй фрейлиной, ездили по всем городам и весям Бурирама. Оказалось, что и Лалиса родилась не в Бангкоке, как я думала, а в одной из деревень около Бурирама. Туда мы тоже ездили, проведали её деда и бабушку, которые и нашли её маму Читтип с сестрой-близнецом, Пранприёй.
Лиса Манобан и её дед и бабушка.
Когда мы у них были, Лиса вдруг заговорила с дедом на каком-то неизвестном мне языке. Оказалось, что это один из пятнадцати языков Таиланда, если не считать бирманский язык. Как мне потом объяснили, весь северо-восток основной территории Таиланда носит историческое название Исан. Тот язык, на котором говорила с родственниками Лиса, хоть и называется исанским, но на самом деле это один из лаосских языков, разбавленный кхмерским. Потом я прочла в Интернете, что основным населением Бурирама были вначале кхмерские племена, но потом сюда пришли тайцы, добавились лао, и с течением веков на этой территории появился исанский язык. Лиса обещала и меня научить говорить по-исански, а то хоть большинство населения провинции и знает общий тайский язык, но часто говорят на своём наречии. А мне, как будущей правительнице, надо знать, что обо мне думают подданные, поэтому надо выучить их язык общения. Поездив по другим городам и деревням провинции, я поняла, почему Лиса не похожа на тайцев в Бангкоке. Всё дело в смешении кхмерских, лаосских, тайских и европейских корней в роду женщины, матери Читтип и Пранприи — Бунси. В результате получилось то, что получилось — нечто среднее между европейцем и азиатом. Кстати, а чего я это только о Лисе говорю? Ведь я её точная копия! Значит, и у меня эти корни…
Да, а вот слово «исан», я слышала в моём старом мире, хотя оно не было связано с Таиландом. Пока ехали из одного города в другой, я пыталась вспомнить, где я могла слышать это слово. Это было незадолго до моего появления в новом мире…
Уже подъехав к цели нашего путешествия, я вдруг вспомнила, где я слышала это слово!
В Грузии, в Тбилиси! Мы с мужем и детьми решили отдохнуть в Турции, но был пик туристического сезона, и билетов в Анталию мы не достали. Один знакомый посоветовал нам ехать через Грузию. Заодно и её посмотрим, а потом на автомобиле поедем в Турцию, там проезд через границу свободный. Поехали… До Турции мы не добрались, муж встретил знакомого, с которым учился в институте, а у того родственники в Тбилиси. Они как раз и жили в Исанском районе столицы Грузии, прямо, напротив станции метро «Исани»! Вспомнив это, я развеселилась.
«Ле На, ты была в стольких странах!», — С грустью говорит моя соседка по голове. — «Я даже таких названий никогда не слышала: Словения, Турция, Грузия, Болгария, Хорватия. Черногория…».
«Ничего, Ен Лин, теперь мы в одном теле, и ездим вместе. Ты ведь даже тут, в Сиаме, была только в детстве, и то пару раз».
«Да». — С грустью соглашается кореянка.
«Вот окончим университет, и поедем в Европу, стажироваться в какой-нибудь Бельгии, Франции или Англии, а может быть, и в Германии. Посмотрим, что самчон нам посоветует».
«Ещё долго ждать».. — Вздыхает моя соседка по голове.
«Не тат долго, попытаемся сдать экстерном экзамены в следующем году».
Кореянка затихает. Не нравится мне её настроение. Слава богу, что убиться она не может — тело то я контролирую.
В общем, накатались мы по всему бурирамскому региону. Себя показали, людей посмотрели, а заодно и выяснили, что и где надо срочно исправлять. Дед, хоть и ездил вместе со мной, и сам всё слышал, был удивлён, когда по возвращению в его поместье, я через два дня положила перед ним доклад о том, что по моему мнению надо сделать, построить изменить…
Обещал прочитать мой опус, подумать. Ну, ну, пусть работает, пока он губернатор!
Через два дня мне звонит Лалиса:
— Лена, мою маму уложили в больницу!
— Что с ней?
— Пока неясно, проверять будут всякими приборами, и это, как его, да как это называется… — От волнения Манобан забыла слово «диагноз», очень любит свою мать, видно, что глубоко переживает. Сейчас заговорим её, а то она уже готова слёзы лить:
— Омма ведь с тобой приехала?
— Да… — Всхлипывает айдол.
— Значит, её положили в госпиталь «Бунси Чакрабонгс медикал». Другого здесь нет. — Констатирую я.
— Угу! — Слышу всхлипы, перешедшие в плач. — Что мы будем делать с аппой, если омма заболеет! А-а-а! У-у-у!
Полчаса успокаивала Лису. Сказала, что сама поеду в госпиталь, поприсутствую на диагностике болезни. Спросила разрешение у деда. Он выделил машину и охрану. Поехала вначале к Лисе. Она вся заплаканная, на нервах, вцепилась в меня, как клещ, пришлось её тащить с собой. Джен Ни не поехала, нечего ей пока делать в больнице.
Наш приезд застал руководство клиники врасплох. А когда я попросила данные обследования Читтип, меня пытались мягко отправить обратно. Идиоты, плевать я хотела, что тут у директора госпиталя и его помощников рыльце в пушку! С этим пусть разбираются компетентные органы. Поняв, что никаких репрессий со сторону будущей правительницы пока не ожидается, меня откомандировали в отделение, где проводилось обследование мамы Лисы. Так, прошу прочесть название на табличке Манобан. Я пока читать по-тайски нормально не умею.