Вадим Тулупов – Земля обетованная. Остросюжетная фантастика (страница 6)

Маруся повернула голову назад, пытаясь при этом осознать, что мир вокруг продолжает жить своей жизнью, заботами и делами. Жизнь в её сути не обращает внимания на потери и боль, она легко перешагивает через упавших и беззаботно шлепает в розовую, наполненную надеждами и наивными мечтами даль.

В этот момент инопланетянин стремительным движением схватил парнишку двумя руками, словно бревно, и, отшагнув назад, стал раскручивать его, словно спортивный снаряд. Лешка судорожно заорал:

– Вы что, Николай Ива… но… вич? Отпустите!

Но «Николай Иванович» только еще быстрее закрутил беднягу и картинно, как на спортивных состязаниях, швырнул Леху в реку, сделал еще один оборот, как будто не может сразу остановиться, и, приставив ладонь козырьком над глазами, посмотрел ему вслед. Леша пулей пронесся метров двадцать прямо над водой и, закувыркавшись с большим количеством брызг, наконец, приводнился.

– Низко пошел, к дождю наверно, – скривив лицо, усмехнулся Зак, – ну так о чем Вы, милая, говорили?

К счастью, Леха плавать умел, однако плыл к берегу тяжело, и даже в какой-то момент Маше показалось, что он тонет, и она бросилась в воду помочь ему, оставив пришельца одного на берегу. Тот же спокойно, почти без интереса наблюдал за происходящим, усевшись на траву. Наконец, когда они выбрались-таки на берег, рыжий мальчик чертыхнулся, поблагодарил Марию и боком, нервно оглядываясь на «профессора», поковылял в направлении деревьев, чтобы поскорее скрыться из виду.

Несмотря на всю тяжесть ситуации, Мария Рукавишникова где-то в глубине души оценила «юмор» инопланетянина. Она сама всегда была не прочь повеселиться и даже участвовала в команде КВН еще в школе. Здесь же в Москве, поступив в университет, часто скучала по старой, шумной, веселой компании и подумывала найти похожую «движуху».

Маруся как-то непроизвольно успокоилась и присела рядом с чужаком, понимая, что иных шансов поговорить по душам нет. Её мокрое белое платье было измазано илом, но золотистые цветы по окружности и краям рукавов все равно ярко и красиво переливались в уже почти полуденном московском солнце. Было тепло, и тем не менее, Маша обхватила себя в охапку и свернулась клубком, чтобы быстрее согреться.

Подсознательно понимая, что существо, признающее ценность «прикола» по жизни, не может быть сильно уж плохим, а возможно и не может быть таковым вообще, Маруся стала слегка коситься на Зака, разглядывая новоиспеченного «профессора».

– Николай Иванович, – вдруг неожиданно для себя обратилась она к «проводнику», —так может, вы пригоните сюда своих дружков и построите универ заново? А то, знаете ли, «ломать не строить», – продолжила она нарочито назидательным тоном, отчитывая пришельца, словно нерадивого школьника, – и че это за понты такие с метанием мальчика? Ты дома тоже так себя ведешь, да, поганая морда?

– Все миры держатся на радости, девочка, искренней и одновременно неуловимой, как птичий пух на ветру. Но, тем не менее, нужно всегда стараться дарить её всему живому и неживому, ибо она и есть жизнь – так звучит первый закон всех вселенных, на вашем, конечно, косом языке, – снисходительно и одновременно проникновенно заявил Зак, оторвавшись от своих размышлений.

– Слушай, да ты еще и зануда, как я посмотрю… Че ж ты столько людей положил сегодня утром, да еще поездом размахивал, как плетью, – это по-твоему значит «дарить радость», да? – надувая щеки и картавя, проговорила Мария, стараясь подражать «проводнику».

– Совершенно верно, и я имею все необходимые полномочия. И кроме того, должен заметить, что мне не составит никакого труда мигом на сотни километров вокруг все превратить в пыль, и даже бабочка крыльями не успеет махнуть. Но я как добропорядочный гражданин не могу и не хочу даже на миг лишать вас возможности хорошо провести время, это же просто шоу, – мягко проговорил Зак, посмотрев Маше прямо в глаза, и, чуть помолчав, добавил, – сама понимаешь… Как у вас говорят, «красиво жить не запретишь».

– Слушай, ублюдок с полномочиями, че ты несешь? Мне наплевать на ваш закон и на то, что ты там думаешь «по тому», «по сему». Наплевать на тебя и твою долбаную вселенную вселенных. Усек, нет? Не ваше собачье дело, сами разберемся, что красиво, что нет.

Маша не знала, что делать дальше. Она сидела, свернувшись калачиком на траве рядом с инопланетным чудовищем, но любой проходящий мимо человек не заподозрил бы ничего особенного. Можно было бы попробовать позвонить 112, и, возможно, «они» смогли бы его уничтожить, но «Николай Иванович» в любой момент мог буквально раствориться в толпе и исчезнуть без следа. Да и как его убить, каким оружием можно остановить этого монстра? Ответа не было. Жажда мести наполняла истерзанную душу Маши. В голове вертелся старый добрый совет, который она слышала еще в детстве: «Когда не знаешь, что делать – делай что-нибудь. Не принимай выбор, навязываемый тебе обстоятельствами».

– Ты, скотина, пришел в Россию. И я убью тебя при первой возможности. Крышка тебе, тварь, – произнесла она, кинув при этом на «проводника» презрительный горящий взгляд.

И здесь на Марию Рукавишникову как на древнюю жрицу справедливости снизошло хладнокровие, кипящая жажда мести застыла в сердце холодным, колючим и чистым куском льда.

– Ну, что, чувак, пошли пивка попьем, – спокойно, безмятежно и даже почти весело сказала она и по-панибратски сильно дернула Зака за рукав пиджака, – да ты мокрый, как лягушка в болоте, вставай, пошли…

– Твоя мятущаяся земная психика порядком мне уже надоела. Что за тупая манера… У вас на земле все такие придурки или только недорощеные самки? Если будет нужно, я сам себя убью, это вы, уроды, цените свою нелепую жизнь превыше всего на свете, не понимая при этом, что теряете. Для вас отдать жизнь за сородичей – героизм, а в цивилизованном обществе такое должно быть нормой. Ваши политики поют оды героям, толкая их на смерть, а сами прячутся за их спинами, как трусливые мрази. Хватит лить сопли, детка, – резко закончил пришелец, – пошли, я знаю тут одну хорошую кафешку…

Да, Загдир не был похож на злодея, каких рисуют в кино. Он становился все более симпатичным, и Маша ничего не могла с этим поделать. Она встала, отряхнула как могла еще не просохшее платье и взмахнула своими красивыми каштановыми волосами.

– Пошли. Урод…

Зак, недолго думая, быстро, почти вприпрыжку засеменил вверх по склону. Он, как ребенок, живо скакал по извилистой дорожке, иногда срезая путь по кустам, и совсем не оглядывался на еле поспевающую за ним Марию. Ему было в общем все равно, успеет за ним девчонка или нет. Как существо, тонко чувствующее все грани мироздания, подданный Уджа-гаара не пытался удержать эту красивую девушку рядом с собой. И хотя она была ему симпатична, он искренне давал ей возможность уйти, пропасть и раствориться в море подобных ей землян. Общение с высшим разумом часто не идет им на пользу. Любую «вещь» они переиначивают и перекручивают так, как им нужно, делая бессмысленным любой, казалось бы, конструктивный поначалу диалог. Потому Зак и не пытался произвести хорошее впечатление. Каждый имеет право жить так, как он хочет.

Наконец они поднялись на самый верх. Здесь было шумно, иногда еще завывали сирены на проносившихся пожарках и скорых, смотровая площадка была оцеплена, всюду были полицейские и строгие серьезные люди в костюмах. «Проводник» с Машей взяли вправо и по асфальтовой дорожке завернули за Троицкую церковь. Пришелец шел уверенно, будто ходил сюда каждое утро на зарядку, однако пройдя еще метров двадцать, остановился как вкопанный, уставившись в недоумении на заросли кустов.

– Черт побери, давненько я посещал эти благословенные места. Тут же стояла дельная кафешка с открытой верандой и видом на Москву… Товарища Крынкина, если не ошибаюсь, – при этом он сделал грустный вид и ткнул пальцем вниз, туда, где виднелись остатки фундамента из старых красных кирпичей. – Какие же вы, люди, сволочи, – наконец выдохнул он и с мольбой посмотрел в глаза Маруси, – что же теперь делать-то?

– Что делать, что делать, пошли коляску ловить, на такси поедем, – громко крикнула Маруся пришельцу в ухо, словно он был глуховат, и пошла к дороге ловить машину. Долго ждать не пришлось – остановилась первая же легковушка.

– Че такие мокрые, ребята? – осторожно и с пониманием спросил водитель, – куда едем?

– Купаться ходили… – без выражения произнесла Маша, – отвезите нас с Колей, пожалуйста, к ближайшей кафешке.

«Коля» же стоял истуканом и не издавал ни звука. Только когда уже подъехали к заведению с понятным названием Биродром, что у метро Ломоносовский проспект, «проводник» наконец, подал признаки жизни и вежливо поблагодарил хозяина машины, помахав при этом рукой в окошко, – спасибо, человек, вы были крайне любезны, – схватил Марию и потащил в кабак.

Официант подошел незамедлительно,

– Что будем пить, господа? – иронично вопросил он. Жизнь здесь, казалось бы, невдалеке от ужасных событий сегодняшнего утра, текла своим чередом. Людям, как водится, было чихать на все, что не касается лично их.

– Коле два пива, а мне, пожалуйста, черный кофе, – Маша была сдержанна и строга, к ней подкралась усталость, но напряжение не отпускало. Хотелось спрятаться с головой в одеяло и, закрывшись от всех навалившихся проблем пуховыми подушками, просто лежать. Вместо этого она была здесь, и от чудовища в человеческом обличье её отделяла только коричневая гладь стола.