Вадим Верник – Свободный полет. Беседы и эссе (страница 23)
— И в жизни в том числе?
— Ну нет, жизнь моя очень спокойная, а вот в театре и кино — да, перенасытилась.
— Этим летом мы вместе были на Каннском кинофестивале, где фильм Кирилла Серебренникова «Ученик» с твоим участием попал в программу «Особый взгляд». Я был свидетелем того, как великолепно приняли картину.
— С «Учеником» на самом деле непростая история. Я не понимаю, с чем это связано, но она здорово принимается иностранцами и очень сложно принимается русскими. Хотя картину смотрят и обсуждают. Помню, несколько лет назад я шла по «Мосфильму» — тогда только что вышел «Левиафан» Андрея Звягинцева, который мне очень понравился, — и чуть ли не в каждом кабинете ругали эту картину. И это при том, что у фильма уже были и номинации, и регалии. «Ученика» не то чтобы ругают, но его расчленяют, будто раскладывают по каким-то отдельным полкам.
— Ну послушай, фильм был в Каннах, и это уже победа. Ты, кстати, великолепно выглядела на красной дорожке. А какие у тебя самой были ощущения?
— Во-первых, я ужасно хотела туда поехать.
— Ты первый раз была на этом фестивале?
— В Каннах в качестве участницы — да, первый раз. Это совсем другая история, нежели просто поехать посмотреть кино, погулять и так далее. Как раз в это время я снималась в картине Карена Шахназарова «Анна Каренина» (я играю там Долли). И вот захожу на «Мосфильм» к Карену Георгиевичу, объясняю ему, как мне важно поехать в Канны, умоляю перестроить график. Шахназаров говорит, мол, хорошо, я попробую, а через несколько дней слышу от него: «Вика, это невозможно, у нас экспедиция, без тебя там нечего делать, мы не можем ничего изменить, к сожалению. Но ты не отчаивайся, ты же потрясающая артистка, будешь ездить в эти Канны с новыми картинами каждый год». А я думаю: «Боже мой, у меня больше никогда не будет никаких Канн, я хочу туда попасть прямо сейчас!» Но в результате всё идеально сложилось, видимо, потому что я должна была там оказаться. А недавно я встретила Карена Георгиевича, и он говорит мне: «Вика, к сожалению, твоя роль не вошла в фильм». — «Как это не вошла? Я же так долго снималась?!» Он уточнил, что роль не вошла в киновариант, но мой персонаж есть в телеверсии.
— Сильно расстроилась?
— Да нет. Опять же, это к вопросу о процессе.
— А как насчет актерского тщеславия?
— Стараюсь с этим справляться. (Смеется.)
— У нас в ноябре была премия ОК!. Ты победила в номинации «Главный герой. Кино». Так проголосовали зрители.
— Для меня эта победа важная и неожиданная. Когда я вышла на сцену, подумала, надо ведь было как-то подготовиться на всякий случай. А я сказала какую-то ерунду, ничего толкового. Но мне было особенно приятно, что в этой номинации я оказалась в такой хорошей компании артистов. Это имеет значение, с кем в компании ты проигрываешь или выигрываешь. Важно, когда артиста замечают и отмечают, и этого не бывает много.
— Кирилл Серебренников, например, заметил актрису Вику Исакову давно. Мне кажется, это абсолютно твой режиссер.
— Сказать «давно» — это не сказать ничего. Я еще в 2003 году снималась в его сериале «Дневник убийцы», в театре мы много работаем вместе. Я его понимаю, у меня какое-то ощущение, что с ним я чувствую сегодняшнее время. Сейчас мы планируем новую постановку — «Маленькие трагедии» Пушкина в «Гоголь-центре». Я так распределила свою жизнь, чтобы два месяца полностью принадлежать театру.
— Поздравляю! Кого же ты играешь?
— Сразу две роли — Дону Анну и Лауру. (Спектакль «Маленькие трагедии» вышел в «Гоголь-центре» в сентябре 2017 года. —
— Ты работаешь нон-стоп, у тебя, кажется, нет ни пауз, ни остановок.
— Есть-есть! Прошлым летом у меня была достаточно большая пауза: с середины мая по сентябрь.
— И как ты заполнила эту паузу?
— До конца июня был театр. А потом?.. Что же было потом? Видишь, я всё измеряю рабочими графиками. Потом месяц с семьей отдыхали на море, в Черногории.
— Я знаю, что ты переехала в Подмосковье.
— Да! Теперь я садовод-любитель, грядки всякие: перец, кабачки, огурцы, зелень…
— Вот уж никак грядки с тобой не ассоциируются.
— Ты что, я это всё обожаю! Могу часами сидеть и копаться в клубнике. Это мой личный способ релаксации. Иногда бывает так, что ночью приезжаю, иду с фонариком и смотрю, как у меня там что выглядит. А зимой мы обязательно наряжаем елку на улице. В общем, мы стали абсолютно деревенскими жителями. Никогда не думала, что так выйдет. Правда, сам переезд из Москвы давался мне тяжело.
— Тяжело психологически?
— Да. Я полгода металась между Москвой и загородом, у меня все вещи оставались в московской квартире. А Юра был настроен решительно. Он переехал в Подмосковье и категорически заявил, что Москва в этом плане его больше не интересует. В какой-то момент мне стало понятно, что если я останусь в городе, то видеться мы вообще не будем.
