Вагид Мамедли – Палач спешить не любит (страница 26)

Чтобы уберечься от летящих веером пуль, Дмитрий лег на землю. В десяти шагах от него лежал мертвый боевик, глядя в небесную высь открытыми безжизненными глазами. Агаев прополз рядом, пытаясь найти путь в убежище. Сначала он хотел нырнуть в один из провалов, но тут неожиданно прямо перед собой увидел ступеньки, ведущие в подземелье.

Не долго думая, он вскочил и побежал вниз. Спустившись метров на двадцать, Дмитрий оказался на небольшой площадке, откуда открывался вид на три длинных коридора, проложенных параллельно фасаду задания в противоположных направлениях. Из правого коридора навстречу Агаеву вышел здоровенный тип в военной форме и приставил к его груди автомат Калашникова.

— Ты кто такой? — спросил он, держа палец на спусковом крючке. — Раньше я тебя здесь не встречал.

— Я друг Насира. Я спас его двоюродного брата, поэтому он принял меня в отряд и привез сюда.

Дмитрий старался говорить спокойно.

— Раз ты друг Насира, то к нему и катись. Здесь ты что делаешь? Сюда входить нельзя.

Боевик был настроен очень серьезно.

— Неужели непонятно, почему я здесь? Наверху не прекращается обстрел. Американские вертолеты скоро сравняют с землей все здание. А потом сам-то ты разве не прятался от пуль?

— Заткнись! — злобно скривился охранник. — У меня тут пост.

Агаев понимал, что Насир привез его на какой-то важный охраняемый объект. Несомненно, это одна из баз боевиков. Может быть, судьба ему улыбнулась, и именно тут находится Антонари? Иначе зачем его, совершенно безоружного человека, не впускают в убежище в то время, когда наверху идет настоящая бойня.

— Вали отсюда! — Иракец оттолкнул его назад, и Дмитрий упал. Лежа на ступеньках лестницы, ведущей в подвал, он поднял руки:

— Хорошо, хорошо, сейчас ухожу.

— Да побыстрее, а то всажу в твой живот всю обойму.

Для убедительности боевик щелкнул затвором.

На шум из подвала поднялся его товарищ. Увидев все еще лежащего на ступеньках незнакомца, он спросил:

— Кто это?

— Не видишь, что ли? Нору себе ищет, чтобы спрятаться, — ответил первый, по-прежнему держа Агаева на прицеле. — Говорит, что друг Насира.

— Вот и убирайся к своему Насиру! — злобно прошипел вторил боевик. — Я ему не подчиняюсь. Мы из главного отряда Ибрагима, а эти… — Он презрительно махнул рукой.

— Так дайте мне встать, чтобы я мог уйти! — проговорил Дмитрий и показал им, что собирается это сделать.

Посчитав, что инцидент исчерпан, второй иракец стал спускаться обратно в подвал.

— Ну, давай, давай! Поднимайся и катись отсюда! — повторил первый, не убирая в сторону свой автомат.

Агаев специально тянул время. Ему требовалось с невообразимой скоростью обдумать, принять или отбросить в сторону, словно ненужный хлам, ту версию, которая возникла всего минуту назад. Он предположил, что подобная двойная охрана лестницы, ведущей в подвал, не может быть случайна. И тут вспомнил слова Аймана: «Мне известно, что семья Абдуллы находилась две недели в подвальном помещении на окраине Аль-Джабирии». Неужели это то самое место?.. Необходимо немедленно все проверить!

Приняв решение, Агаев медленно встал на ноги. Дальше все произошло молниеносно. Бросив беглый оценивающий взгляд на стоявшего перед ним охранника, он внезапно схватившись за ствол направленного на него автомата, что есть силы дернул оружие в сторону. Боевик качнулся вслед за автоматом и потерял равновесие. Не медля ни секунды, Агаев всем телом врезался в тяжеловесного боевика и сбросил его вниз по лестнице. Теперь охранник, рухнувший на каменные плиты, был в его руках. Дмитрий стремительно вырвал из рук противника автомат, а потом оглушил его одним ударом приклада.

Бесшумно спустившись вниз, Агаев оказался перед входом в самый настоящий бункер. Дверь в подвал была раскрыта. Он осторожно заглянул внутрь. Боевик, который только что поднимался наверх, сидел за столом в углу. На полу рядом с ним находился скованный цепью человек.

Дмитрий осторожно сделал несколько неслышных шагов вперед и спрятался за подвальной колонной. Свет в помещение попадал через маленькое оконце, расположенное почти под потолком, в левой части подвала, отчего здесь царил полумрак. Рассмотреть сидящего на полу человека не было никакой возможности.

Агаев вытащил из кармана монету и бросил ее в сторону входа Боевик тотчас обернулся на шум и резко вскочил.

— Омар! — позвал он своего товарища, который лежал без сознания на лестнице. Не получив ответа, взял наперевес свой автомат и пошел в сторону выхода.

Дмитрий пропустил охранника вперед, а затем, оглушив прикладом и его, побежал в дальний угол к неизвестному пленнику.

