Вадим Верник – Свободный полет. Беседы и эссе (страница 18)

— Андрей: Мама одобряла всегда и всё, я считаю. Мама даже одобряла, как я… (Смеется.) Я могу рассказать это? (Обращается к маме.)

— Анна: Расскажи.

— Андрей: До тринадцати лет я был очень крупным мальчиком. Мама говорила, что ей нравится, как я выгляжу. Сейчас она убеждает меня в том, что не обманывала меня, что ей правда казалось, что я выгляжу шикарно. Но с тех пор мне очень тяжело доверять маме. (Смеется.)

— Анна: Так он потерял веру в людей. (Смеется.)

— Андрей: (С улыбкой.) Да я просто разочаровался по жизни.

— Анна: Всё, поняла тебя. Это травма детская. Если серьезно, то я действительно стараюсь их во всем поддерживать, хотя бывают моменты, когда я категорически не согласна с тем, что они делают, но у нас нет жестких формулировок «нельзя», я стараюсь их избегать. Если мне что-то не нравится, говорю: «Я против, но делай как знаешь».

— Андрей: И Сергей делает всегда как знает. А я задумываюсь. Я знаю: если мама так сказала, то она, скорее всего, недовольна, а если недовольна, значит, что-то не так.

— Анна: А Сергей больше делает по-своему. Да, Серёг?

— Сергей: Да. (Улыбается.)

— Андрей: Только Сергею за это никогда ничего не бывает. У него иммунитет.

— Мальчик для битья ты, Андрей?

— Андрей: Да.

— Какими ситуациями с сыновьями ты можешь быть недовольна, Аня?

— Анна: Ну как это какими? (Смеется.) У Сергея сложность с планированием времени. Просто ему эту функцию не вложили. Не то чтобы он не так воспитан, — он просто не чувствует время, поэтому ему сложно что-то спланировать. Мы договорились, что, если Сергей не успевает к назначенному времени, он обязательно должен позвонить и предупредить, что будет позже.

— Андрей: Он только сейчас это начал делать.

— Сергей: Это у меня новая полезная функция. Как в новом телефоне.

— Анна: С Андреем проще договориться, но зато он очень вспыльчивый. Если что-то не так, у него тут же срабатывает защитная реакция и он начинает достаточно агрессивно выражаться. Звонит мне, и начинается какой-то адов коллапс.

— Андрей: Адов коллапс, именно так. (Смеется.)

— Анна: Я не могла подобрать другие слова. Он звонит и говорит, что что-то случилось, он где-то опаздывает или не поел, голодный. Ему надо выговориться, но потом он успокаивается.

— Андрей: Мама просто говорит: «Хорошо, я тебя поняла…» А я бросаю трубку и начинаю ругаться, что мама не стала со мной спорить.

— Анна: Спор — это конек Андрея. В этом он похож на моего папу. Ему нравится полемика. Он приводит массу аргументов, притом что иногда спор совершенно идиотский, но он, отстаивая свою точку зрения, в этом споре пойдет до конца.

— Андрей: Круто спорить с Серёжей: я привожу ему массу доводов, ругаюсь, а Серёжа может бросить какую-то одну фразу вроде «А я считаю, это не так», и всё. Это меня злит еще сильнее.

— Сергей: По мне, так это единственный способ выиграть у людей, так любящих поспорить.

— Серёжа и правда мыслитель.

— Сергей: Иногда стоит просто дать человеку поговорить с самим собой, высказаться. Пусть это будет монолог.

— Анна: (Смеется.) Серёг, я тебя обожаю.

— Сергей: Спасибо, что воспитала во мне что-то полезное.

— Скажите, а ваш дедушка Никита Сергеевич принимал участие в вашем воспитании?

— Анна: Слава богу, нет. (Смеется.) Это я шучу, конечно. Ну, у нас в семье не занимаются детьми, и папа нами не занимался особо. Воспитывают, вообще-то, не нотации. По большей части воспитывает среда. У нас детей до определенного возраста вообще не замечают. А что касается их отношений с дедом, Андрюша и Серёжа с ним дружат, обсуждают что-то, созваниваются периодически. Он их берет иногда на бокс.

— Андрей: Да, нам нравится смотреть бокс, это очень интересно, клево, это эмоционально заряжает.

— Именно бокс. А Никита Сергеевич так любит бокс, да?

— Анна: Любит смотреть, не драться. Куда ему там боксировать?

— Всё может быть.

