Вагид Мамедли – Палач спешить не любит (страница 19)

Дмитрий повернулся к водителю:

— Слушай, друг, а как тебя зовут?

— Абдулхасан. А тебя?

— Зови меня Салех Мухаммед. Кстати, а почему этот мотель считается таким безопасным?

Водитель ответил уважительно:

— Это заслуга его владельца. Сам он родом из Тикрита, как и Саддам. Однако, в отличие от своих земляков, никогда не рвался к высоким должностям в Багдаде. Когда несколько лет назад он приехал на эту бесплодную равнину и начал строить здесь небольшую гостиницу, многие посчитали его сумасшедшим. А он создал здесь уголок, похожий на рай. Причем, он нисколько не похож на алчного предпринимателя, который ищет легкой наживы, поскольку это очень порядочный и совестливый человек. В наши времена это большая редкость. В каждом номере — хорошая мебель, телевизор, холодильник, кондиционер. В общем, гостиница ничем не хуже багдадских. Хозяин лично контролирует работу своих людей. Он очень справедлив и пользуется всеобщим уважением. Вот поэтому сюда и тянутся гости. Правда, война не обошла стороной и этого укромного места. Посетителей стало гораздо меньше.

— Да, судя по всему, это настоящий бизнесмен, — спокойно прокомментировал Агаев. — Завоевать доверие клиентов — большое дело.

Вскоре водитель свернул с дороги и направился к видневшемуся вдали двухэтажному зданию, построенному в стиле старинного караван-сарая. Араб остановил свой антикварный «Ниссан» и сказал:

— Приехали. Вот держи.

Дмитрий задрал «соуб» и достал из левого кармана деньги. Крупная купюра, которая там лежала, являлась сдачей, которую Агаев получил на рынке в Аль-Касимии, когда покупал себе запасной комплект одежды. Абдулхасан горячо поблагодарил щедрого спутника и взялся сопровождать его в помещение мотеля.

Когда они вошли в вестибюль, навстречу вышел администратор и с улыбкой протянул Абдулхасану руку. Было видно, что они давно знакомы. Видимо, водитель являлся здесь частым гостем. Администратор вежливо поздоровался и с Агаевым. Абдулхасан сразу же обратился к нему с просьбой:

— Слушай, Самир, срочно вызови фельдшера. У этого господина очень опасная рана. Его зовут Салех Мухаммед. Он бизнесмен из Багдада.

Администратор с сожалением всплеснул руками:

— Как жалко! Фельдшер еще вчера как раз уехал в Багдад — у него кончились лекарства! О Аллах, что же теперь делать? У нас даже бинтов не осталось!

— Ничего страшного, — сказал Дмитрий. — Мне так хочется спать, что уже не до раны. Потерплю. А когда должен приехать ваш фельдшер?

— Иншааллах, если все будет хорошо, то сегодня, через несколько часов. Хотя вы же знаете, что происходит в нашем районе. Всякое может случиться.

Агаев посмотрел на часы. С момента начала рейда по освобождению Антонари прошло немало времени. Он прошел большое расстояние, а цель пока почти также далека…

— У вас есть свободные номера на втором этаже?

— Есть, — кивнул администратор. Он обернулся к доске с прибитыми к ней крючками и снял оттуда ключ. — Семнадцатый, господин Салех.

Тяжело поднявшись на второй этаж, Дмитрий вошел в свой номер. Ничего особенного: стол, шкаф, стулья и небольшая кровать. Включив телевизор, он увидел только рябь на экране. Антенна была на месте. Значит, дело в том, что тут плохо действуют ретрансляционные установки, и сигнал передается очень слабо. Возможно, американцы, проводя военную операцию глушат любые передатчики в определенном диапазоне частоты. А вообще, похоже, что он попал в настоящую глушь.

Абдулхасан говорил о каком-то люксе. Холодильник не нужен, а вот кондиционер бы не помешал. В этом одноместном номере, несмотря на раннее время, стояла невыносимая духота.

Агаев внимательно осмотрел стены. Профессиональная привычка — так он поступал всегда, когда останавливался в незнакомом месте. У самого потолка с правой стороны двери Дмитрий увидел привинченный вентилятор. Он нажал на кнопку, и лопасти стали медленно приходить в движение. Однако толка от этого было мало — вентилятор не создавал никакой прохлады, а наоборот, как вскоре стало очевидно, нагонял в комнату жаркий воздух. Агаев раскрыл окно, но и это помогло ненадолго. Вскоре комната наполнилась горячим дыханием близкой пустыни.

Сняв «ихрам», «соуб» и испачканную рубашку, он бросил одежду на стул и рухнул на деревянную кровать, скорее напоминавшую небольшую кушетку. Брюки он снимать поостерегся — штанина вместе с бинтом на его раненой ноге крепко присохла к коже.

Некоторое время он лежал неподвижно, закрыв глаза. Но сон не приходил. В этой забытой Аллахом гостинице Агаев неожиданно почувствовал, что находится, словно Юлий Цезарь, перед своим Рубиконом, который нужно перейти и начать решительные действия.

