Вахтанг Глурджидзе – Лалиса и её друзья. (страница 2)

По длинному коридору этажа с палатами для ВИП больных движется довольно симпатичная медсестра. Она толкает перед собой тележку, и делает всё на автомате. В её голове в это время крутится один и тот же вопрос:

«Этот красавчик из бара, позвонит мне или нет?» - Су Джин сама дала номер своего мобильного, понравившемуся ей студенту Сан Хену. Она всегда так делает, когда ей нравится лицо противоположного пола. Конечно, как любая добропорядочная корейская девушка, Су Джин никогда не скажет номер своего телефона человеку, который не входит в её профессиональный круг. Но Сан Хен учится на факультете хирургии в университете. То есть, он будущий коллега по профессии. Значит, можно и побаловать его номером мобильника. Но мысли Су Джин скользят дальше:

«А если он не позвонит? Что мне тогда делать? Я ведь сказала этой Мин Хва про номер и Сан Хена… Меня же, засмеют все медсёстры, если ничего не получится! Дура, я дура! Так обрадовалась, что проболталась первой же…». - Тут Су Джин спотыкается, и едва не переворачивает тележку.

«Дэбак! Так и без работы остаться можно!» - Ругает она себя. – «Так, куда мне, а в палату к той девчонке. Как её? Ага! Пранприя Манобан! Да она иностранка! Сейчас прочтём, откуда. А! Понятно, Тайка!Так, что тут с диагнозом? А, поступила после автомобильной аварии с серьёзными переломами обеих ног в коленных суставах, черепно-мозговой травмой, кровоизлиянием в мозг, правда, не очень большим. Проведено семь операций, пациентка в коме. Так. Какой там номер палаты? Восьмой? Неужели у её родителей столько денег? Надо зайти, посмотреть, хоть как она выглядит, эта Пранприя. Везёт же некоторым родиться в богатых семьях…».

Медсестра подкатывает тележку к красивой двери с корейским знаком 여덟, что и обозначает цифру «восемь». Су Джин открывает дверь, заталкивает внутрь палаты тележку, а затем входит сама.

Место действия : Мемориальный госпиталь Понсэн. Этаж палат для ВИП больных, палата номер восемь.

Время действия: полдень первого мая две тысячи девятого года.

На больничной койке лежит девочка неопределённого возраста. Глаза её закрыты, к ней тянутся провода и прозрачные шланги, которые сходятся на переносице. Внезапно её веки начинают подрагивать, а потом чуть-чуть приоткрываются….

Место действия: голова больной девочки, работает сознание.

Ничего не помню! Как будто кувалдой по черепу двинули. Глаза еле приоткрылись, но вот совсем ничего не видно кроме серой пелены. Стоп, а кто я? Чёрт, сосредоточиться не могу, как будто специально меня кто-то качает… Похоже на палубу корабля… Тьфу, ты! Какой ещё корабль? Сейчас соберусь, надо же посмотреть, что со мной и где нахожусь. Так, делаем усилие. И качка внезапно отодвигается на задний план, а потом исчезает. Теперь надо попробовать вновь открыть глаза. Но лень, да и страшно почему-то. Пока проконтролируем своё тело. Попытка поднять руку или ногу успехом не увенчалась. Конечности отказываются слушаться. Правда, в теле необъяснимая лёгкость, как в детстве… И совсем нет желания ничего делать…. Убеждаю себя, наверное, полчаса или час, что надо встряхнуться, сбросить ватность тела, и, наконец, выяснить, что тут происходит. Ничего не помню, и это страшит и бесит. Сконцентрировавшись на своих отрицательных эмоциях, волевым усилием заставляю себя открыть один глаз.

Вначале опять была серая пелена, но она стала быстро рассеиваться, и я понял, что лежу, но совсем не у себя дома, на любимом диване. Это какая-то комната с большими окнами. Стены и потолок тут светло-кремового цвета. Видна дверь, покрашенная в чёрные и белые клетки, похоже на шахматную доску. Всё! Глаз устал, поэтому прикрываю его. Пытаюсь осмыслить, что происходит. Раз я не дома и не на работе, значит я в гостях или в больнице. Ни у одного моего знакомого нет дверей в шашечку, да и не похожа эта комната на спальню или гостиную. Остаётся больница. Но я вроде не болел, и ни на что не жаловался. Может, я упал или машина ударила, сейчас ведь дурных водил полно?

И тут у меня начинают сильно ныть колени. От испуга и боли, оба глаза открываются, и я чётко вижу, что ко мне сверху подходит какая-то трубочка, чем-то закреплённая на носу. Тут в голову ударяет осознание, что это и вправду больница! Но почему я ничего не помню? Инстинктивно пытаюсь сглотнуть, но трубочка не даёт этого сделать. Вроде, боль в коленях утихла. Теперь полностью осматриваю палату. За окном, из которого заходит сильный свет, очевидно день. Пока не понятно, весенний или летний. Хотя, как я помню, вроде у нас лето.