— И ты как настоящая жена декабриста…
— Да, как жена декабриста пришла к мужу по снежной дорожке. (Улыбается.) Но сейчас я понимаю: пускай поздно возвращаюсь домой и очень рано надо выезжать обратно, но за эти пять-шесть часов, которые остаются на сон, я прекрасно восстанавливаюсь! Правда, машина превратилась в дом на колесах, там есть всё: одежда, несколько пар обуви, косметика, еда, вода, подушка, плед…
— Ты сама за рулем?
— Сейчас уже нет. А потом, я с восемнадцати лет за рулем, возила всех всегда, была общим водителем. Но после переезда за город это стало невозможным. Когда по два-три часа проводишь в пробке, можно много полезного сделать, или просто книгу почитать, или поспать.
— В восемнадцать лет ты уже села за руль. «И жить торопится, и чувствовать спешит». Классика жанра.
— Мне кажется, в этом возрасте я уже была абсолютно зрелым человеком.
— Что на это повлияло, как ты думаешь?
— Не знаю. Я была абсолютно залюбленным ребенком, росла в очень комфортных условиях. Не было каких-то критических ситуаций, которые способствовали бы моему взрослению, просто мама всегда серьезно относилась к моему мнению, всерьез воспринимала меня с самого детства. Мне никогда не говорили: «Ты ничего в этом не понимаешь, отойди». Я всегда общалась со взрослыми на равных.
— У тебя крепкий характер — я давно заметил. В этом отношении вы с мужем друг друга стоите.
— Нет, что ты! Я девочка-девочка абсолютная. (Улыбается.) Ну ладно, я хитрюга. Только делаю вид, что у меня слабый характер, всегда веду себя соответствующим образом, будто я ничего не могу сделать сама. Хотя, конечно же, я всё могу, но приятнее существовать в режиме «ну сделайте всё за меня».
— Юра тебя старше, но при этом нет ощущения, что у вас большая разница в возрасте. У него душа молодая.
— Возраст вообще ерунда. Дело не в возрасте. Помимо того что человек, с которым я живу уже много лет, старше меня на двадцать лет, многие мои друзья сильно младше, многие старше. Любые отношения — это химия.
— Точно. И снова о кино. Сегодня огромный, я бы даже сказал, ажиотажный спрос на актрису Исакову. Все хотят с тобой работать. Как ты думаешь — почему?
— Вадим, моя востребованность — это иллюзия. Нет-нет, конечно же, у меня много предложений, но востребованность для меня — это когда я получаю то, что сама хочу. А получаю я такие роли крайне редко. Надеюсь, в апреле выйдет телевизионная картина «Частица вселенной», сценарий написала Алёна Званцова, автор «Оттепели», она здесь еще и режиссер. У меня одна из главных ролей.
— Опять на экране сплошные переживания?
— После того как мы отсняли часть материала, я спросила у Валерия Тодоровского (он продюсер этого фильма): «Ну что, Валерий Петрович, расскажите о своих впечатлениях». И он мне говорит: «Вика, всё у вас хорошо — красиво ходите, прекрасно страдаете». Я обиделась тогда ужасно. «Неужели, — говорю, — вы больше ничего не можете мне сказать?»
— Разве это плохо, когда говорят, что ты красивая? Особенно в кино.
— Всё относительно. Десять человек про меня скажут «какая она красивая», а другие десять — «какая же она уродина»!
— Ну, ты кокетничаешь. На что только не идут актрисы, чтобы сохранить внешнюю привлекательность. Вот я смотрю на тебя — у тебя такое естественное лицо.
— Я, конечно, побаиваюсь каких-то внешних изменений. Мне дико хочется сохранить голову на плечах, чтобы взрослеть и стареть достойно. Я вижу, как маниакально люди хотят удержать молодость, а на деле получается только хуже.
— Вот-вот.
— У меня пока еще есть дистанция, временной промежуток, я могу эти мысли пока отодвинуть. Вот мне в этом году исполнилось сорок лет, и ты знаешь, я себе очень нравлюсь в этом возрасте. Я не про цифру говорю, а про то, какая я сегодняшняя, как я развиваюсь. Мне все-таки нравится, что я остаюсь в режиме, когда у меня есть возможность выбирать то, что я делаю. И я к этому с трепетом отношусь, не с пресыщенностью какой-то и не с тем, что «ладно, давайте, кто больше заплатит», а именно с трепетом. Сегодня у меня, безусловно, гораздо больше предложений, чем было в молодые годы. Возможно, мой актерский возраст, самый лучший мой период, случился после тридцати пяти лет. Я себя очень органично чувствую во всей этой истории. Посмотрим, что будет дальше.
— Сорокалетие не отмечала?
— У меня, знаешь, была совершенно потрясающая история на этот счет. Я так решила, что отмечать сорок лет не буду, есть какая-то дурацкая примета, что эту дату не отмечают. И я договорилась со своими подружками прекрасными, что мы в мой день рождения просто вместе пообедаем. В этот день мы с Юрой только прилетели из Парижа. Звонит мне одна подруга и спрашивает, можем ли мы перенести встречу на час. «Да, конечно». А я сижу дома, и мне так не хочется никуда идти, так хочется просто поваляться, лень страшная. Юра говорит: «Нет, раз ты договорилась, значит, надо идти, давай я тебя отвезу». Приходим в ресторан, где столик заказан на имя моей подруги, нас ведут через весь зал, открывается еще одна дверь, я захожу туда, а там сидят все мои друзья, огромное количество народу, и кричат: «С днем рождения!» Это было так неожиданно. Пела моя любимая Варвара Визбор — это был подарок, потому что все знают, что она мне нравится. Вот так я «не отмечала» свой день рождения. Всё решили за меня. (Улыбается.)