Ваджрагупта (Ричард Стаунтон) – История «Триратны» – взгляд изнутри (страница 8)
Наш рассказ начинается в Лондоне в середине-конце 70-х, в то время, когда строился новый Лондонский буддийский центр, и новое движение ДЗБО лишь приобретало свои очертания. В 1976 году Сангхаракшита прочитал серию лекций по «Сутре Золотого Света» под названием «Преображение себя и мира». Он использовал образы и истории из сутры, чтобы показать, что необходимо изменить себя для того, чтобы благотворно воздействовать на мир, но что можно также изменить себя, активно действуя в мире. Работа по преображению себя и по преображению мира идет рука об руку.
Среди тех, кто внимательно слушал его, сидя в зале, был Локамитра. Для него эти лекции стали потрясением, они открыли ему выход из очевидного конфликта между собой и миром.
Будучи посвящен в члены Ордена в 1974 году, он работал школьным учителем, но оставил школу, чтобы работать в ДЗБО. Его друг так описывает его, каким он был в те времена: «Локамитра был силен, как бык, и быстр, как вихрь, и соединял в себе зажигательный характер с полной преданностью делу, которому он себя посвятил» 31[1]. Но потом он заболел, и доктор сказал ему, что нужна операция. Он включил в свой режим йогу, чтобы улучшить здоровье и избежать необходимости хирургического вмешательства. Спустя год он не только вылечился, он стал продвинутым практиком йоги и, кроме того, квалифицированным учителем.
Поэтому в 1977 году он отправился в Индии с некоторыми другими членами ДЗБО, практикующими йогу, на курсы, которые вел известный йог Б. К. С. Айенгар. Он спросил Сангхаракшиту, не нужно ли навестить кого-нибудь из его индийских друзей и знакомых, пока они будут там, и Сангхаракшита назвал несколько имен. 14 октября группа села на поезд, шедший до Нагпура. Оказалось, что там идет какой-то большой буддийский праздник, и им стало интересно, что происходит.
Они очень немногое знали о докторе Амбедкаре и движении, которое он возглавлял, где сотни тысяч «неприкасаемых» обратились буддизм. Но позже они узнали о нем гораздо больше, из первых рук. Им также удалось открыть целое новое измерение жизни и деятельности их собственного учителя, Сангхаракшиты.
Истоки кастовой системы неясны, но, по крайней мере, на протяжении тысячи лет она была определяющей чертой индуизма и, следовательно, индийского общества. Она состоит из четырех
Считается, что в основе системы лежит иерархия религиозной чистоты. Брамины ближе всего к Богу и, будучи самыми чистыми, обязаны совершать священные ритуалы. Внизу иерархии находятся самые нечистые; для индийцев, принадлежащих к кастовой системе, вступить с ними в контакт – значит загрязнить себя, лишиться собственного уровня чистоты. Так развилась идея «неприкасаемости», и к этим людям стали относиться с крайним презрением и враждебностью. Они жили в трущобах на окраинах деревень и были вынуждены выполнять самую грязную и черную работу. Они жили в страхе жесточайшего наказания в том случае, если нарушат свое место в обществе. Браки заключались только внутри касты, и это касалось всей системы. Это означало, что неприкасаемые, как и шудры, не имели надежды на улучшение собственной жизни или выход из своей адской ситуации. К неприкасаемым в буквальном смысле относились как к грязи.
В конце XIX века, частично в результате британской колонизации Индии, система была несколько поколеблена. Например, до 1883 года британская армия призывала в свои ряды неприкасаемых. Вот в таком мире родился Амбедкар 14 апреля 1891 года 33[1]. Его отца, Рамджи, женатого на Бхимабаи, повысили до звания субедар-майора, возглавлявшего военную школу. Они были «махарами», членами одной из крупнейшей каст неприкасаемых области Махарастра в центральной Индии.
Амбедкара назвали именем Бхимрао. Он был четырнадцатым, младшим ребенком в семье, хотя семеро умерли в младенчестве. Он вырос в любви, умным, необычайно целеустремленным человеком с бойцовским характером.