— Как вас зовут? — спросил он по-английски.

— Мигеле Антонари, — глухо, с трудом выговаривая слова, ответил узник.

Агаев похолодел. Человека, которого сотни раз показывали по телевидению, фотографию которого он видел на снимке с Киселевым, было невозможно узнать. Изможденное небритое лицо, впалые глаза…

Но все-таки это был он! Какая неожиданная удача! Значит, тяжелая и опасная экспедиция в Аль-Джабирию оказалась не напрасной!

Итальянец испуганно спросил, подняв голову:

— А что там происходит? Я слышал громкую стрельбу.

— Американцы, — коротко ответил Агаев.

Приказав Антонари положить свою руку на пол, он наступил на цепь ногой и, прицелившись в замок, сделал по нему одиночный выстрел из автомата. Антонари вздрогнул от неожиданности и боли, причиненной дрогнувшей цепью. Подхватив его под плечи, Дмитрий стал изо всех поднимать пленника:

— Вставайте, Мигеле, бежим! Такого шанса у нас больше не будет!

В этот момент кто-то сзади нанес ему страшный удар по голове. Агаев зашатался и чуть не потерял сознание. Как отчаянно он ни пытался удержаться на ногах, но выдержать еще несколько ударов оказался не в состоянии и тяжело повалился на холодный пол подземелья.

Не прекращающийся град ударов не давал ему поднять головы. В подвале собралось уже довольно много боевиков. Наверное, это убежище считалось у них самым надежным местом. Поэтому от усиливающегося обстрела они могли укрыться только здесь. А обнаружив оглушенного охранника, побежали вниз со всех ног, сообразив, что в их владения пробрался враг.

Осыпая его ругательствами, озверевшие боевики били Агаева без разбора, куда попало: в живот, по спине, по голове. Один из них наклонился, схватил его за горло и стал душить. Через несколько секунд Дмитрий начал задыхаться. Его глаза налились кровью и полезли из орбит, а шея вздулась.

— Погоди! Прикончить его мы успеем. Давай сначала узнаем, что это за птица, — остановил другой боевик.

— Кто ты такой и зачем сюда пришел? Говори! — продолжая душить, крикнул боевик. Потом наконец отпустил его горло и нанес еще несколько хлестких ударов по лицу.

От чудовищных побоев тело настолько онемело, что Агаев уже не чувствовал никакой боли.

Тут он услышал стоны и душераздирающие крики. Видимо, Антонари тоже допрашивали, пытаясь узнать, знает ли он этого человека, который проник в подвал с очевидной целью — освободить заложника. Не приехал ли он из Италии? Несчастный репортер клялся всеми святыми, что впервые его видит.

Внезапно в подвале раздался знакомый голос Насира. Очевидно, он сообразил о том, куда делся его подопечный, тоже спустился вниз и какое-то время наблюдал за допросом.

Он скомандовал:

— Прекратить!

Затем хмуро оглядев своих товарищей, сказал:

— Наверху дела плохи. Там появился отряд морских пехотинцев. Пора уходить. Приказ Ибрагима. Он лично приехал сюда, чтобы забрать заложника.

Насир перевел взгляд на лежащих на полу пленников и добавил:

— Похоже, итальянец и в самом деле его не знает. Этого Салеха, — он усмехнулся, — тоже заберем с собой. Ибрагим будет доволен. Если от итальянцев не будет ответа, он прикажет расстрелять обоих.

Один из боевиков подошел к нему и несколько раз ударил Агаева ногой в живот.

— Говори, кто ты такой? Я тебя спрашиваю, кто ты такой? — Заорал он во все горло.

Незваный гость не подавал признаков жизни. Решив, что пленник просто потерял сознание, боевик отступил на несколько шагов. Направив на Дмитрия автомат, передернул затвор и, с ненавистью оскалив зубы, крикнул:

— Ну тогда подыхай!

Агаев с трудом открыл уже распухшие от побоев веки и увидел направленное на него оружие. Сейчас жизнь зависела от того, какое решение примет целившийся в него человек…

Мысли превратились в горячее мутное месиво. Безумно усталый и обессиленный, Дмитрий не мог сосредоточиться. Сердце учащенно билось, будто к нему подключили мощные усилители. Раздался выстрел…

А вот и стука собственного сердца не слышно. Кажется, во всем теле уже царит бесформенная и бесцветная пустота, а предсмертный холод, как жестокий боевик, стальной хваткой сжимает горло…

Но пуля была пущена мимо — судя по всему, ему устраивали последнее испытание. Глядя на нового пленника, один из иракцев сказал:

— Слушай, Насир, а он, наверное, сотрудник итальянской разведки? Надо развязать ему язык. Может, потребуем выкуп и за него?

Насир, мрачно глядя на Агаева, произнес:

— Теперь он понял, что он не из Киркука. А еще врал, что с детства говорил по-тюркски. Я принял его за своего только потому, что он привез в лагерь раненого Муниса. Ладно, пора. Слышите, что творится снаружи? Положение хуже некуда. Хвала Аллаху, если мы выберемся отсюда живыми.