Ваграм Давтян – Брак по-женски, развод по-джентльменски (страница 2)

– В общем, так. Он в два раза старше меня. Ему уже за пятьдесят. У нас долго не получалось с ребенком. А теперь, когда вышло, мы не смогли определиться с именем. Спорили, но так и не пришли к единому мнению. Тогда я пошла в ЗАГС и записала сына именем своего бывшего.

– То есть ваш нынешний знал, как зовут вашего бывшего? – удивился адвокат. – И невзирая на это...

“Вполне соответствует твоему характеру, женщина-кнопка. За такое надо руки отрывать, а может и голову”, – мысленно продолжил он.

– Тут ничего такого, – начала было Елена уже не имеющее шансов на выживание оправдание, – мне просто нравится это имя. А текущий муж решил нас бросить.

“Да молодец”, – чуть было не выскочило вслух у защитника.

– Под текущим мужем вы подразумеваете вашего настоящего супруга?

– Настоящего? А. Ну да! А я что сказала?

– Не важно. Продолжайте, пожалуйста, – усмирял себя адвокат, хотя мысленно поддерживал “текущего” или, лучше сказать, “обтекающего” мужа женщины-кнопки.

Он неоднократно сталкивался с категорией людей, которые настолько уверены в своей правоте, что начисто перестают отличать иллюзию от реальности. “Ну давай, скажи, что ты хочешь его вернуть, скажи, женщина-кнопка, и я мысленно прощу тебя, о, женщина-кнопка”. Ничего подобного не последовало. Адвокат оставил на лице печать скорби и сочувствия, но и это не помогло.

– Я хочу алименты.

– Неужели он их не платит?

– Платит, но мало.

– Ага. А сколько платит?

– Мало. Десять прожиточных минимумов.

Морщинка на лбу адвоката превратилась в чайку. Он закатил глаза, мол, прикидывает, сколько это по нынешним-то временам, хотя прекрасно владел свежими статистическими цифрами.

– А у него что, есть возможность платить больше?

– Да, муж является владельцем серьезного бизнеса.

– Неужто вы хотите 25 процентов от всех доходов?

Женщина-кнопка скорчила удивление. Адвокат понял, что она серьезна в своих намерениях. Однако.

– И все полученные деньги предполагается расходовать на ребенка? Имеются какие-то особые причины?

– Какие еще особые причины? Я просто хочу получить свое.

“Свое” – это слово зацепилось за барабанную перепонку адвоката и вибрировало, пока не отразилось эхом несколько раз.

– Вас что-то удивляет? – на минуту Елена заменжевалась, будто засомневалась в своей правоте.

“Меня в этой жизни уже мало что удивляет”, – подумал правовед, параллельно произнося слово: “Отнюдь”.

– Правильно это или нет, решать исключительно вам. Вы не в церкви, да и я не пастырь. Я лишь могу делать выводы по последствиям людских поступков.

– Каким еще последствиям?

“О, женщина-кнопка, их великое множество”.

– Не столь важно. Давайте я лучше расскажу вам о необходимых документах и действиях? Идет?

Мы все суетимся. “Суета суёт”, как говорил один сатирик. Мы так много суетимся, что уже не помним тот момент своей жизни, когда начали суетиться, и уж точно не можем предвидеть окончание этому безобразию. Остается лишь сопровождать любое действие вздохами в стиле: когда же это всё закончится. Хотя понимаем, что, закончись “это всё” именно в данную минуту, нас одолеет скука. По крайней мере меня, читатель. Комок противоречий, да и только. Это то же самое, что желать зноя во время холодной зимы или сетовать, крякая по-стариковски, на дождливую весну. Наступает жаркое лето, а мы уже в мыслях об осенней прохладе. Так что вздохи остаются просто набором слов, не имеющих какого-либо здравого смысла, сродни молитвенному бубнежу городского церковнослужителя, выдающего заученные фразы и бдение, сливающиеся в единое монотонное бесконечное с проглоченными окончаниями предложение перед иконостасом в окружении группы прихожан, мнящих себя ведомыми агнецами. И каждый при этом думает о своем. Более пожилые и опытные озадачены, разумеется, становлением на путь спасения собственной души. Что тут скажешь – пора!

*

– Кто у нас ещё на сегодня, Яна?

– Осталась одна запись на 14.00. Вы же просили не более двух консультаций в день.

– Да и этого становится много, – понуро буркнул адвокат. – Ты же знаешь, что каждый прием занимает около двух часов. А энергии отнимает столько, что хоть трансформаторную будку потом обнимай и подпитывайся. Ну и кто же там записался?

– Один фермер. Вас порекомендовал его друг – другой фермер, которому вы как-то помогли разводиться.