— Анна: В нашей семье точно.

— Аня, у тебя тоже было такое воспитание, что тебе родители позволяли жить и существовать как ты считаешь нужным, или по-другому, строже?

— Анна: Во-первых, было совершенно другое время, дети подольше оставались детьми, мы росли вне какой-то агрессивной среды, среда была другой. Но у нас тоже не было особенных запретов. Хотя мама воспитывала нас по Споку: купать ребенка только в кипяченой воде, чипсы нельзя, только фрукты и так далее. Мои дети всё едят. Я считаю, что в чем-то ограничивать детей неправильно, — это банк, не дающий дивидендов. Помню, на восемнадцатилетие, когда я сказала папе, что теперь могу делать всё что угодно, вплоть до того, чтобы выйти замуж, он сказал, что и в восемнадцать лет можно получить по заднице, так же как и в пятнадцать, и в четырнадцать, и в тринадцать. И всё, вопрос закрылся. А так не знаю, нам родители доверяли так же, как и я своим детям.

— Андрюш, тебе сейчас семнадцать, Серёже — шестнадцать. Время летит быстро. Вы уже думаете о том, какой дорогой пойдете дальше?

— Андрей: Думаем, конечно. Серёж, ты думаешь?

— Сергей: Да. Думаю о будущей профессии, например. Это, скорее всего, будет связано с бизнесом. Но я хочу заниматься двумя профессиями, чтобы одна была для удовольствия, а другая чтобы приносила деньги.

— Бизнес — понятно. А для удовольствия что именно?

— Сергей: Что-то связанное с кинематографом. Интересно было бы побыть в роли режиссера.

— Все-таки по дедушкиным стопам пойти?

— Сергей: Не то чтобы по дедушкиным… Всю жизнь я не хочу на это тратить, а хочу просто попробовать, понять, интересно мне это или нет.

— Насчет «попробовать». Ты ведь, Аня, не сразу нашла свою дорогу.

— Анна: Я актрисой хотела быть всегда. Просто после школы вдруг испугалась, — боялась сравнений. Но даже когда я училась истории искусств, потом в МГИМО, я все равно знала, что буду актрисой. Я многими вещами занимаюсь, но актерство приносит мне самое большое удовольствие.

— Андрей: Это самое крутое, когда ты можешь разные вещи попробовать. Как говорится, молодость всё прощает, мы еще можем какие-то ошибки допустить и с их помощью научиться тому, как вести себя дальше.

— Анна: Андрей, например, решил поменять школу, сам поступил в лицей при Высшей школе экономики.

— Как это — сам поступил?

— Анна: Вот так. Сам нашел лицей и сказал, что будет туда поступать, и поступил, стал там учиться, а потом в чем-то разочаровался, задумался: а может, он совершил неправильный шаг? Там совершенно другая система образования. Я всегда ему говорила: если что, он сможет вернуться обратно, в старую школу. Но он сказал, что это было его решение и сейчас он уже не может свернуть с этого пути.

— Андрей: Просто ко всему надо относиться как к опыту. Там больше конкуренции, там другая среда, там другие дети.

— Анна: Все в основном отличники.

— А Андрей не отличник?

— Андрей: Я всегда был хорошистом, но отличником не был никогда.

— Анна: Потому что ты раздолбай. Извини. (Улыбается.) А Серёжа хорошо учится.

— Сергей: Я неплохо учусь, хотя всё равно считаю, что я достаточно ленивый, но я борюсь с этим.

— Анна: Пока Серёжа победу в этом деле не одержал.

Серёжа — в процессе. Он боролся, и ему стало лень. (Смеется.)

— Скажите, ребята, а вам никогда не хотелось сняться в кино?

— Анна: Мы делали один пилотный сериал с драматургами братьями Пресняковыми, где каждый из нас, в принципе, играл самого себя. Мама ходит к психологу и в очень смешной форме рассказывает про то, как ее замучили дети.

— Вам понравился этот опыт?

— Андрей: Да, было весело.

— Сергей: Было очень интересно, больше смешно, конечно. Вообще я не особо люблю работать в команде.

— Почему?

— Анна: Он просто не человек команды. Командный дух — это не про него. А вот Андрюха — друг всего живого. Это вот в меня. Я люблю людей, я люблю общение, а Серёга комфортно ощущает себя наедине с самим собой. Ему совершенно не нужен дополнительный допинг в виде счастья человеческого общения.

— У братьев бывают конфликты?