Сейчас он был всего в нескольких шагах от Аль-Джабирии. Но Абдулхасан даже не смог сказать, выставлены ли наблюдательные пункты на подступах к базам аль-Халиди. Кто знает, где террористы прячут Антонари? Что, если они постоянно меняют место его заключения? Основываясь только на словах Аймана, отыскать нужный пункт будет гораздо сложнее, чем он себе представлял вначале. По сути, первые тяжелые испытания, через которые ему пришлось пройти, были связаны с естественным недостатком подробной информации. Конечно, о возможности наличия в районе, где идут военные действия, минных полей, он догадывался. Но двигаясь почти в полной темноте, был практически бессилен себя обезопасить. То же самое касалось и вооруженных боевиков, от которых ему только чудом удалось скрыться.

Заболела рана. Кажется, вовсю шел воспалительный процесс. Вмешательство фельдшера становилось крайне необходимым.

Бывают редкие минуты, когда отчаяние может охватить даже очень сильного человека. Особенно, если ему предстоит в одиночку совершить то, что порой сложно сделать даже могущественным спецслужбам. В сознании уже копошились предательские мысли: «Это тупик. Видимо, я переоценил собственные возможности. Как я смогу найти заложника? Иголку в стогу сена и то обнаружить проще. А раз так, может быть, Махмуд был прав, когда отговаривал меня от подобного безрассудного маршрута? Еще не поздно договориться с Абдулхасаном, чтобы он отвез меня обратно в Аль-Касимию. Там я сел бы на более надежный транспорт и вернулся в Багдад. Кроме того, существует другая, вполне реальная угроза — Айман. Он уволен из компании. Сидит у себя дома и ждет, когда я сообщу ему радостную весть, что заложники спасены. А что если он, услышав о том, что Киселев уже на свободе, решит, что моя миссия выполнена? И станет открыто говорить об этом?»

Агаев приподнялся на кровати, сморщившись от боли. Надо немедленно отбросить всякие сомнения! И, не думая ни о чем, двигаться вперед. Другого пути нет.

С этими мыслями он заснул. Его разбудил нерешительный стук в дверь.

Открыв глаза, Дмитрий достал свой вещмешок и вытащил сложенный автомат. Вставив рожок и переключив АКМ на автоматический режим стрельбы, медленно захромал к двери и спросил сонным голосом:

— Кто там?

— Это я, Абдулхасан. Я уезжаю. Тебе ничего не нужно?

Агаев вспомнил свои недавние колебания и усмехнулся. Сон словно тряпкой смыл с его души последние следы этой внутренней борьбы.

— Сейчас, Абдулхасан, минуту….

Положив автомат под кровать, он надел «соуб» и открыл дверь. Демонстративно зевнув, взглянул на часы. Была вторая половина дня.

— Как ты себя чувствуешь? — задал вопрос Абдулхасан, когда они поздоровались. — Извини, что разбудил. Но я не мог уехать, не узнав о твоем здоровье.

— Да ничего, спасибо. Но помощь фельдшера потребуется обязательно. Ты не знаешь, он еще не приехал?

Абдулхасан, словно извиняясь, отрицательно покачал головой.

— Но я думаю, что будет очень скоро. Прости, Салех, что вмешиваюсь не в свое дело, но позволь у тебя спросить… Так ли тебе важно в это время ехать в Аль-Джабирию? Ведь попасть туда практически невозможно. Я слышал, что недавно из города еле-еле вывезли нескольких людей с тяжелыми ранениями. Их родственники рассказывали, что американцы взяли в блокаду всю территорию…

— Извини, дружище, но мне все это прекрасно известно. А от кого ты это слышал?

Информация могла оказаться просто бесценной. Если бы только он сумел выйти на тех людей, о которых рассказывал Абдулхасан…

— А на том самом рынке, где мы с вами встретились, — ответил иракец. — Рядом с моей машиной разговаривали два приезжих мелких оптовика.

«Да-а, — подумал Агаев, — этот вариант можно вычеркнуть из рассмотрения. Времени на его проработку может не хватить».

— Ты не обедал? Давай сходим в кафе. Подскажешь, что лучше всего заказать, — сказал он Абдулхасану. — Ты пока подожди у себя. Мне надо еще умыться, побриться и переодеться.

Первым делом Дмитрий тщательно убрал автомат в вещмешок. Он задумался на минуту, стоит ли нести этот груз с собой в кафе. У администратора должен быть запасной ключ. Хоть это и частная гостиница, кто знает, на кого он может работать. Влияние аль-Халиди могло распространяться и на это заведение. Но тащить имущество в кафе тоже несерьезно, только привлечет еще большее внимание.

Агаев снова снял с себя «соуб» и «ихрам» и положил их в вещмешок, предварительно достав обновку, купленную на рынке. После этого задвинул мешок глубоко под кровать и стал переодеваться в новую одежду, купленную в Аль-Касимии. Умывшись, но так и не побрившись, он спустился в вестибюль.