Вагид Мамедли – Палач спешить не любит (страница 24)

«Что это?» Отступив назад, Дмитрий снова включил фонарь и увидел лежащего у его ног человека. Присмотревшись, заметил на его одежде следы двух пулевых ранений — сквозь нее постепенно проступали красные пятна. Он поднял веки иракца и осмотрел зрачки. Незнакомец был жив, хотя, вероятно, потерял достаточно много крови — у него были прострелены обе ноги. Араб очнулся и застонал.

Положив узду рядом, Агаев достал из вещмешка флягу. Затем взял раненого за голову и приложил горлышко фляги ко рту араба. Тот стал жадно пить.

Все планы летели к черту! Теперь все зависит от ситуации. В общем-то, цель близка, как на ладони. Надо только дождаться утра и найти караванный путь, ведущий к ставке аль-Халиди. Барханы, показанные ему администратором Самиром, он хорошо запомнил — они были несколько выше остальных.

С трудом Дмитрию удалось приторочить раненного араба к верблюду. Теперь можно было отправляться в путь.

Но идти стало гораздо тяжелее. Очень сильно болела раненая нога, а необходимость двигаться вровень с верблюдом усиливала усталость. Он поглядел в левую сторону, откуда доносился все усиливающийся звук канонады. На краткие мгновения чернильно-черная ночь освещалась взрывами от ракетных ударов.

Агаев уже был не в состоянии представить, что его ожидает в дальнейшем. Впрочем, об этом он даже не думал. Теперь его занимало лишь то, как довести раненого араба и этого, по-видимому осиротевшего верблюда, до какого-нибудь жилья.

Приближался рассвет. Останавливаться теперь нельзя. Дмитрий начал задыхаться, а ноги слушались его все меньше и меньше. Следующий бархан оказался еще более высоким. Подняться на него было трудно даже верблюду. Он отвязал раненого, давно лишившегося сознания и не подававшего признаков жизни, и из последних сил потащил животное вперед. На секунду он подумал, что остаться здесь — значит приговорить к смерти всех троих — и себя, и араба, и верблюда.

Сжав зубы, Агаев шел дальше. До вершины бархана оставалось лишь несколько шагов. Подтащив к себе неподвижного раненого, он снова привязал его к верблюду. И, взявшись за узду, шагнул на другую сторону бархана. Но в эту минуту не удержал равновесия и упал на спину. Не выпуская из руки веревки, полетел с бархана вниз. Верблюд и привязанный к нему раненый тоже свалились вниз.

С большим трудом Дмитрий смог остановиться за очередным песчаным увалом. Перевернувшись на живот, он поднял голову и осмотрелся, пытаясь отыскать глазами то место, куда упал верблюд. И вдруг увидел идущих в его сторону вооруженных людей в камуфляжной форме. Их было человек пять. Один из них остановился и пустил в воздух короткую автоматную очередь.

Вдали виднелась накатанная не асфальтированная дорога, на которой стояли три автомобиля с открытыми дверцами: два пикапа «Ниссан» и один огромный джип. Перед машинами толпились еще какие-то люди, тоже одетые в военную форму. А еще дальше на фоне все более светлеющего неба проступили контуры каких-то построек.

Бессильно наблюдая, как к нему приближаются вооруженные люди, Агаев понял, что это и был тот самый овеянный легендами караванный путь, о котором ему столько говорили, и выйти к которому он так отчаянно стремился. Однако этот путь оказался гораздо шире, чем он считал. Очевидно, его давно расширили, и теперь здесь вполне могли разъехаться встречные машины. Он был у цели — ставка аль-Халиди явно где-то в этом районе…

Видимо, именно тогда, когда они вместе с раненым погонщиком и несчастным верблюдом падали с бархана, их заметили из проезжающих мимо машин.

Не дойдя до него десятка шагов, двое из направлявшихся к нему людей отделились от группы и пошли левее. Дмитрий машинально бросил туда взгляд и увидел, что один из них склонился над раненым арабом, а другой ловил рукой повод уже поднявшегося после падения верблюда. Агаев вспомнил про автомат. Пощупав песок вокруг себя, понял, что рядом оружия нет. Автомат лежал в трех метрах ниже по склону. Дотянуться до АКС ему бы не дали. А вещмешок остался на той стороне бархана.

Двое из подбежавших людей перевернули его на спину, а третий нагнулся и спросил:

— Ты кто такой? Откуда здесь взялся?

— Меня зовут Салех Мухаммед, — хрипло ответил Агаев. — Отпустите меня. Я шел в Ар-Рутбу. Там меня ждет моя семья.

— Насир, посмотри это же твой двоюродный брат! — раздался крик со стороны, где лежал раненый.

Все трое побежали туда. Он видел, как двое из них по указанию допрашивавшего его человека бережно взяли погонщика на руки и осторожно понесли в сторону машин. Третий же, подобрав автомат Дмитрия, вернулся к нему и сказал:

— Сам идти сможешь?

— Смогу, — ответил он.

— Ну, тогда руки за голову и вперед! — приказал боевик.

Когда они спустились к подножию бархана, араб повел Агаева к джипу, находившемуся в голове колонны. Там в окружении нескольких вооруженных людей стоял двухметрового роста чернобородый человек в военной форме. В отличие от остальных боевиков, вместо автомата у него был пистолет в кобуре, висевшей на поясе. Дмитрию еще издали бросилась в глаза величественная осанка этого араба. Он внимательно смотрел на приближавшихся конвоира и пленного.