В этот момент открывается дверь, и в неё заезжает тележка, а за ней вплывает одетая в светло-синий халат и шапочку такого же цвета, какая-то медсестра. На глазах у неё большие очки, а на шее стетоскоп. Таких раскосых девах, я что-то не припоминаю в нашей районной больнице! Правда, на лицо она симпатяга, но не в моём вкусе.

Медсестра Су Джин.

Она о чём-то сосредоточенно думает, что-то бубнит себе под нос, и на меня практически не смотрит. Девушка поднимает с тележки какой-то пластмассовый поднос, и только тогда её взгляд попадает на меня. По инерции девушка делает шаг, и замирает, смотря на меня такими изумлёнными глазами, что становится страшно. Она закрывает глаза, трясёт головой, очевидно, чтобы стряхнуть с себя наваждение, вызванное моим видом, с а потом вновь фокусирует зрение на мне. Теперь её раскосые глаза становятся практически круглыми, напоминая мне, эпизод из мультфильма о Шреке, когда там появляется кот. Я даже попытался улыбнуться, но ничего не получилось, губы плохо растягивались из-за трубки во рту. Внезапно медсестра разворачивается, и к двери, выбегает из палаты, унеся с собой поднос, который она держала в руках.

Лежу и думаю, неужели, я такой страшный, что девушка так среагировала на меня. Пока я раздумывал, в палату, в буквальном смысле, ввалился мужчина в белом халате, очках, со стетоскопом и какой-то папочкой в руках. Скорее всего, это врач. Только не пойму, у нас что, в больницы контингент азиатский набрали? Своих докторов не хватает, что ли?

Врач пак Джин Хо.

Рядом с ним, у его плеча, так же быстро передвигается и та медсестра, что зашла в мою палату. Она что-то возбуждённо шепчет эскулапу на ухо, на что он время от времени кивает головой. Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит?!

В это время врач подскакивает ко мне, нагибается, всматривается в мои глаза, а потом переводит взгляд на лицо. потом достаёт из кармана халата небольшой фонарик, и светит мне прямо в зрачки. Чтобы я непроизвольно не закрыл веки, он их придерживает пальцами. Так и хочется в этот момент плюнуть ему в лицо, но проклятая трубка от какого-то аппарата мешает это сделать. Наконец, экзекуция кончается, и доктор оборачивается к медсестре, и что-то лопочет, но я не могу понять ни одного слова. Тарабарщина какая-то! Медсестра пришла с одноразовым шприцем, и вкатила мне какой-то препарат. Примерно минут через десять я провалился в небытие. ..

Место действия: Мемориальный госпиталь Понсэн, палата для ВИП больных.

Время действия: второе мая две тысячи девятого года. Девять часов утра.

Пробуждение было намного приятнее, чем прошлым днём. Трубки интубации, а вместе с ней и прозрачного шланга я не обнаружил. Глотание давалось с трудом, во рту был какой-то немного непривычный привкус. Попытка двигать конечностями привела к заключению, что они практически одеревенели, и слушаться хозяина не хотят. Вот так и лежу в кровати. Могу только глазами хлопать, и косить их по сторонам. А я ведь хочу посмотреть, что со мной произошло. Но возможности нет от слова «совсем». Накрыт я какой-то простынёй, из неё торчит только голова, а шею вертеть по сторонам у меня тоже не получается. В общем, как эти идолы с острова Пасхи – зарыты в землю, и только головы торчат с важным видом…

И спросить ничего не могу, не потому, что говорить трудно, а просто, никого в палате нет, и по-моему, обо мне все забыли. От нечего делать попытался всё-таки шею повернуть. Вначале было больно, но терпимо, потом, что-то хрустнуло там внутри, и я с удивлением обнаружил, что голова может уже поворачиваться туда, куда я хочу. Осмотрел палату. Она та же, что была и вчера, двери разрисованы под шахматную доску, окрас стен и потолка – светло-кремовый. Смог даже посмотреть в окно…

Лучше бы я этого не делал! Это не мой город! Где я нахожусь?! Таких огромных домов и моря нет, там где я живу… Чёрт, где я?! Попытался вспомнить своё имя, но тщетно! Голова пустая. Про город помнил, а вот его название никак на ум не приходило. Попытался вспомнить хотя бы, в какой стране я жил…. Бесполезно! Как будто кто-то пылесосом высосал из моего мозга эти знания. Были только какие-то обрывки, типа «хаппи» или «пало»…

А может я хиппи? Нет, вряд ли! Они в прошлом веке были, и не у нас, а на загнивающем Западе. Как они себя называли? А, помню – «цветы жизни». Ага. Цветочки хреновы, наркоманы недобитые! Нет. Я точно никакой не хиппи! Стоп! А почему я про них помню, а про себя ничего не помню? Странно!

Ладно, давай попробую пошевелить рукой. Примерно через час, ну, это по моим ощущениям, мне удалось повернуть кисть правой руки. Потом я захотел тронуть ногу. Тронул. Ноль внимания, фунт презрения! Всё, устал! Прислушался к своему организму. Вроде ничего не болит. Почему тогда двигаться не могу? Опять поворачиваю шею. Внезапно перед глазами заплясали какие-то точки, и всё стало видно, как- будто через дымку. Что со мной? Настроение быстро падает. И появляются нотки паники.