– Что-то не припомню, – вздохнул правовед, потирая виски, густота волосяного покрова которых, со слов коллеги, уже напоминала багратионовские. Это означало, что пора наведаться к цирюльнику. – Ну фермер так фермер. Не всё ли равно. Посмотрим, что натворил этот зажиточный крестьянин, – усмехнувшись, он откинулся на спинку кресла.

Погружение в мысли прервал телефонный звонок. Интонация голоса в трубке давала понять, что звонит иногородний.

– Добрый день, меня зовут Олег. Ваш телефон дал мой помощник Леонид. Сказал, что вы можете помочь в семейном споре, так?

“Проверяет, – мелькнула мысль в голове адвоката. – Присматривается. Интересно, крадущийся тигр или затаившийся дракон?”

– Так, – коротко, но аналогично вкрадчиво ответил юрист.

– Очень хорошо. Ну тогда, полагаю, нам нужно встретиться. История длинная и крайне не простая.

– Да-да, понимаю, – одобряюще протянул адвокат, каждый раз придавая этой уже машинальной для него фразе невероятно сакральный смысл.

– Стейк-хаус “Дайте людям мяса” подойдет? Скажем, послезавтра в 13.00.

– Вполне.

**

В кабинет вошел мужчина. Потертая куртка толстой свиной кожи с воротником из шерсти какого-то мифического животного, на голове кепка из такой же, но другого цвета кожи, потертые не по моде, а за давностью лет джинсы, куски грязи на ботинках, едва ли понятная субстанция черного цвета под ногтями. Единственное, что было ухоженным, так это усы Лукашенко-style, которыми, по всей видимости, носитель очень гордился. Он остановился в дверях кабинета и осматривался.

– Достопочтенный сир, разговора-пятиминутки не получится – мои клиенты приходят высказывать все, что их волнует. Предлагаю вам освободиться от оков верхней одежды и головного убора.

– Нормально, – ответил фермер.

Адвокат сделал правильный круг зрачками при полной неподвижности головы. “Нормально, – подумал он. – Нормально для бескрайнего русского поля, но не для обставленного кабинета, устланного пушистым ковром”. Разумеется, это лишь мысли педанта, не более, но всё же его потряхивало.

– Нормально, – повторил фермер, будто отвечая на мысли адвоката, и направился к кожаному дивану без приглашения.

На протяжении всего дальнейшего двухчасового разговора был снят лишь головной убор, который должен был удостоиться чести расположиться на журнальном столике. Попытка не увенчалась успехом и была пресечена хозяином кабинета. Тело прело под тяжестью ни в чем не повинной убиенной свиньи и чего-то еще, что скрывала куртка, поскольку крестьянин ее даже не расстегнул.

– Вы помните Федю Косилкина? Вы занимались его разводом.

– Да, разумеется.

– Ну вот, – расслабленно вздохнул фермер. – Федя сказал, что вы ему очень помогли. У меня дело нехитрое – надо развестись.

– И всё, – удивился адвокат. – Тогда, конечно, это пустяк, – он махнул рукой. – Вы же не собираетесь делить имущество, да?

– Почему вы так решили? – удивился собеседник. – Собираюсь, конечно.

– Ну тогда, дорогой мой, давайте мы с вами вместе будем определять, хитрое оно или нехитрое. Рассказывайте всё с самого начала.

Фермер пошевелил усами, подобно таракану перед попыткой бежать от тапка. После минутной паузы он уселся поудобнее так, что верхняя часть куртки, стоявшей колом, уперлась в его второй подбородок. Юрист ждал, что сложившееся явное неудобство заставит сельчанина всё же расстегнуть бронежилет, но не тут-то было.

“Мда, крепкий малый. Можно лишь позавидовать его системе теплообмена. Такой системой, по всей видимости, обладали наши предки. Ну в самом деле, нельзя же было скакать на лошади в жуткий мороз лишь в кольчуге поверх льняной рубахи? Разумеется, никаких трусов – всё для дыхания тела, естественного проветривания и свободы гениталий. Читаешь историков, визуализируешь подобные картины и диву даёшься – ну как такое возможно?”

– В общем, у меня поля.

– Как у Маркиза Карабаса?

– У кого?

Адвокат мгновенно понял, что это не тот случай.

– Простите, продолжайте, пожалуйста.

– Ага, ну так вот, что-то в собственности у меня или совместно с моими подельниками, где-то паи, где-то аренда, в общем 10 000 гектар.

“Пока что с трудом всё это представляю”, – промелькнуло у правоведа. Последний раз он ковырялся в земле в дошкольном возрасте на бабушкиной даче. Фермер, видимо, ждал иной реакции. Чуть помедлив, он продолжил: