Вадим Васильев – Летаргическое море (страница 7)

Детей у них не было. Потому что Ник боялся заводить детей. Он боялся ответственности что ли. Ему казалось, что дети так ненадёжны, что за ними глаз да глаз нужен. Ник постоянно рефлексировал (ещё бы, он же настоящий поэт). Не то что этот выскочка Джон Митчелл! Он часто вспоминал своё детство и ужасался тому, сколько раз он мог умереть. Утонуть, расшибиться на скользких прибрежных камнях, попасть под автомобиль или поезд, упасть с Гранд-Каньона на летних каникулах, сгореть вместе с деревянным хлевом, взорваться… Подумать только! Дети не то что не имеют чувства самосохранения, напротив – они только и думают как бы поскорее умереть. И не оставляют надежды это сделать, не прекращая попытки. Это же и объясняет почему дети так любят страшные истории. Мертвецов, скелетов, привидений. Да всё потому же – думал Ник – потому что это смерть. Небытие… Дай волю этим маленьким сорванцам, они весь мир, каждый божий день превратят в нескончаемый Хэллоуин. Интересно, у Джона Митчелла есть дети? Хотя чего он спрашивает. Он знает о Джоне наверное больше его мамы. Конечно у него есть дети, он же такой хороший, правильный парень… Пример для подражания для молодежи.

Мысли Ника прервала Марта.

– Ник, очнись! Мы едем по встречной полосе!

– Оу… Я случайно, извини. Со мной всё в порядке.

– Да нет, милый, нам нужно остановиться и как следует отдохнуть.

Ник знал, что Марта была права и они условились, что остановятся на ночлег в ближайшем мотеле. Но вот незадача, дорога всё бежала и бежала под колесами годовалого чёрного Кадиллака, а ни один мотель им так и не встретился. Ник уже и сам понимал, что дальше ехать невозможно и просто опасно. Он чувствовал себя так, словно его ударили обухом по голове. Ему казалось, что они едут слишком быстро, хотя на самом деле они уже не делали и шестидесяти миль в час. Один раз при перестроении он включил стеклоочистители вместо указателя поворота. И вот, когда Ник уже отчаялся и думал было остановиться спать на обочине, им на пути попался кемпинг. Даже не думая пара радостно переглядывается и решает заночевать в нём. Они находят, что это довольно романтично и даже лучше, чем спать в мотеле. Свежий воздух и всё такое. Давненько они не выбирались на природу. Да и в общем-то их решение безальтернативно в такой ситуации. А утром они продолжат своё путешествие, начатое в Чикаго и заканчивающееся в Майами. Благо ехать оставалось уже совсем немного, они были в последнем штате. Буквально – дальше был только океан.

Кемпинг находился в низине, в излучине неширокой и спокойной реки и представлял из себя небольшую парковку, телефонную будку на ней, пару беседок со скамьями и столиками, кострище, да деревянную уборную. Дальше только двадцать футов берега, что резко уходил к воде. Кроме Ника и Марты там была ещё одна пара с детьми. Их серый минивэн стоял поодаль и соседи никак не мешали друг другу. Ник лишь обратил внимание на детей и то только потому что два мальчугана лет пяти были близнецами. Марта расстелила старый клетчатый плед прямо на мягкой траве. Подле пледа Ник разложил крошечный костёр из веток собранных на берегу реки. Они уютно расположились у небольшого огня, который не столько грел, сколько создавал своим видом уют и собрались засыпать. Единственное что портило этот прекрасный пейзаж – две огромные градирни с красными огоньками лампочек на них, что торчали над макушками деревьев вверх по течению на другом берегу реки.

***

– Я видела это как-то раз в кино – сказала Марта – пара точно также осталась ночевать на берегу, а ночью началось страшное…

– Берег оказался на месте старого индейского кладбища?

– Не совсем…

– Или произошло нашествие зомби? Джейсон Вурхиз вылез из воды? Ха-ха, точно! Тогда ты знаешь что будет дальше! А когда ты уснёшь, к тебе во сне придёт Фредди Крюгер – весело смеясь продолжил свою мысль Ник. А после крепко обнял жену и потрепал её за волнистые волосы. И она ничего не ответив на его шутки, прижалась к нему спиной и стала засыпать. Николас тоже очень быстро уснул, словно провалился в небытие.

***

Только он уснул, ему тут же приснилось детство. Небольшая усадьба в Новой Англии, затерянная среди бескрайних сочных полей. Старый, но крепкий каменный дом, пепельного цвета, да деревянный хлев, который после сгорел, чуть не прибрав с собой маленького Ника. Всё, когда-то построенное его дедом по материнской линии – крепким и сильным стариком с огромной седой бородой. Ему приснился пасмурный дождливый день, каких было очень много здесь. Пасущаяся неподалёку соседская отара овец. Грязно-белый пёс. Тёмно-зелёная трава. И всё, всё остальное в сочных и холодных сине-зелёных тонах.

Берегом речушки Ник возвращался домой к обеду. Он как обычно гулял у океана. Слушал шум волн, бросал камни. Вода в тот день была неспокойна и бурлила грязной белой пеной. Брызги поднимались высоко и падали вниз на берег, так что казалось начался дождь. А дождь и правда начался, но чуть позднее. “Ники! Ники!” – услышал он и обернулся. На другом берегу реки в нескольких метрах от него стояла его бабушка и махала рукой. И он было двинулся в её сторону, но внезапно весь мир заволокло туманом и стало трудно дышать. Ник резко проснулся.

***

Марта, Марта… Она была сильно младше Ника, но очень его любила, как и он её. Ник старался мимикрировать под её поколение, а Марта под его. Таким образом они были где-то посередине и отлично гармонировали. Марта всегда поддерживала Ника и очень за него переживала. В общем-то кроме Ника, кроме её поэта, у неё никого и ничего не было больше. Несколько лет назад она окончила экономический факультет Чикагского университета, но не спешила начинать работать. По правде, Марте вообще никогда не нравилась её специальность. На получении её настоял в своё время её отец, как собственно и позаботился о поступлении в университет. Потом отец умер, а Марта по честному, не ленясь и ни от чего не увиливая, в меру своих способностей закончила обучение. Её отец был бы доволен и ей было оттого спокойно.

Когда они только начинали встречаться с Ником, он однажды спросил:

– Что же ты во мне нашла, Марта? Я анахронизм, настоящий ретроград! Я скучен и вообще стар для тебя…

– Дело в том, Ник, что ты актив – который будет только дорожать. Как дипломированный экономист я уверена в целесообразности твоего приобретения – улыбаясь во весь рот ответила Марта.

Это она конечно так шутила, но в этом и была вся Марта! Своим юмором, своей иногда совсем детской несерьезностью она прекрасно дополняла Ника. Такого взрослого и важного, часто лишённого всего этого. Но когда приходили минуты, в которые и ей нужно было становиться взрослой и серьезной – она была ею.

Когда-то подобно её любимому Набокову она увлекалась бабочками и могла хоть сейчас рассказать всё что угодно, наверное про любую из них, пусть даже самую редкую. Ник даже написал несколько стихотворений, где фигурировали бабочки, так, чтобы порадовать Марту. Да и вообще, если задуматься, бабочка – очень красивый и яркий символ. А Марта и сама, со своими яркими зелёными глазами, со светлыми локонами, да с её всегда чудными платьями была похожа на экзотическую бабочку.

Когда они только познакомились, Марта не видела разницы между словами писатель и поэт. Зато сейчас в лёгкую могла бы стать хоть литературным критиком. Ещё бы, Ник жил литературой и весь их дом был заставлен книгами, это и приносило плоды. Муж определённо хорошо влиял на неё. Спустя некоторое время приносить новые книги в дом стала и сама Марта. Какие-то из них она даже прятала от глаз Ника, если книга была наивной и глупой. Ей хотелось быть достойной своего серьёзного мужа. Какие-то книги она прятала по другим причинам, да, да, например “Экскалибур” Джона Митчелла. С Ником гусеница Марта превратилась в бабочку Марту. Так-то.

***

Ник проснулся уже глубокой ночью. Вокруг была поразительная тишина, даже река и та казалось замолчала. Он вспомнил свой недавний сон. Поля и овцы, бабушка. Всё это так далеко! Целая пропасть теперь между ним и детством. Земля продана и связь с ней навсегда потеряна. Всё, что когда-то было построено его дедом, всё теперь чужое. Дед, бабушка давно в могиле. К чему всё это лезет в его уставшую голову?

Он вдохнул полной грудью ночную свежесть. Было тепло. Было легко. Чувство тревоги ото сна быстро его оставило. Забылось, растворилось в этой нежной ночи. И стало так спокойно, что Ник почувствовал себя только появившимся на свет божий. Он разбудил Марту долгим поцелуем в шею.

Редкие искры догорающего костра взмывали ввысь, мелькая в тёмном небе среди мириадов звёзд. И небо отвечало им взаимностью: был август и звёзды по своему обычаю тоже падали с неба. Ник и Марта лежали на земле на одном лишь пледе, ничем не прикрываясь и глядели на эту завораживающую картину. Воздух и земля были тёплыми и нежными, трава под тонким покрывалом мягкой как перина. Потом они любили друг друга под этим звёздным небом и были счастливы как никогда раньше. Были счастливы здесь и сейчас. Как и подобает людям.

***

Вышло так, что ночью случилась серьёзная утечка хлора на химическом заводе на другом берегу реки. Был ранний час, малолюдная и сонная ночная смена обнаружила проблему слишком поздно. Ядовитый газ успел заполнить собой долину реки. Трава и полевые цветы потеряли свой цвет, став почти прозрачными. Утром никто не проснулся.