После 1883 года армейская политика в отношении неприкасаемых снова изменилась, и семье пришлось покинуть школу и уехать, хотя армейское начальство и нашло отцу Бхимрао работу кладовщика. Положение его отца также позволило Бхимрао посещать школу и дало возможность получать образование. Это означало, что его опыт кастовой дискриминации был далеко не столь жестоким, как в деревнях, хотя он и рассказывал ужасные истории о своих школьных днях: как ему приходилось сидеть за пределами классной комнаты, отдельно от других детей, или как, когда он пил, ему приказывали откидывать голову и открывать рот, чтобы можно было влить воду, не касаясь бутылкой его губ. В старших классах государственной школы у него не было друзей, а учителя его игнорировали. Он зарылся в книгах и усердно учился.
В 1905 году состоялась его помолвка с Рамабаи – ему было четырнадцать, ей девять. Их сын родился в 1912 году, его назвали Яшовантом. Он был первым из пяти детей, но единственным, кто дожил до зрелости.
В 17 лет юный Амбедкар стал первым неприкасаемым, закончившим высшую государственную школу в Бомбее (теперь Мумбаи). Он привлек внимание либерально настроенных реформаторов и получил стипендию на обучение в университете Бомбея, где получил степень бакалавра в английском и персидском языках. Он выиграл еще одну стипендию на обучение в Колумбийском университете Нью-Йорка (где изучал экономику и социологию), Грейс-Инне в Лондоне (где обучался на барристера) и Лондонской школе экономики (где получил степень магистра, а затем и доктора экономики). Он также выучил немецкий, пока какое-то время учился в университете Бонна.
Это были бы выдающиеся достижения в образовании даже для человека с более благоприятным прошлым. Для того же, кто родился «неприкасаемым», это было просто невероятно. Жизнь в Америке и Европе дала ему и многое другое. Впервые он был свободен от касты, он мог свободно сближаться и общаться с другими студентами, и это позволило ему заметить, что роли мужчин и женщин в этих странах гораздо более уравновешены. Но это были тяжелые времена: его жизнь в Лондоне в 20-х годах была суровой, и ему приходилось долгие часы работать в одиночестве с непоколебимой устремленностью.
Амбедкар вернулся в Индию, надеясь продолжить свою карьеру и финансово поддержать свою семью. Его постигло горькое разочарование. Раньше, в перерыве между учебой за границей, он нашел административную работу в штате Барода, на которую его взяли в обход кастовой дискриминации. У него возникли ужасные проблемы с тем, чтобы найти жилье, которое он смог бы арендовать. Служащие в офисе относились к нему оскорбительно, иногда бросали книги и бумаги на его стол через всю комнату, вместо того, чтобы подойти к нему поближе. Наконец, ситуация накалилась, и он подвергся физическому насилию. Его вынудили уйти. Позже он пытался заняться юридической практикой, но лишь через несколько месяцев у него появился первый клиент.
Жестоко поколебленный в своих иллюзиях, он увидел, насколько всепроникающей является кастовая система, как сильны ненависть и страх, которые она укореняет в людях. Как бы высокообразован он ни был, это никак не влияло на отношение к нему. Предрассудки и дискриминация, которой он подвергался, сломили бы многих людей. Это очень его расстроило, но вместе с тем еще более укрепило его решимость заняться политикой, чтобы добиться положения этих людей.
Индия того времени находилась на этапе социального и политического брожения, особенно по мере того, как набирала силу кампания независимости от Британии, а также коммунистические и левые движения. Амбедкар всегда следил за этими дебатами, а теперь он сам полностью отдался им. Он был националистом, он выступал за свободную Индию, но за Индию, свободную для
Он возглавил многие результативные акции или сыграл в них значительную роль, например, в деле 1927 года, когда группа неприкасаемых выпила воды из бака, предназначенного лишь для кастовых индийцев. Другой процесс был связан с публичным сожжением «Манусмрити» – индуистского текста, который содержит законы и запреты, касающиеся каст. Некоторые из них чудовищны, например, вливание расплавленного свинца в ухо неприкасаемого, который переступил через священный текст. На протяжении своей жизни Амбедкар много занимался формированием и избирательными кампаниями трех политических партий.