Боевик подвел к нему Агаева и, показывая свой трофей, сказал:

— Ибрагим, взгляни, какой у него был автомат!

Не обращая внимания на эти слова, Ибрагим приказал:

— Опусти руки!

Дмитрий подчинился. И прямо посмотрел на стоящего перед ним человека. В него впился острый и разящий кинжал двух черных как безлунная ночь глаз. Долго, словно изучая, командир боевиков (а это Агаев сразу безошибочно установил) разглядывал его без всякого выражения на лице.

Потом командир обратил свой мертвящий взгляд на стоявшего рядом боевика и приказал:

— Допроси, потом доложишь.

Затем отошел в сторону и махнул рукой столпившимся вокруг джипа боевикам садиться по машинам.

Агаева подхватили под руки и подвели к пикапу «Тойота», стоявшему в самом конце колонны, и бросили на пол кузова. Сюда же на специальную лавку сел и задержавший его боевик. Машина тронулась с места и поехала вперед. От шума, усталости и боли в ноге Дмитрий с трудом слышал, о чем его спрашивал этот человек. Судя по всему, он решил не откладывать допрос.

— Где ты взял этого верблюда? Откуда ты знаешь раненого? Что случилось с ним? Кто в него стрелял? — человек, нагнувшись над Агаевым, сыпал вопросами как из сита, не давая возможности ответить.

— Верблюда нашел в пустыне. Там лежат еще три мертвых. На них везли оружие. Там же я нашел того раненого, которого вы унесли. Я не мог бросить его умирать. Поспешите, он потерял много крови…

— А ты не видел, кто в них стрелял? — продолжил боевик.

— Нет, скорей всего, в них открыли огонь из вертолета, — ответил Дмитрий, глядя снизу вверх на иракца. — Я укрылся от американцев, закопавшись в песок, и они меня не заметили. А потом я увидел убитых верблюдов и вашего раненого товарища. Я не смог оставить их там. Начал искать населенное место…

Агаев усмехнулся, осознав, что в этот раз ему не пришлось ничего придумывать. Все так и было.

Боевик замолчал. Наконец до него дошло, что вести допрос в таких условиях бессмысленно.

Дмитрий чувствовал, что чудовищно устал. Его клонило ко сну, но заснуть здесь он не мог: пикап сильно трясло. К тому же надо было еще и обдумать план дальнейших действий — теперь ситуация значительно прояснилась, но и неимоверно усложнилась.

«Ладно, — подумал он, — посмотрим, куда меня везут, а там разберемся. Интересно, найдут ли они мой вещмешок? Один раз я его уже терял».

Они приехали в какой-то городок. Агаев видел, как раненого иракца вынесли из переднего джипа и куда-то понесли. А его отвели в большой дом и заперли в одном из помещений без окон. Здесь он прилег на топчан, стоявший в углу, и не заметил, как уснул.

* * *

СИСМИ получило новые сведения о похитителях тогда, когда военная операция по освобождению Антонари уже начиналась. Сообщение о том, что иракские боевики требуют за итальянского репортера выкуп в размере девяти миллионов долларов, заставило Джузеппе Карауччи немедленно изменить дальнейшие планы.

— Вот что, Андреа, — обратился он к Вителли, который курировал операцию, — в течение ближайших часов наша специальная группа должна покинуть пределы Аль-Джабирии. И ждать моего приказа в разрушенных жилых строениях в двух километрах севернее пятого американского блокпоста.

— Вы считаете, что нам необходимо ждать сообщения от похитителей? — Вителли не смог сдержать удивления. — И это тогда, когда нам стало известно место дислокации их базы?

Офицер специального отдела итальянской разведки не пытался выдать желаемое за действительное. Всего два часа назад закончилось длительное совещание руководящего состава иракского подразделения СИСМИ, которое вел сам заместитель директора военной разведки, приехавший недавно в Ирак для организации операции по освобождению Антонари. Один из сотрудников, Пьетро Лучано, в течение последних месяцев собиравший материалы о местных террористических группировках, суммировав все данные об аль-Халиди, сумел убедить самого Карауччи в том, что на окраине Аль-Джабирии есть только два пункта, где мог содержаться заложник.

— Взгляните, — говорил Лучано, указывая на карту, — этот район контролируют люди аль-Халиди. Здесь американцы сравнительно недавно проводили очень интенсивные боевые операции. Прошу обратить ваше внимание, что аль-Халиди не участвовал в сражениях. Он вообще противник открытого прямого противостояния. Мелкие диверсии, убийства американских и британских солдат на блокпостах, похищение заложников — вот направления его деятельности. Аль-Халиди, еще при Саддаме отбывавший наказание за разбой, никак не подходит на роль борца за свободу. Это типичный уголовник, который стремится как можно больше обогатиться в эти смутные времена. Но в его отряде много и тех, кто поддерживает акции Муктады ас-Садра, видит себя защитником оккупированной страны. Именно поэтому реальный костяк его группировки составляют всего лишь пятнадцать-двадцать человек, тоже бывшие заключенные тюрьмы Абу-Грейв. И нам удалось (кажется, довольно точно) выделить два здания на окраине Аль-Джабирии, где этот сброд устроил свою штаб-квартиру. Вот здесь, — Лучано опять указал на карту, — или вот здесь и содержится Мигеле Антонари. Во всяком случае, в последние месяцы именно сюда привозили заложников…